Глава 27

В больнице их уже ждали. Павел по дороге созвонился с одной из лучших клиник, медбратья их встречали на крыльце. Сразу же переложили Катю на катушку и увезли.

– Тарас, понимаю, сейчас не вовремя. Просто дам информацию, – Паша встал рядом и протянул ему сигарету. Тарас взял её дрогнувшими пальцами. Попытался прикурить от своей зажигалки, но ничего не вышло. Павел протянул зажжённую свою. – Тех уродов, что были в машине, наши парни упаковали. Привезут на загородную базу. Освободишься – подъедешь.

– Да.

– Нам как с ними?..

– Беседуйте. Они только исполнители. Мне нужны доказательства. – Тарас посмотрела на друга и добавил: – Неоспоримые.

– Будут, брат. Держись… И, кстати. Прими мои поздравления, отец!

– Да пошел ты, – дружелюбно кинул Тарас.

Вере он позвонил ещё из машины.

Сразу же сказал, что Катя у него и они едут в больницу. Назвал адрес. Скоро Сергей должен её привезти.

– Тарас Витальевич, – к нему вышла медсестра. – Вы нам нужны.

Тарас также сообщил, что согласен на переливание крови, если оно потребуется, а он подойдет в качестве донора.

Так и вышло.

* * *

Вера не помнила себя. Не помнила прошлого, настоящего. Всё время, что она провела в ожидании звонка от Тараса, превратилось в черное пятно.

Она не дышала. Ни жила. Вера перестала быть ровно до того момента, когда услышала от Тараса:

– Катя у меня. Живая. Едем в больницу.

Дальше он попросил передать телефон Сергею, который приехал за ней.

Голос Тараса… Он был, как глоток свежего воздуха! Как луч солнца после самой темной ночи. Вера откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза.

Тарас вернул ей дочку. Нашел. Сберег.

Сомневалась ли она, что так будет? Скорее нет, чем да. Знала, что этот мужчина землю перероет, но Катя снова будет с ней.

Вера не заметила, как едва ощутимо улыбнулась. Нет, страх за дочку никуда не делся. Пока она не увидит её, не прижмет к груди, не удостоверится, что с малышкой всё в порядке, тревога никуда не денется.

Но с ней Тарас… И, значит, всё наладится. Всё образуется.

Вера старалась мыслить рационально. Паниковать уже поздно. Её ребенка похитили среди белого дня! Ребенка! Маленькую девочку… Испуг снова сжал железными щипцами сердце.

Сколько можно их семье платить за грехи отца?! Вера тихо плакала, не стесняясь своих слез. Они катились по щекам, падая на грудь. Иногда девушка поднимала ладони и размазывала мокрые дорожки по щекам. Правду в народе говорят, что за грехи отцов отвечают дети. Она ответила сполна. Но Катя… Катя тут при чем?

Вера приехала в клинику. Девушку встретила медсестра и рассказала, что к чему. Видно было, что её проинструктировали.

– С вашими родными всё в порядке, Вера Аркадьевна. Жизни Екатерины ничто не угрожает.

А угрожало?

Вера пошатнулась.

– Осторожнее. Присядьте, пожалуйста.

– Я хочу к Кате! Проводите меня к ней.

– Извините, сейчас не могу. Она находится на переливании крови. Вместе с Тарасом Витальевичем.

– Господи… Кате понадобилось переливание?

– Жизненно важные органы не задеты, – медсестра дежурно улыбнулась, пытаясь успокоить Веру.

– Постойте… Я чего-то не понимаю! Почему Тарасу можно находиться вместе с Катей, а мне нет?! – возмутилась она немного запоздало.

На лице медсестры появилось странное непонимающее выражение.

– Так Тарас Витальевич выступает донором…

– Как донором?

– Он сказал, что отец и…

Вера вскинула руку, прерывая речь медсестры.

– Можно мне воды?

– Да, конечно.

В жизни Веры всегда так: если что-то меняется, то стремительно. Кардинально и на сто восемьдесят градусов.

Она выпила воды, и её проводили к процедурной. Большое окно позволяло видеть, что происходит в палате.

Две кровати.

