42

Будь моя воля, осталась бы жить здесь, в домике Маргариетты, вместе с Арахмусом, в тишине и покое. Но, есть кое-что, беспокоящее меня. Точнее, кое-кто. Мужья, мои мужья.

Корфы рассказали, что мужчины вернулись в поселение сразу после моего эпичного появления в магповозке. Тогда звери и забрали подвеску-поисковик и ведрокастрюльку.

Придётся выбираться из леса, выяснять отношения. Терпеть не могу выяснять отношения. Но и оставить всё как есть не получится. За период, прожитый вдали от мужей, поняла, что скучаю и время совсем не помогает их забыть.

— Что за жуткое подвывание? — спросил Арахмус, прерывая поток моих размышлений.

Я так ничего не услышала, как ни прислушивалась. Предположила, что дикие животные осмелели и забрели на территорию. Корфов-то здесь больше нет, бояться не кого.

— Нет, — возразил муж, — как будто осмысленно подвывает кто-то. О чём-то просит.

О, нет, я кажется догадываюсь. Баиль. Опять. Он же не знает, что корфы ушли и просить теперь не кого.

— Ты поняла кто это? — поинтересовался Арахмус, заметив моё изменившееся выражение лица.

— Предполагаю, один из моих мужей, — пожала плечами.

— Странный какой, а чего воет?

— Меня зовёт, — растерянно усмехнулась я.

— Странный способ извиниться перед любимой женщиной, — выдал Арахмус и решил наведаться сам, успокоить орущего мимо нот просителя.

— Пусть привыкают, что теперь есть я и с моим мнением придётся считаться, — Арахмус серьёзно настроился поговорить с Баилем, — раз уж сами не понимают, я намекну, что пора бы поговорить нормально с тобой, а не выть под кустами.

Он ушёл, а я осталась в одиночестве пить ароматный чаёк. С трудом сдерживалась, чтобы не ринуться вдогонку, а потом и, забыв обо всём, оказаться в объятиях мужчин.

Именно так и случится, если я сейчас пойду туда. Слишком соскучилась, слишком люблю. Но мужья проштрафились, такое спускать нельзя. Иначе обида останется и засядет глубоко, периодически напоминая о себе, и, в конечном итоге, разрушит отношения.

Спустя пару часов, дверь открылась, в дом вошли они — мои мужья полным составом. Ага, грядут переговоры.

Первым подал голос Белый. Указывая пальцем на Арахмуса, обвиняюще заявил, что тот мнит себя моим мужем и смертоносным Богом Огня по совместительству.

Я утвердительно кивнула, протянула руку к Арахмусу. Тот подошёл ближе, присел рядом, обнял меня.

— Он сказал вам правду, — снизошла до пояснений, — Создательница нарекла нас мужем и женой. Ещё Арахмус обеспечивает всё здесь магией вместо корфов. Магзвери теперь живут в другом мире.

Белый больше ничего не сказал, я тоже молчала. Пауза затянулась.

«Старые» мужья внимательно разглядывали «нового», но, вроде, без агрессии. И один только Баиль во все свои ярко-жёлтые глаза, не моргая, пялился на меня.

Арахмус не выдержал и, склонившись к моему уху, напряжённо прошептал: — Почему они так смотрят⁈

Мне, уже привычной к такому немигающему разглядыванию, стало смешно. Смешно до слёз.

Ну здравствуй, истерика. Я всё смеялась и смеялась, без остановки, чем вгоняла мужчин в недоумение. От их растерянных лиц становилось ещё веселее.

— Вот, даже Арахмусу не по себе от ваших гляделок, — уже икая заговорила я, — а вы меня постоянно так разглядываете.

— Представляешь, — обратилась я к Арахмусу, — вылупятся на меня вот так и молчат! А потом удивляются, что я их испугалась.

Я уже отсмеялась, но истерика моя пока была в разгаре.

— А ещё они, — не культурно тыкнула пальцем в мужчин, — клялись, что не оставят меня! Никогда! Представляешь? А сами бросили! При первой же возможности, оставили меня и ушли! Обвинили, что я ими наигралась! Они считают меня чудовищем! А я-то их люблю!

Последнюю фразу говорить не планировала, но она вырвалась сама.

Теперь я плакала. Прямо навзрыд, не скрываясь. Выплёскивала обиду, как могла. Арахмус всё это время обнимал, поддерживая, но остановить не пытался, терпеливо ждал, когда я выскажусь.

И, как это всегда бывает после истерики, выговорившись, я ощутила пустоту и безразличие. Говорить не хотелось, мне стало всё равно.

