Глава 15

На заводе они пробыли ещё около часа. Тарас ушел дальше знакомиться с работой цехов. Вера отказалась его сопровождать.

Позвонила Рая, но Катя отобрала у неё трубку и взахлеб принялась рассказывать, как они круто провели время, и как она познакомилась с новыми друзьями. Вера слушала дочь, вставляя необходимые ахи и охи в диалог, поддерживая желание Кати рассказать обо всем на свете.

– Мам, скажи, что мы поедем ещё. Завтра! И ты поедешь со мной! Мам, скажи! Ну, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста!

– Катюш, обязательно поеду, но не завтра. Если будем ездить каждый день, то пропадет интерес.

– Не пропадет.

– Поедем через пару дней.

– Обещаешь?

– Да.

– А когда ты приедешь домой? Уже вечер.

– Скоро. Думаю, сейчас буду выезжать.

– А ты на заводе?

– Да.

– С дядей Тарасом?

После услышанного обращения, сердце Веры отреагировало тоской. Оно заныло. Заболело.

– С ним.

– Он мне понравился. Вот увидишь, он нам поможет.

Иногда поражает, как тонко дети чувствуют то, что происходит вокруг них. Казалось бы, они заняты своими суперважными делами, и им нет никакого интереса до проблем взрослых. Вера всеми правдами и неправдами пыталась отгородить Катю от внешнего давления.

У ребенка должно быть счастливое детство.

На глазах внезапно навернулись слезы. Надо попить какие-то успокаивающие, что-то слишком нервная она стала.

Рая перехватила телефон у Кати и поинтересовалась:

– Как проходит встреча? Он рядом с тобой, или ты можешь разговаривать?

– Я одна.

– И как?

– Что «и как», тетя?

– Наш Тарас всё так же непреступен и суров? – усмехнулась Раиса.

– Ой, даже обсуждать его не хочу. Прошу, не начинай…

– Понятно, что дела хреновы. Всё. Молчу.

– Спасибо за день с Катей.

– Прекрати. Ты же знаешь, как я люблю нашу Пуговку.

Вера как раз закончила разговор и ещё вертела телефон в руках, когда в кабинет вернулся Тарас.

Вошел без стука.

Прикрыл за собой дверь, посмотрел на Веру и нахмурился.

– Что случилось? Ты плакала?

Вера растерялась от последнего вопроса и слишком поздно заметила, что Тарас устремился в её сторону. Шел быстро. Размашисто. Оказавшись рядом, бесцеремонно взял её подбородок двумя пальцами, приподнимая так, чтобы были видны её глаза.

Девушка несколько раз моргнула.

– Кто тебя расстроил? – задал он очередной вопрос.

Вера покачала головой.

– Никто.

– Вер… Мы взрослые люди. Давай разговаривать.

Кто бы говорил! Час назад из него слово не вытащить было, а сейчас: давай разговаривать!

– Усталость навалилась, – Вера сказала правду лишь отчасти.

Жаловаться и сетовать на Судьбу она не собиралась. Хотя и очень хотелось. Какая женщина не желает, чтобы рядом оказался сильный мужчина, к груди которого можно прижаться в любую минуту? Знать, что ты не одна? Что тебя поддержат, успокоят?

Тарас не спешил отходить от неё.

Как и не спешил убирать пальцы с её подбородка.

Вере не нравилось, что он встал слишком близко к ней. Она могла видеть темноту – неприятную, больно царапающую – на глубине его глаз.

И ещё она могла видеть шрамы. За время их общения мужчина впервые оказался к ней настолько близко именно лицом к лицу. Щетину Тарас носил для того, чтобы скрыть шрамы? Так, получается?

Как же надо было его бить, чтобы оставить такие глубокие раны? Кастетом?

У Веры слишком хорошо работало воображение. В голове сразу же вспыхнула картина, как охранник отца, Анатолий, неприятный лысый качок, для которого не было ничего святого, – он сам говорил, что за деньги продаст мать родную – надевал на пальцы кастет и наносил удары огромным кулачищем по лицу Тараса, разрывая кожу, а может, и ломая кости.

Она не знала, что тогда пришлось пережить Тарасу.

По её вине.

Если бы она в тот момент не испугалась… Не пошла бы на поводу отца… Не сказала бы «да» на вопрос: «Признайся, дочка, он тебя изнасиловал? Тарас? Признайся! Ничего не бойся… Я с тобой…»

Вера ненавидела себя за ту ночь. И за свое малодушие.

Это ведь она пришла к Тарасу. Она сделала всё возможное и невозможное, чтобы он не устоял и поцеловал её. Занялся с ней любовью.

А потом жестоко подставила его.

Наверное, в её глазах что-то отразилось.

Или на лице. Вера не знала, но Тарас отпустил её подбородок и сказал:

– Поехали. Я отвезу тебя домой.

– Тарас, я на машине, – напомнила она с грустной улыбкой.

Вот и всё. Минутное очарование разрушилось. Да и было ли оно?