И два самых родных человека на свете…

Катя, её солнышко, её девочка, лежала с закрытыми глазками и казалась ещё меньше на большой больничной койке. К тонкой ручке дочки тянулась трубка, через которую происходило переливание.

На второй кровати сидел Тарас, прижимая руку к груди. Рукава закатаны, пиджак и вовсе снят. На нем же был пиджак? Вера не помнила.

Она выдохнула и обмякла, ноги вмиг сделались ватными. Вера уперлась рукой в стену.

Наверное, у Тараса только что взяли кровь, раз он по-прежнему находился в палате.

Мужчина, точно почувствовав, что Вера рядом, повернул голову, и их взгляды встретились.

Пусть их разделяло стекло, перегородка… Пусть. Они ещё никогда раньше не были так близки.

* * *

С врачом разговаривали они вместе. Тимофей Павлович заверил, что с Катериной всё в порядке и что через пару дней они её отпустят домой.

– Давайте мы сделаем полное обследование, убедимся, что ничего не пропустили, – предложил он.

Вера согласилась. Лучше подстраховаться. Мало ли что.

– Я хочу остаться с дочкой.

– Конечно, – её просьба не удивила врача. – Для Катерины предоставлена двухкомнатная палата. Специальная комната отведена для родителей. Кровать, раскладное кресло, если кому-то понадобится. Отдельный душ и туалет.

– Спасибо.

Катя спала. Ей вкололи успокоительное. Если не считать раны в боку и испуга, который наверняка аукнется в будущем, у Кати обнаружили сотрясение мозга. Ни переломов, ни разрывов.

– Как она могла поранить бок, Тарас?

– В машине лежал лом.

– Господи…

– Вер, все необходимые анализы сделаны. Заражения крови нет.

– Лом! Что они собирались с ним делать?

Происшедшее до сих пор не укладывалось в голове Веры.

Тарас заказал ужин, хотя им предлагали подняться на верхний этаж клиники, где располагался ресторан. Они предпочли поужинать в комнате. Приезжала Рая. Тоже долго возмущалась, потом отозвала Тараса в сторону.

– Мы на минутку, – заявила тетя.

Вера никак не прокомментировала желание Раисы поговорить наедине с Тарасом. Ему привезли сменную одежду. Он вторично принял душ и переоделся. Перед тем, как делать переливание, тоже смывал с себя грязь и кровь.

Вера встала в дверном проеме и наблюдала, как спала дочка. Дыхание ровное. Врач заверил, что ей не больно.

И это главное.

В горле снова встал ком. Как Вера ни уговаривала себя не возвращаться к похищению, не получалось. Она говорила себе, что всё позади, что обошлось, но сердце обливалось кровью от мысли, чем могло закончиться похищение, если бы Тарас не успел.

Катю могли убить. Или навсегда увезти из страны.

Вера прикрыла глаза и приказала себе успокоиться. Если Катя проснется, она должна увидеть маму не с отекшими красными глазами.

– Вера, ты чего? Маленькая, а ну-ка посмотри на меня!

Она не слышала, как Тарас вернулся. Вера его, скорее, почувствовала. Родное дыхание на своей коже, тепло, исходящее от него.

Вера открыла глаза и тихо призналась:

– Мне страшно, Тарас.

Ответил мужчина не сразу. Он стоял рядом, близко. Почти вплотную. Его лицо выражало обеспокоенность.

– Маленькая, Катя в безопасности, – Тарас говорил ласково, нежно, как с ребенком.

Эта нежность прошлась по сердцу Веры новой волной эмоций. Почему людям надо пережить столько боли, чтобы измениться? Или сделать шаг вперед?

Она ничего не ответила, и Тарас притянул её к своей груди.

Правильно…

Вот тут ей хорошо. Надежно. Тут она… дома, если так можно выразиться. Вера снова прикрыла глаза и руками обвила торс мужчины.

Тарас обнял Веру крепче, одну руку положил ей на затылок. Второй успокаивающе гладил по спине.

Так они стояли некоторое время. Вера не хотела выбираться из объятий мужчины, и, насколько она могла судить, он не хотел её отпускать.

– Ты так и не поужинала, – наконец, негромко произнес Тарас.

– Ты тоже.

– Не хочу… Кусок в горло не лезет.