Баиль таки не выдержал, уселся на пол передо мной, обхватил когтистыми ручищами мои ноги, головой уткнулся мне в колени. Так, похоже этот совсем в отчаянии.

— Мы снова обидели тебя, Катя, — расстроенно заговорил Доран, спустя время.

— Снова⁈ — перебил его Арахмус.

Мой личный Бог Огня возмущённо посмотрел на нагаита.

— И сколько же раз вы успели обидеть МОЮ жену? — холодно произнёс Арахмус.

Даже меня пробрало. Вот он, тот самый Арахмус Ужасный, которому, согласно легенде, приносил жертвы сам Создатель.

Однако, мужья, хоть и заметно напугались, взгляд не отвели. Продолжали упорно ждать моей реакции.

Я поняла, что это может длиться бесконечно. Нужно что-то решать.

— Сарт, — подала голос я, — ты действительно поверил, что я вас бросила?

Именно ответ Сарта был особо важен мне. Мужчина, который был мне непоколебимой опорой. Мой надёжный муж, мой настоящий тёплый дом.

И да, ожидала, что он признает будто их всех, на самом-то деле, околдовала неведомая сила чужого Создателя или они выпили какой-то отравы, вызвавшей помутнение рассудка и лишь поэтому так легко отказались от меня.

Но, нет. Божество объявило им, что я ушла в другой мир, бросила мужей, потому что влюбилась в другого, и они поверили. Безусловно, бездоказательно, просто поверили, что я на такое способна.

Они мне не верят. Никогда не верили ни мне, ни моим чувствам.

Тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Проницательный Доран понял, что это конец, конец моему доверию. Я молча попыталась отцепить Баиля, он, естественно, не отцеплялся.

— Катя, — вмешался Варс, — не решай ничего сейчас. Оставь шанс всё вернуть.

Ох, мой Рыжик. Мой первый муж. С тебя всё и началось. Как же ты мог меня оставить?

Ялей последовал примеру Баиля и уселся на пол у моих ног.

— Мы все видели твою записку, — тихо заговорил он, — ты написала, что хочешь поговорить с любимчиком Богини без нас.

Арахмус удивился: — Любимчиком?

Я отмахнулась — потом объясню.

— И мы все слышали, как Богиня велела быть с ним дружелюбнее, — продолжил мой эльф, а Арахмус снова удивился.

— Вот и решили, что тебе пришлось уйти с чужим источником, ради интересов Богов, ты ведь не можешь им сопротивляться.

Ну, вообще могу, как выяснилось, — подумала я, но промолчала.

А Ялей говорил дальше:

— Нам легче было думать, что ты, наша любимая женщина, нашла свою истинную любовь, а не пожертвовала собой ради мира, в угоду Божествам. Это грубо, я знаю, но так действительно было легче, обвинить тебя в безразличии, но считать, что ты счастлива с любимым, пусть и без нас, чем корить себя, что не можем противостоять высшим силам, а ты теперь далеко, мучаешься с чужим мужчиной, которого не любишь. Понимаешь?

— А зачем вы ушли из поселения? — спросила я.

Ответил Морон:

— Здесь всё напоминает о тебе, Катя. Слишком тяжёлы воспоминания. Мы даже друг на друга смотреть не могли. Столько лет прожили бок о бок, но тогда решили, что лучше разъехаться и не встречаться. Не будоражить память о счастье, которое потеряли.

Хм, ну вполне объяснимо.

И тут неожиданно вмешался Арахмус:

— Я не рад другим мужьям, Катя, но ты их любишь. Нужно попытаться ужиться.

Мужчины изумлённо замолчали. Никто из них не ожидал помощи от Арахмуса.

А, спустя время, он добавил:

— Тем более, это наша с тобой, дорогая жена, прямая обязанность — решать конфликты, касаемые женщин. Есть и другой, как по мне, идеальный вариант. Они тебя обидели, значит я, жестокий Бог Огня, покараю их, твоих обидчиков. Хочешь?

Такой Арахмус меня пугал. Я уже не понимала, говорит ли он серьёзно или шутит. Больше склонялась к тому, что мужчина и вправду без сожаления расправится с моими любимыми, стоит только намекнуть. Они действительно казались ему лишь жалким недоразумением, огорчающим меня. Потому поспешила ответить, пока моё молчание не восприняли как сигнал к действию:

— Нет. Они нужны мне. И ты нужен. Только больше не бросайте меня и не сомневайтесь в моих чувствах. Никогда.

Последнее я уже чуть слышно прошептала, но мужчины услышали и соответствующие выводы сделали.