– Я помню, что ты приехала на машине. Без водителя. Поэтому отвезу сам.

Вера ничего не понимала: почему «поэтому»?

Тарас решил, что она не в состоянии доехать?

Или… опасается, что с ней что-то случится в дороге и она не справится с управлением?

Тарас сам сел за руль. Вера заняла место рядом. Предварительно он попросил у неё ключи.

– Мой человек пригонит автомобиль. Поедет сразу же за нами. И если ты разрешишь, он проверит его на предмет «жучков».

– У меня машина новая, я обслуживаю её на ТО. Рано для «жучков»… – начала защищать свою «малышку» Вера, но, натолкнувшись на насмешливый взгляд Тараса, замолчала.

Его взгляд, пусть даже и несущий легкую иронию, снова очеловечивал Сабурова. Делал его пусть и не доступным, но вполне понятным.

– Ты имеешь в виду прослушку, да? – она откинулась на спинку кресла.

– Её.

– А я-то…

– Я понял.

– Я не буду возражать.

– Дом тоже не помешало бы проверить.

– Хорошо.

Тронулись с места, и Вера невольно залюбовалась профилем Тараса. Суровый. С высокими скулами. Про такие говорят: дотронься и порежешься. И в этом случае отросшая щетина смягчала его черты.

Тарас проделал несколько нехитрых манипуляций на панели, и в салоне заиграла негромкая, ненавязчивая музыка. Она не давила, не создавала никакого дискомфорта для разговора.

Они и молчали.

Странный день сегодня выходил. Веру снова захлестнули меланхолические мысли. Надо срочно взбодриться. В её случае это не поход на презентацию самого шикарного отеля в городе, а, например, поездка с Катей на велосипедах. Завтра она полностью посвятит день дочери. Попросит Антонину испечь любимые заварные Кати, наберет фруктов, и они с дочкой устроят пикник на природе. Неподалеку от их дома есть небольшое озеро, идеальнее места не придумаешь.

– Вера, – позвал Тарас, когда они отъехали от завода на приличное расстояние и покинули промзону.

– Да.

– По поводу безопасности тебе не стоит больше беспокоиться. Никто не обидит ни тебя, ни твою семью.

Заявление Тараса взбудоражило Веру. Он решил, что она расстроена из-за Сивакова? Из-за того, что происходит на заводе? Да, в большинстве своем так и есть, чего уж тут скрывать. Но не в кабинете.

– Я бы и дальше хотел оставить своих ребят. Мне так будет спокойнее.

Он за неё беспокоился?!

У Веры снова произошел разрыв шаблонов в голове.

Она кивнула, не доверяя своему голосу.

Никак у неё не получалось воспринимать Тараса, как обычного знакомого. Что должно между ними произойти, чтобы она, наконец, успокоилась? Не общаться с ним? Не думать про него? Но как?.. Как?.. Учитывая, что Катя его дочь.

С ней под одной крышей живет частица его.

Ничего… Вера посмотрела в окно. Пройдет определенный период, небольшой временной отрезок, и ей будет легче. Она точно знала. Ничто не может длиться бесконечно, рано или поздно приходит момент «икс», после которого восприятие ситуации меняется. Меньше кровоточат раны, реже думаешь о печальном.

Если Тарас будет ей помогать с заводом, с неё частично снимется груз ответственности. Снова малодушно как-то получалось.

Вера, чтобы отвлечься, подняла руку и коснулась дорогой обшивки машины.

В это же время Тарас коснулся её.

Он положил руку на колено Веры.

Девушка не вздрогнула, не сделала резких движений. Ей почти удалось сохранить спокойствие. После вчерашнего, когда Тарас касался её куда откровеннее, это прикосновение казалось почти невинным. И сразу же в душе Веры зародился протест! Как раз это прикосновение было гораздо интимнее! И важнее, чем все вчерашние.

Вера посмотрела на руку Тараса. На пальцах тоже имелись едва заметные тонкие белые полоски. Если бы мужчина был не таким смуглым, на шрамы можно было бы и не обратить внимания. Но взгляд Веры цеплялся за всё, что имело отголоски той роковой ночи.

Как же сильно его били! Лицо, руки… Она не видела тела. На нем тоже были «следы» их ночи любви?

Рука Тараса дарила тепло. Он не сжимал пальцами её колено. Не перебирал ими, лаская кожу. Нет. Просто положил.

Дотронулся.

Один жест, значащий безумно много.

Для Веры так точно.

– Я улетаю на неделю. Как вернусь, позвоню, – сообщил Тарас, когда они подъехали к её дому.

Он не глушил двигатель. Повернулся к ней и посмотрел на Веру. Его рука по-прежнему согревала её колено.

Что может быть проще – потянуться к мужчине и прижаться к его губам? Попробовать, так ли колка щетина? Или она, наоборот, будет приятно щекотать кожу? У Веры пересохло во рту. Она нащупала ручку двери, нажала на неё. Та с легкостью поддалась.

– До связи. Плодотворной поездки.

Вера бежала.

В первую очередь от себя.