ГЛАВА 5

Галя на работе появилась явно не выспавшейся и оттого немного грустной. Хотя, судя по её хитрым взглядам в мою сторону, грустить ей было не из-за чего.

- Вы чего с Любой сбежали вчера? – спросила она меня в раздевалке. – Бросили меня одну…

- А тебе нужен был кто-то рядом? – с намёком переспросила я. – Кажется, ты и сама отлично справилась.

- Ну, справилась, конечно, не в первой. Просто странно.

- Что?

- Как быстро вы сбежали. Неужели ты так сильно испугалась этого типа?

- Какого типа? – прикинулась я непонимающей.

- Люба мне сказала, что тот лысый Казанова к тебе подкатывал. Настойчиво так подкатывал, всеми колёсами.

Я от Гали отвернулась, делая вид, что занята переодеванием. Застёгивала кучу маленьких пуговиц на белой блузке.

- Чёрт бы с ним. – Я намеренно пренебрежительно фыркнула, пожала плечами, якобы равнодушно. – Просто не люблю таких мужиков. Наглых. От них слова доброго не услышишь, все вокруг им должны.

- Это, конечно, да, неприятно.

Я глянула на приятельницу через плечо.

- Ты обиделась?

- Из-за вашего ухода? Нет, нисколько. – Галя загадочно улыбнулась, продолжая поглядывать на меня с хитрым прищуром. Потом потянулась, как кошка. – Женечка меня порадовал ночью. Все обиды, как рукой сняло.

Я усмехнулась.

- Его зовут Женя? Не люблю это имя.

- Да что мне имя? – засмеялась Галя, а я согласно кивнула.

Через несколько минут мы с ней уже заняли рабочие места за стойкой информации. Я просматривала журнал приёма смены, но то и дело окидывала фойе гостиницы ищущим взглядом. Не знаю, кого я надеялась найти, а, может, наоборот, чего не надеялась увидеть, но внутри меня включилась функция самосохранения, как когда-то, и все вокруг казались мне подозрительными.

- Доброе утро. Можно вызвать мне такси?

Я подняла глаза, заслышав приятный, рокочущий баритон совсем рядом. Заученно улыбнулась прибывшему вчера постояльцу. Кажется, Иван Олегович. Адвокат из Москвы.

То, что он адвокат, это было моё предположение, а вот то, что прописка у него московская, я успела разузнать. С интересом пролистала страницы его паспорта. Тридцать восемь лет, московская прописка, штампов ни о браке, ни о разводе не имелось, а также детей в паспорт вписано не было. Не знаю, чем он меня заинтересовал, я редко лезла со своим любопытством в чужие паспорта, а вот Иван Олегович моё внимание привлёк. В конце концов, раз ему приглянулось моё имя, то почему бы мне не заинтересоваться его?

- Да, конечно, - проговорила я, приподнимаясь со стула. Набирала номер службы такси на городском аппарате, а сама, как бы между делом, поинтересовалась: - Адрес назначения назовёте?

Иван Олегович стоял передо мной, пристроив локоть на высокой стойке ресепшена, и этим утром совсем не выглядел представителем своей строгой профессии. На нём был надет лёгкий свитер, голубые джинсы и тканевые мокасины. Смотрелось всё просто, демократично, но я примерно представляла стоимость его гардероба. Лично я на свою одежду столько не зарабатываю. И мой бывший муж столько никогда не зарабатывал. Может, потому, что я не настаивала? Хотела бы я каждый год новую шубу за пару сотен тысяч рублей, может, Серега нашёл бы себе другую работу? Или подработку. Старался бы, крутился, и меня бы больше любил. Не зря же говорят, что мужчины ценят ту женщину, в которую вкладывают деньги и усилия. А я всё сама, сама… Дура, одним словом.

Я задала Ивану Олеговичу вопрос, выпрямилась с трубкой у уха, посмотрела на него, и мы как-то неожиданно оказались с ним лицом к лицу, глядя друг другу глаза в глаза. Он смотрел на меня спокойно, с лёгким оттенком заинтересованности, а я неожиданно занервничала. Вдруг поняла, что выгляжу, наверное, как-то не так. В форменном одеянии, услужливая, с подобострастной улыбкой на губах…

- Адреса я не знаю, - проговорил он, в конце концов. – Ресторан в центре… - Он вдруг щёлкнул пальцами прямо перед моим лицом. – «Устрица» какая-то.

- «Тосканская устрица», - машинально подсказала я. Новый ресторан с дурацким названием, который совершенно не подходил к колориту нашего туристического, провинциального городка. А Иван Олегович согласно кивнул.