– У меня тоже.

– Курить хочется, – сделал следующее признание Тарас.

– В ванной есть вытяжка.

– Не будешь возражать, если я покурю?

– Нет, конечно.

Она удивилась, что он спрашивал. Для него важна её реакция? Так, получалось?

Тарас прошел в ванную. Вера – за ним. Не могла она остаться одна.

Не хотела…

Тарас подошел к вытяжке, достал сигареты, зажигалку. Девушка остановилась у двери, прикрыв её за собой.

– Я любил её, – внезапно сказал он, не смотря на Веру. Та нахмурилась, не понимая, о чем он.

– Кого?

– Лауру.

Стоило произнести это имя, и сразу всё встало на свои места. Он говорил о своей жене. Зачем… Вот зачем именно сейчас?.. Для чего?!

Вера открыла рот, чтобы задать эти вопросы, но Тарас опередил её, продолжив говорить, всё также смотря в окно.

– Мы познакомились в порту. Я был голодным и ничего не помнящим бомжом, едва способным передвигаться. Подыхающим от боли, голода и начинающего абсцесса. Её занесло каким-то провидением в доки… А там такие же, как я, бомжи. Они напали на неё. Я не помню, как с ними дрался. Лаура сказала, что у меня был нож. Этого я тоже не помню. Вырубился в какой-то момент. У меня тогда температура за сорок поднялась. Но это лирика… Отступление. Лаура меня забрала к себе. Выходила. Выхаживала не она лично, конечно, врачи и опытные сиделки. Она была хорошей женщиной, непонятно по каким причинам влюбившейся в меня. Из родных у неё осталась только племянница, этакая прожигательница жизни на полном содержании Лауры. Ей Лаура отписала фонд, обеспечив на всю жизнь.

Вера обхватила себя за плечи и прислонилась к стене. По телу побежал холодок.

Сколько она ни искала в сети информации о прошлом Тараса, её не было. Теперь Вера начинала понимать почему. А его слова о себе… Скупые, лаконичные, звучащие почти безразлично. Таящие в себе лавину боли. Вера точно наяву увидела избитого Тараса. В незнакомом городе, чужой стране…

– Лаура болела. Онкология. О своей болезни знала. Поэтому и предложила пожениться. Хотела, чтобы её бизнес продолжил жить. Повторюсь, я её любил. Её нельзя было не любить. Добрая, отзывчивая. Она была хорошим человеком.

– Зачем ты мне о ней рассказываешь? – негромко спросила Вера, воспринимая его признания через призму собственной боли. Слушать о любви к другой женщине – мало приятного.

Тарас сделал последнюю затяжку и потушил сигарету.

После чего повернулся к Вере.

– Она ревновала к тебе, хотя я ей ничего не рассказывал. Звал тебя ночами… часто… Зачем я тебе это рассказываю, Вера? Потому что не могу так больше. Я люблю тебя. Сильно. Раньше думал, вытравил это чувство из себя. Сейчас понимаю: не хочу. Не хочу и не буду.

Девушка предпочла бы сесть.

Таких признаний она не ожидала услышать.

Ни про его жену.

Ни про себя.

В глазах защипало. Вера моргнула. Потом ещё раз.

– Ты так говоришь, как будто… – она замолчала, не зная, что сказать.

– Нет, я не жалею. Ни о чем. Тем более о том, что ты случилась в моей жизни.

На лице мужчины не отразилось и намёка на улыбку. Он был серьезным, как никогда.

Тарас пошел к ней. Шаг за шагом. И пока он преодолевал расстояние до Веры, её сердце билось в такт его шагам.

Он встал, возвышаясь над ней. Вера заметила и щетину, отросшую куда длиннее, чем он носил, и темные круги под его глазами. Не ускользнула от неё и глубокая складка, пролегшая на переносице.

– Вера, между нами сложно. Очень. По моей вине. Вместо того чтобы сразу приехать к тебе и поговорить, я начал не с того.

– А почему ты не приехал? – негромко спросила она. Голос подвел её.

– Хрен знает. Говорю честно, как есть. Сначала думал, что ты за эти годы нашла своё счастье. Молодая… красивая. На тебя всегда парни заглядывались.

