Глава 24
Тарас целовал её, как одержимый. Она отвечала с не меньшей страстью. Прижималась к нему. Цеплялась. Ещё… ещё…
Мужчина первым прервал поцелуй и посмотрел на неё пьяным взглядом.
– Пошли.
Она даже не спросила куда, когда он взял её за руку и вывел из ванной.
И лишь когда усадил на диван, а сам присел на корточки напротив неё, Вера немного пришла в себя после поцелуя.
Дышала она тяжело, глубоко. В голове стоял легкий шум.
Если разобраться, Тарас тоже выглядел не лучшим образом. Волосы взлохмачены, рубашка заляпана кровью, её слезами, тушью, выправлена из брюк. И взгляд у Тараса будоражащий.
– Вера, послушай, пожалуйста, меня. Я знаю, я накосячил… Девочка, не бегай больше от меня. Тсс… Дай мне сказать. А то у нас никак с тобой не получается диалога. Буду честен и откровенен: я не планировал отношений с тобой, – услышав это заявление, у Веры похолодело в душе. – Шесть лет – большой срок. У тебя своя жизнь. У меня – своя. Но вернувшись в Россию ещё год назад, понял, что не могу. Ты… – мужчина поморщился, точно от головной боли. – С тобой всегда было сложно.
– Неправда, – быстро вставила Вера реплику.
– Правда, Вер. И дело не в той ночи. Про неё вообще забудь и не смей больше себя винить. Твой отец нашел бы другой способ устранить меня, ты была слишком юной и наивной, чтобы догнать его планы. Я про другое… Про то, что меня всегда с дикой силой тянуло к тебе. И сейчас тянет. Охренеть как.
Вера закрыла глаза, пытаясь справиться с накатывающими эмоциями.
Тарас делает признания. Одно за другим.
А ей как на них реагировать?
Пару недель назад кинулась бы к нему в объятья, не раздумывая. Она и кинулась, только потом был такой откат, что повторного ей не хотелось. Не выдержит попросту.
Теперь уже Вера не спешила говорить. В груди зажгло.
– При каждой встрече я не могу устоять перед тобой, Вер, – он положил руку ей на колено и несильно сжал. – Последние недели кружу вокруг тебя, а подойти не получается. Виноват. Каюсь. Подожди… Я не прошу, чтобы ты меня простила. История с Катей… мутная. Твой гнев и обида оправданы. Иногда со своим маниакальным стремлением всё знать наперед я перебарщиваю. Твой отец знал об этом и… Вера, я признаю свою ошибку. И очень хочу её исправить. Клиника, в которой я делал тест ДНК, принадлежит знакомому твоего отца. И… Черт, – он протяжно выдохнул, сильнее вжав её колено. – Маленькая, у меня голова идет кругом. Не могу я без тебя. И повторный тест ДНК я буду делать только с твоего разрешения. А пока позволь мне исправить то, что я натворил.
– Я не понимаю тебя, – Вера снова всхлипнула.
Тарас подался корпусом вперед и второй рукой дотронулся до её щеки, размазывая слезы.
– Не плачь, пожалуйста.
– Не буду.
– Ты достаточно плакала, всё же хорошо.
– Не всё, – упрямо произнесла она.
– Да. Не всё. Но всё в наших руках. Вер… Дай мне шанс. Не отталкивай. Не прячься от меня.
– Я и не прячусь, – Вера отвечала на каком-то автомате.
– Ты понимаешь, о чем я. И этот Олег, – интонация Сабурова изменилась, в голосе появились резковатые ноты, которые по понятной причине доставили Вере некое извращенное удовольствие. – Я ревную, маленькая. Ревную дико.
– Что ты… – девушка начала говорить, но слова путались в голове, и пришлось сделать усилие, чтобы продолжить. – Предлагаешь.
Тарас некоторое время молча смотрел на Веру. Та не отвела взгляда. Ей нравилось видеть мужчину таким открытым и доступным, словно с него разом слетела маска холодности и отчуждения. И всё же её сомнения и страхи никуда не делись. Обиды тоже.
Чуть позже она всё проанализирует, а пока не будет спешить ни с обещаниями, ни с выводами.
– Я прошу тебя принять мои ухаживания. Мы не с того начали. Твоя благодарность… моя злость… Всё не то, Вер. Давайте во вторник у меня поужинаем на свежем воздухе? Ты, Катя и я.
То, что говорил сейчас Тарас, никак не ассоциировалось с тем, что было раньше.
Вера осторожно спросила:
– Почему ты так резко изменил свои позиции?
– Маленькая, я же сказал уже. Не могу без тебя, тянет меня к тебе с дикой силой. И Унтов этот ещё… Какого черта ты льнула к нему?