- Точно. Вот туда меня и отправьте. Будьте добры.

Он был до тошноты вежлив. И улыбался чересчур мило и проникновенно. А ещё поправлял очки на носу особым, чисто интеллигентным жестом. Наверняка, вся его жизнь состоит из таких правильных, выверенных каждодневных мелочей. Его жизнь идеальна. В каких-то моментах скучна, но зато правильна. Порой мне хотелось стать таким человеком, жить предсказуемой, неопасной жизнью, до зубного скрежета выверенной работой и привычками.

Я передала информацию диспетчеру службы такси, вернула телефонную трубку на рычаг, после чего посмотрела на Ивана Олеговича. На этот раз без улыбки.

- Такси подъедет через пять минут.

- Замечательно, - сказал он. И вдруг мне улыбнулся. Правда, без всякой пошлости, намёка, его улыбка была проста, открыта и непритязательна. – Красивая девушка с удивительным именем.

Я скромно опустила глаза. А Иван Олегович головой качнул.

- Насколько помню, мою прапрабабку, если не путаю, звали Серафимой. Поэтому я и обратил внимание на ваше имя. Вы уж простите меня за назойливость.

- Вы совсем не назойливы.

Он вдруг вздохнул, побарабанил длинными пальцами по полированной стойке. Кажется, уходить не торопился.

- Не знаете, в этой «Устрице» нормально кормят? Завтраком меня накормят?

Я всё-таки улыбнулась.

- Думаю, наверняка. Голодным не оставят.

- Клиент назначил там встречу, да ещё так рано. А я совершенно не знаю ваш город.

- Город у нас маленький, быстро сориентируетесь. А завтраки, кстати, у нас в гостинице замечательные подают. Несмотря на то, что шведский стол. Если задержитесь у нас, сможете попробовать.

- Думаю, придётся задержаться на несколько дней.

Что я должна была ему ответить на это? Что очень рада?

- Вас такси ожидает, - подсказала я ему.

Иван Олегович вдруг встрепенулся. И снова улыбнулся мне, несколько рассеянно.

- Да, конечно. Спасибо, Серафима.

Слышать своё имя полностью было непривычно, меня никто так никогда не называл. И я совершенно автоматически проговорила:

- Меня все зовут Сима.

Филатов приостановился, продолжал смотреть на меня, будто не в силах оторвать от меня глаз.

- Я запомню.

Когда он наконец ушёл, точнее, повернулся и широким шагом направился в сторону крутящихся дверей, я смогла выдохнуть. Даже не заметила, что последние минуты пребывала в непонятном напряжении. А тут и Галя на меня наскочила, приобняла за талию и захихикала на ухо.

- Ого, какие страсти.

Я повела плечами, вроде как в попытке её от себя отодвинуть. И фыркнула.

- Что ты глупости говоришь? Какие страсти?

- Самые настоящие. Мужчинка-то дар речи от твоей красоты потерял. А ты ещё такая: «Меня зовут Сима», - изобразила она грудной, волнующий говор. Я тут же возмутилась.

- Не придумывай, я так не говорю!

Галя расхохоталась, отодвинулась от меня.

- Уверена, что он услышал это именно так.

- Какая разница, что он услышал?

- Сим, он тебе не понравился? Симпатичный мужик.

- Галя, он постоялец.

- И что?

- А то, что через несколько дней он уедет.

- Ну, знаешь ли, иногда не нужно быть такой разборчивой. Не нужно сразу мысленно себе свадебное платье подбирать. Порой надо просто плыть по течению.

- Меня всё равно интересует, куда это течение меня несёт. В какую сторону.

- В сторону любви, молодости и наслаждения, - промурлыкала Галя, тут же рассмеялась, а я кинула в неё шариковой ручкой. Тоже от смеха фыркнула.

- Замолчи, хулиганка.

Но что бы я сама ни говорила, приятно, когда тебя замечают, когда ты нравишься, когда мужчина забывает обо всём при одном взгляде на тебя. Сразу самооценка повышается, чувствуешь себя красавицей. Даже об униформе забываешь.

Сегодня мне предстояло отработать целые сутки. Временами нам ставили такой график, когда наплыв гостей в гостинице превышал семьдесят процентов. А тут заселились сразу две группы китайских туристов, и мы сразу стали напоминать перенаселённую Азию. Днём они разъезжались на экскурсии, а вот вечером этажи гостиницы, казалось, кишели китайской речью, суетой, смехом и какими-то сборами небольших групп гостей то в ресторане, то в холле перед телевизорами, то в самых неожиданных местах для фотосъемки.