– Никто на меня не заглядывался, – скорее, на автомате поправила она его.

– На тебя смотрят мужики. Мои товарищи по универу ждали, когда ты подрастешь, и строили планы, как к тебе подкатить. Я скрежетал зубами и мечтал им набить морды.

– Тарас…

Всё-таки хорошо, что она стояла у стены. Уперлась в неё раскрытыми ладонями, найдя точку опоры.

Тарас склонил голову, и теперь его глаза оказались ближе к Вере. Она смотрела в них и видела своё отражение.

– Шесть лет, Вер. Шесть долбаных лет нас разделяло. Я ничего не знал о твоей жизни. Мне надо было понять, как ты жила.

– И поэтому ты отдал своим людям приказ узнать?

– Да.

– Дурак… – выдохнула она.

Голова от эмоций пошла кругом.

Тарас кивнул, не отрицая услышанного.

– Ничего не буду говорить в оправдание. Это был мой выбор.

– А Катя… Как ты мог подумать, что я с другим…

Тарас поморщился, едва заметно кривя губы.

– Потому что видел и не такое. Когда девочки проводят половину ночи с одним парнем, потом едут в клуб и уезжают с другим.

– С кем ты только общался, Сабуров, – она попыталась пошутить.

Когда он подошёл, стало легче. Интересно, а такой эффект будет всегда от его присутствия рядом? Сгладилось восприятие его слов про жену. Ревность притихла.

– Вер, черт с ним, с прошлым. Я пытаюсь объяснить свои поступки, но выходит криво. Про ДНК и клинику приятеля Барисова я вообще молчу. Надо такому было случиться, что я выбрал именно «Ладью». И ведь поверил… Нет чтобы удостовериться, перепроверить! Маленькая… Загрузил я тебя, да? Не вовремя начал разговор, прости. Ты стоишь такая потерянная, а я тут тебе душу изливаю.

Он поднял руку и дотронулся до лба Веры, убрав выбившуюся прядь в сторону.

– Наконец-то ты открываешься, Тарас. Это не так уж и плохо.

– Да?

– Да.

– Маленькая… Знаю, не время, не место… Но если уж меня сегодня прорвало, я спрошу. Ты мне дашь второй шанс? Чтобы мы могли начать всё сначала. Чтобы у нас всё было правильно. Как полагается.

Вера протяжно вздохнула.

– Признание за признание. Когда мы ехали к тебе… до того, как ты остановился у цветочного бутика, я размышляла, давать ли нашим отношениям второй шанс. А теперь понимаю, не будет никакого второго шанса.

Тарас замер.

Напрягся.

Побледнел ещё сильнее, хотя, казалось, куда уже.

Ему было больно. Невыносимо.

Так же невыносимо больно стало и ей.

Вера потянула к нему руку и быстро заговорила, поняв, что выразилась неправильно:

– У нас с тобой есть только один шанс. Один! И всегда был. Тарас… обними меня, пожалуйста! Пожалуйста!..

Рывок – и она впечатана в мужскую грудь.

Он обнимал её очень крепко, она едва могла дышать. Вера с удивлением заметила, как сотрясается от мелкой дрожи крепкое жилистое тело Тараса. Он больше ничего не говорил.

Лишь целовал. В лоб, виски, щеки. Покрывал её лицо порывистыми краткими поцелуями, словно боялся, что она сейчас исчезнет. Она сама вжималась в его тело. Крепче. Ещё крепче. Ей необходимо было снова чувствовать его.

Всегда только он. Только Тарас.

Он её любит! Он признался ей в любви! Сказал те слова, о которых она мечтала. Более того, Тарас держит её и никуда не собирается отпускать.

– Моя… Ты же моя, Вера?

– Твоя.

– И Унтова отошьешь?

– Олега? А при чем тут он?

– При том. Ревную я. Говорил же.

Тарас оторвался от её лица.

– Может, вернемся в комнату? Хочу видеть Катю.

Они вернулись. Вера прошла в палату к Кате и удостоверилась, что с дочкой всё в порядке. Гематомы на личике проявились четче, и материнское сердце закатилось от щемящей нежности к ребенку.

Тарас встал рядом, взяв Веру за руку.