Глава 38. Эдгар

Безопасники позвонили мне сразу, как только на пороге художника гостья нарисовалась. Женщина? Одна из подружек раздолбая-гения?

— У неё глаза — как у вашей жены, — подбрасывает ценную информацию один из охранников.

— Никого не выпускать, — командую я и выезжаю. Сразу же. Неизвестно, что это за родственница с одинаковыми глазами. Я бы никому не доверял. Да я и не доверяю, но внутри у меня — спокойствие. Может, из-за сделки с Варшавиным и разговора, а может, потому что я могу больше не скрываться.

— Ты там каску купи. И бронежилет на всякий случай, — инструктирует меня по телефону Сева.

— Это ещё зачем? — настораживаюсь я. Чтобы лишиться спокойствия, достаточно нескольких слов.

— Чтоб тебя шальным снарядом не убило. Ты в Интернет выходил сегодня? Новостную ленту видел? Местные сплетни читал?

— Не занимаюсь подобной ерундой, — досадую из-за ёкнувшего сердца, — Для этого у меня есть ты и пиар-менеджер.

— Ну и зря, зря, — бубнит он, и не понять, то ли издевается, то ли глубоко серьёзен. — Вы со Снежанной смотритесь очень… э-э-э… аутентично. Достоверно, я бы сказал. Прям глаз не отвести. Так что средства защиты тебе понадобятся — я уверен. Особенно голову береги. Тая уже припасла, наверное, тяжёлую сковородку или скалку.

Я мысленно ругаюсь и награждаю Янышевских самыми сочными эпитетами.

— Ты где слов таких нахватался, умник аутентичный? — пытаюсь снизить градус накала, но Сева на своей волне.

— Там ещё папуля речь проникновенную толкнул в интервью. Ты бы вооружился на всякий случай.

— Моя жена — очень умная и уравновешенная девушка.

— Серьёзно? — Сева ржёт. Судя по всему, он бы и пел, если бы мог: новость, что переговоры с Варшавиным прошли успешно, неимоверно подняла ему настроение. — Мама у тебя необычайно вкусно готовит.

У меня желудок сжимается от пустоты. Я лишь кофе пил литрами. Несчастный голодный муж, заброшенный и тоскующий. Ничего. Сегодня это дурацкое расставание закончится. И это понимание греет сердце. Ради этого я готов и удар по голове вынести. Но вряд ли Тая будет драться. Осталось лишь несколько штрихов подправить и посмотреть на даму с «одинаковыми» глазами.

Безопасники мнутся на пороге квартиры. Та пара, что дежурит в подъезде. У них чёткие инструкции — тормозить мужчин, а в остальном — докладывать мне и мониторить территорию. Девушку я попросил не трогать.

Дверь мне открывает очень довольный Альберт. Солнечные брызги с него сыплются во все стороны.

— Господин Гинц, — вежливо и по-царски склоняет он голову в знаке приветствия. — А я уже вас заждался. Думал, вы быстрее прибудете.

— Добрый день, господин Ланской, — решил я ему подыграть. — Где моя жена?

— На кухне беседует со своей тётушкой.

На меня ступор нападает от его слов. Тётка пришла в себя настолько, что смогла приехать и беседовать на кухне? Затем я соображаю, что в доме — чужой человек.

— Да, — кивает, глядя на меня, этот Орлиный Глаз, — это не та тётушка, с которой Тая больше десятка лет прожила. Но тоже родственница. Представляете?

Я больше не слушаю его и направляюсь в кухню. И первое, что вижу, — девушку с пистолетом в руках и испуганную бледную Таю с глазами на пол-лица.

— Эдгар! — шепчут её губы, и она пытается кинуться ко мне. Закрыть собой? О, господи…

Но гибкий и невероятно быстрый художник успевает первым.

Он заслоняет меня спиной и одним движением забирает у чужой девушки пистолет. Я так и не успел уловить: то ли она сама ему отдала оружие, то ли он на какие-то точки надавил.

— Лада, ну что ты творишь?

У неё и правда глаза очень похожие. Синие, с густыми ресницами. Но наивности во взгляде поменьше. И чистоты — тоже. И вообще она мне не нравится. Что это ещё за игры с пистолетами? Только за то, что она Таю напугала, я готов сдать её полиции или ещё куда подальше.