– Я льнула? – глаза девушки непроизвольно распахнулись до максимума.
– Да, – бросил Сабуров, и в его тоне снова появились ледяные нотки, которые не нравились Вере с самого начала. – Во время танца и потом.
– Ты за нами наблюдал, – она не спрашивала. Утверждала.
– За тобой, – уточнил он. – Есть возражения?
– Я подумаю и потом скажу, – она попыталась пошутить, вышло неудачно.
– Мне не понравилось, каким взглядом проводил тебя Унтов.
– Получается, ты шел предостеречь от одного, а нарвался на другого? – истерика к Вере подобралась очень близко.
– Можно и так сказать.
– Тарас…
– Ни слова про благодарность.
Она слабо улыбнулась и перевела взгляд на руку, что лежала на её ноге. Красивые длинные пальцы, широкая ладонь, покрытая темными волосками. Крепкая кисть. На пальцах кое-где виднелась запекшаяся кровь.
– Тарас, я хочу домой. Отвезешь меня?
– Конечно.
Он подорвался мгновенно, пружинисто поднимаясь. Вера же в свою очередь не спешила подниматься. Она, может, и хотела последовать, вернее, даже собиралась. Как, когда и почему всё изменилось, девушка не уловила. Она ещё до конца не отошла от происшедшего в туалете и от признаний Тараса. А тут он. Рядом.
Вернее, его торс. Взгляд зацепился за концы рубашки, которые Тарас так и не заправил. За ремень. За голый участок кожи, аккурат над ширинкой.
Воздух в комнате стремительно густел. Тарас тоже увидел, куда смотрит Вера, и резко втянул в себя воздух.
Девушка, как завороженная, движимая голыми инстинктами, подняла руку и коснулась широкого ремня Тараса. И почти невесомо задела указательным пальцем островок голой кожи. Мужчина мгновенно отреагировал, зашипев.
Вера задрала голову и посмотрела на Тараса. Тот снова смотрел на неё каким-то бешеным, потемневшим взглядом.
– Вера… Я плохо себя контролирую – говорю честно. Я п*ц какой голодный, – проговорил он, не размыкая губ и добавил: – По тебе.
В голове у Веры взорвалась целая вселенная, рассыпавшись на миллиарды мельчайших частиц.
Руку она не убрала. Наоборот. Расправила пальцы, ощутимее дотронулась до горячей бронзовой кожи. Как же приятно его трогать…
– Ты такой загорелый, – прошептала она и незаметно для себя облизнулась.
Зато каждое движение жадно ловили мужские глаза.
– Разберусь с заводом – улетим на отдых. Выбирай любую страну.
Вера не обратила внимания на его слова. Она не хотела забегать вперед. Сначала посмотрит, как он будет общаться с Катей. Хотя чего смотреть… Катя на уровне инстинктов тянулась к нему. Сегодняшний вечер – тому подтверждение.
Адреналин, заменивший панику и удушливый страх, продолжал гулять по крови Веры, трансформируясь в возбуждение. Она может сослаться на гордость и снова отгородить себя от Тараса, а может позволить случиться «им».
Снова.
Нет. На этот раз всё не так.
Сейчас Тарас берет на себя инициативу.
И его взгляд… Вера не в состоянии устоять. Ей необходимо чувствовать Тараса.
* * *
ТАРАС
Тарас затаился, как лев перед прыжком. Позабыл, как дышать. Как двигаться.
Была только Вера.
Всегда только она…
С того самого момента, как он приземлился и ступил на российскую территорию, точно знал: все дороги ведут к Вере.
К той, которую не мог забыть.
К той, что приходила к нему во снах. Не в кошмарных, а, наоборот, полных наваждения и дикой тоски. Его душа рвалась к ней. Несмотря ни на что… На все те преграды, что выстраивал её отец. Спрашивается, нахрена? Уже потом, спустя годы, когда старик Барисов его увидел, он ведь испугался. И начал заметать следы. А Тарас, как часто бывает, слишком уверенный в своем праве и возможностях, не заметил очевидного – того, что лежало на поверхности.
От своих чувств он бежал тоже. Говорил: если его и Веру жизнь раскидала по разным полюсам, не стоит идти наперекор обстоятельствам.
И упорно шел.
Не мог иначе.
Завод ему сдался зачем-то. Тоже говорил себе, что именно из-за него он снова и снова возвращается в Россию. И первым делом поручил своим людям узнать всё про Веру – чем живет, чем увлекается. Замужем ли. Ждал информации, не спал. Метался по дому, себя не узнавал.
Её увидеть хотел.
Старику тоже доложили, что он вернулся, и понеслось. Барисов почуял, что пахнет жареным, и начал запутывать следы, проворачивая нехилые многоходовки, отвлекая его от дочери и… внучки.
Тарас не спешил. Ему сообщили, что Барисов болен, что вот-вот уйдет, и, если бы тот не пытался напоследок напакостничать, Тарас год назад решил бы основной вопрос с заводом.
Новость о том, что у Веры есть дочка, выбила его на пару дней. Он места себе не находил, ждал подтверждения. Тарас хорошо помнил, как всматривался в дату рождения. Думал. Сверял. Его… Ведь его же?
Дальше были фото, тест ДНК и холод, что на некоторое время остудил его пыл. Правильно, ни одна девочка не будет ждать с того света мужика.
Тарас принял решение не трогать Веру. Он намеревался появиться в её жизни чуть позже. Сиваков, сука, поторопил. Тарас прилетел в страну, и тут его огорошили. Он уже намеревался ехать сам, когда Вера позвонила. Он не мог оставить свою девочку в беде.
И всё. Пока ехал, никак не удавалось собраться. Увидит её сейчас… Он же не позволял себе видеть Веру. Такой еб*ый запрет в голове встал, и не сдвинуть его никак.
Хорошо его перемололо: что физически, что морально. И если физически он более-менее окреп, то относиться к Вере адекватно так и не смог.
Тут надо было или рвать окончательно, или брать.
Не взял сразу… Косякнул. А когда понял, как сильно накосячил, едва Веру не потерял. Заморозилась девочка, видеть его не хотела, общалась через зубы. Заслуженно, чего уж. Когда Тарас услышал поздний звонок от Унтова, думал, не сдержится.
Сдержался.
Может, и не стоило впрочем.
Его Вера. Его. Никому не отдаст. Исправит всё, что натворил. И Катя… Его она тоже.
От мысли, что у него дочь, рвало голову, сносило крышу напрочь. Головные боли усилились, последние недели Тарас крепко сидел на обезболивающих. Ночами плохо спал. Думал. Под утро усталость брала своё, его рубило. И так каждый день до сегодняшнего.
Все попытки сближения Вера отвергала.
Но ничего, говорил он себе, договор о передаче полномочий подпишут, и у него будет больше времени. Вера скинет с себя груз, немного оттает.
Всё равно он её никому не отдаст.
На сегодняшнем мероприятии к ней приехал Унтов. Увидев адвоката, Тараса точно переклинило. Какого черта! Дольник удержал Тараса, когда тот уже направлялся к Унтову.
– Парень, не кипятись. Вылей холодного лимонада.
– Паш, отвали.
– Ты уже на нем мысленно дырки прожег. Так недалеко и до реальных.
Дольник беззаботно подтрунивал. Но когда Тарас увидел, как Унтов последовал за Верой после танца, пошел за ними. Похеру. Не будет она с этим адвокатишкой! Только не тогда, когда Тарас рядом.
А уж увидев, что старый боров Сиваков к ней прикасается… И её, испуганную, дрожащую… Кровавая пелена застлала глаза. Тарас не был уверен, что остановился бы, если бы Вера не повисла на нем. Ему хватило одного взгляда на её лицо, чтобы сделать выбор. С Сиваковым они поговорят потом.
Сначала Вера. Он честно намеревался отвезти её домой. Или уложить спать в номере, не тронув. Не до него ей.
Но она прикоснулась к нему, и все благие намерения закончились разом. Он честно озвучил, что испытывает к ней. И что не удержится.
Снова…
Вера – это Вера. Его больная любовь. Его страсть. Никуда он от неё. И она – тоже.
Не отдаст. Не отпустит. Завоюет.
Лишь бы и дальше на него смотрела, как сейчас.
Не затравленно, без долбаного чувства благодарности и вины.
А вот так – с медленно затягивающей поволокой страсти.
Рука Веры нырнула под его рубашку.
Тараса накрыло. Маленькая… Ласкает его. Прикасается…
Смелая девочка.
Тарас не мог насмотреться на Веру. Ему снова и снова требовалось подтверждение, что урод Сиваков не причинил ей вреда. Она отошла от шока и потянулась к нему. Тарас счел это хорошим знаком. Значит, не настолько сильно он её обидел. Осталось найти слова, чтобы загладить вину.
– Вера, ты меня слышала? Может, всё-таки отвезу домой? Или, хочешь, ляг, отдохни немного? – надсадно спросил он, не узнавая свой голос.
Вера нахмурилась, в её глазах что-то промелькнуло нехорошее…
– Отдохнуть?
– Да. Приляг. Поспи. Потом я тебя отвезу.
Она нахмурилась ещё сильнее.