— Тихо-тихо, Гинц, лицо попроще, ладно? Она твою жену защитить пыталась. А это вообще — пугалка детская. Правда, очень дорогая и правдоподобная.

Он нажимает на курок. Он лязгает достаточно правдоподобно. Тая вскрикивает, но вместо пули из дула вырывается пламя. Зажигалка. Вот чёрт.

— Так и с мокрыми штанами можно остаться, правда?

Кажется, он единственный, кому всё нравится. Я не собираюсь смягчаться. Что за детский сад? Делаю шаг вперёд. На мне виснет Тая. Ещё одна защитница всех бедных и несчастных.

— Это Лада Бакунина. Родная сестра моего отца.

— Не могу сказать, что приятно с вами познакомиться, — рычу я, прикрывая руками свою девочку.

— Я думала, это отчим, — оправдывается девушка. Глаза у неё виноватые. Но как-то меня не трогает её смущение. — Если я Настю нашла, он тоже не промах. Достаточно за вами понаблюдать, куда вы ездите, где бываете.

— Ну, и как бы вы защищали? Здоровый мужчина в два счёта вас обезоружил бы.

— А, может, и нет, — поводит она плечом и сердито смотрит на Альберта. — Антон — трус, каких ещё поискать. К тому же страдает парой-тройкой фобий. Я никогда бы не сделала ничего плохого девочке. Не для того я спасала её и рисковала собой.

— Лада, — проникновенно смотрит моя жена в глаза тёте, — в следующий раз лучше сопровождай свои действия словами. А то как-то пистолет в твоей руке без объяснений выглядел страшно.

Альберт смеётся не скрываясь.

— Она хотела Тайну забрать. Спрятать, — докладывает он, хищно следя за моей реакцией.

— Вы опоздали, — уже невозмутимо и спокойно, с прохладцей, чтобы не выдать бушующих внутри чувств. — Тая больше здесь не останется.

— Может, на «ты» перейдём? — Лада сжимает в руках чашку с чаем. Вместо пистолета, я так полагаю. Есть люди, которым обязательно что-то нужно в руках крутить. Видимо, Лада — из их числа. Очень беспокойные пальцы. Но на нервную она не похожа. Скорее на перпетуум мобиле, что бесконечно двигается у неё внутри и заводит в бесконечный бег конечности.

— Можно и на «ты», — соглашаюсь. Мне сейчас жизненно необходимо стрясти с неё кое-какую информацию.

— Ты уже знаешь мою историю? — спрашивает Тая, и я для надёжности прижимаю её к себе покрепче. Не хочу ни единой секунды больше терять. Моя. Хватит уже, натерпелись.

— В общих чертах. Кажется, твою историю не знает только ленивый. Я бы послушал первоисточник, — киваю на Ладу. В животе у меня недовольно урчит, Тая радостно смеётся и легко уходит из моих объятий.

— В общем, чай на нашей планете против инфицирования — это была плохая идея, — произносит она и чуть ли не на половину залезает в холодильник. Я вижу только её обтянутый джинсиками задик. Вижу — и больше не могу взгляд отвести.

Художник смеётся снова. У него там, вероятно, мешок внутри со смехом порвался — ха-ха да ха-ха.

— Вы пока беседуйте, — выныривает Тая с «уловом». Щёки у неё порозовели, глаза блестят, — а я пока приготовлю обед. Самое время. К тому же, ни инопланетяне, ни коренные жители не должны умирать с голоду. Это противозаконно.

Лицо у меня, наверное, потеряно для общества. К Альберту подключается и Тая. За столом прикрывает лицо руками Лада. Плечи у неё трясутся. Хохочут. Вот как. Ну, ладно.

— Ты не обращай внимания, Гинц. Тайна нынче в космическую фантастику играет. Особенно после блокбастеров в сети с твоим участием.

Чёрт. Тая старательно прячет взгляд. И смех у неё на губах замирает. Но с этим мы разберёмся позже. Наедине. А пока не мешает весь расклад узнать, чтобы было и куда дальше идти, и кому морду бить. Образно выражаясь.