А! К черту!
Тарас действовал на адреналине. Потянул Веру на себя, вынуждая встать. Та поддалась, потянулась к нему. Он, не давая времени прийти в себя, подхватил её на руки и направился к большой кровати. В правой ноге заныло, тупая боль распространилась от икры до колена. Тарас сжал зубы. Чертовы переломы! Даже спустя годы порой дают о себе знать.
Вера прижалась к нему. Тарасу даже показалось, что она зажмурилась и некоторое время не дышала. Неужели снова разволновалась до такой степени? Девочка… Да что же он творит!
Тарас донес её до кровати и, встав у изножья, осторожно положил Веру на идеально гладкие белоснежные покрывала.
Девочка на них смотрелась идеально. У Тараса перехватило дыханье. В висках застучало.
Никому не отдаст… Никуда не выпустит.
Вера ничего не говорила. Заскребла ноготками по простыни, глаза прикрыла. Задышала глубже.
Тарас уставился на её грудь. Шелковый топ помятый, сверху немного порван. Из плюсов – грудь более оголенной получилась. Красивая… Округлая…
Мужчина поставил колено на край кровати, рывками вытащил полы рубашки из брюк и стащил её через голову. Его взгляд намертво прилип к груди Веры.
Сама девушка наблюдала за ним, изредка моргая.
– Если я разденусь, мы останемся тут надолго, – Тарас ещё пытался себя тормозить. На этот раз он хотел сделать всё по-правильному, чтобы потом ни у него, ни у неё не возникло привкуса горечи.
Вера, не размыкая губ, выдохнула:
– Ты мне нужен.
Всё.
У Тараса сорвало последние оковы. За рубашкой последовали брюки и боксеры. Он избавлялся от них с такой скоростью, точно от этого зависела его жизнь.
Вера не разделась. И это правильно. Он сам…
Его рука дрогнула, когда он коснулся лодыжки Веры. Она с ним! Снова. Его самого немного потряхивало. Первое – от мысли, что он мог не успеть и зарвавшийся урод Сиваков способен был сотворить с его нежной девочкой насилие. Второе – что она, возможно, начала оттаивать и готова снова пойти навстречу ему.
Больше он не лоханется.
Тарас раздевал Веру неспешно, хотя внутри всё клокотало от нетерпения. Он наслаждался моментом. Наслаждался каждым новым обнаженным участком её тела. Вера помогала ему, приподнимая бедра и присаживаясь, когда он снимал бюстгальтер. Пока Тарас её раздевал, не целовал.
Потом – да. Всю. Трогал. Лизал, всасывал в рот соски, поочередно играя с каждым. Целовал живот. Бедра. Сладкое дурманящее лоно, к которому хотелось возвращаться снова и снова. Вера отзывалась на каждое прикосновение – стоном, вздохом. Тянулась к нему в ответных ласках.
Цеплялась за плечи, когда он целовал яростно, точно дорвался до самого сладкого и желанного лакомства на свете. Так, по сути, и было.
Он вошел в неё, не затягивая прелюдию. Вера с готовностью приняла его, раскрывшись сильнее. Тарас, сжимая зубы до яростного скрежета, притормозил, чтобы Вера привыкла к нему внутри себя, и лишь когда она снова потянулась к нему, яростно задвигался, врезаясь своими бедрами в её бедра, ни щадя ни себя, ни её. Ему жизненно важно было получить Веру. Всю. И он брал одержимо, властно. В какой-то момент вышел, перевернул девушку на живот, а она с готовностью встала на колени, уперевшись локтями в матрас и приподняв попку. Верхняя губа Тараса дернулась в оскале. До чего же Вера была красивой! Такую трахать и трахать, не останавливаясь! Что он и собирается делать!
Влажные горячие шлепки, перемешанные со стонами и хрипами, наполнили пространство вокруг. Тарас жадно ловил их, кайфуя от каждого толчка, каждого прикосновения. Вера выгибалась, подставляя себя. Он с силой сжимал её ягодицы, с собственническим удовольствием отмечая, как от его пальцев остаются розоватые следы. Он ими точно клеймил девушку, окончательно утверждая на неё права.
– Тарас… Боже, Тарас…
Собственное имя служило афродизиаком, взвинчивая возбуждение в крови до предела. Вера, кончая, задрожала, подалась назад. Тарас с готовностью прижал девушку к себе, вбиваясь в её лоно до предела и одновременно распластывая руку на мягком животе девочки.
Кончал он так же бурно, испытывая особое удовольствие, что не надо применять презервативы или выходить в самый пикантный момент. Он наполнял Веру снова и снова, яростно и жадно вдыхая запах их секса.