- Главное, чтобы не случилось никаких неприятных инцидентов, - вздыхал Николай Аркадьевич, неизвестно зачем появившись в гостинице в субботу вечером. Обычно он подобным не грешил, а тут, видимо, любимая супруга оставила его одного, и он не знал, чем заняться. Приехал и теперь снова на меня таращился. С утра один таращился, вечером вот другой. Вот только прока от этих игр в гляделки никакого абсолютно. Так и хотелось запереживать по поводу того, что дырку во мне протрут.

- Ничего не случится, - зачем-то пообещала я начальству. – К десяти они обычно расходятся по своим номерам, и до утра не выходят.

- Дай Бог. А то, помнишь, немцы приезжали? Что ни ночь, то фестиваль. Менты, как на работу к нам ездили.

- То немцы. Они громогласные и шумные.

Николай Аркадьевич недовольно поджал губы, а в такт моим словам покивал.

- А эти незаметные. И их много. Потеряем кого, проблем не оберешься.

- Почему мы должны кого-то терять? – удивилась я. – Они все взрослые люди. Сами за собой отлично присматривают.

Николай Аркадьевич устремил на меня серьёзный взгляд, посмотрел мне в лицо, после чего взгляд его как бы сам собой сместился ниже, куда-то в район моей груди. Я старалась сохранить на лице нейтральное выражение. Смотрела на него и ждала, когда начальник опомнится. Прошло секунд тридцать, и Николай Аркадьевич, нервно кашлянув, от меня отвернулся. Я всеми силами делала вид, что разглядывал он меня совершенно незаметно, и меня происшедшее нисколько не покоробило.

- Я ещё побуду в гостинице, - сказал он мне, - если кто будет меня спрашивать, проводи вниз.

- Вниз? – удивилась я. Внизу у нас располагались хозяйственные помещения, и обычно если кто и проводил там время, то это сотрудники. Помощники повара, официанты, уборщики, рабочие, временами горничные устраивали чаепитие вдали от глаз управляющего и руководства. В общем, всем, о чем начальству не нужно было знать, они занимались именно там. Отдыхали, болтали, смотрели футбольные матчи временами, превращая хозяйственные помещения едва ли не в спорт-бар. И почему-то все в гостинице были свято уверены, что владельцы об этом ничего не знают. А вот теперь Николай Аркадьевич зачем-то собрался вниз. Но не допрашивать же мне его, правда? Поэтому я молчала, лишь в ожидании смотрела на него. Он моего выжидающего взгляда не понял, только кивнул, подтверждая, затем развернулся и пошёл прочь. А я мысленно пригорюнилась. Что-то мне подсказывало, что ночь моего дежурства простой не выдастся.

Но поначалу, часов до десяти вечера, всё проходило в штатном, так сказать, режиме. Постояльцы возвращались с экскурсий, прогулок по городу, из ресторанов после ужина, кто-то разговаривал, сидя в креслах в холле гостиницы. Китайские туристы с энтузиазмом выискивали новые места для фотосъемки, пару раз ко мне обратились с просьбами о помощи, но проблемы были настолько мелкими, что я с чистой совестью перепоручала заботы более младшему по должности персоналу. В общем, со всем справлялась и всё разруливала, запросто.

А потом случилось кое-что неприятное. Совершенно неожиданно для себя, я увидела своего вчерашнего знакомого, Роберта Лысого. Звучит прямо как имя какого-нибудь зловредного короля из Средневековья. Но ни с чем другим у меня этот человек, судя по всему, ассоциироваться упорно не хотел. Так вот, Лысый совершенно нахально вошёл в гостиницу через главный вход, приостановился, огляделся, и уверенно направился мимо стойки ресепшена к лифтам. Я в молчании и некоторой растерянности наблюдала за ним. Совсем не ожидала, что он может здесь появиться. Разве что при самом плохом развитии событий, по мою душу. Но Роберт в мою сторону даже не взглянул. Или намеренно сделал вид, что меня не замечает. От такого коварного типа всего чего угодно можно ожидать. Он прошёл через весь холл, вызвал в лифт, и через минуту уже скрылся из моего поля зрения. А я продолжала стоять за стойкой, ощущая жуткое напряжение, и мысли в голове скакали, вызывая в душе панику и сумятицу. А ещё пыталась припомнить, возможно, я и раньше его здесь встречала, просто мне до этого человека никакого дела не было? Что ему, вообще, может понадобиться в нашей гостинице?

Прошёл час. Я сидела на своём месте, поглядывала на экран компьютера, на котором отображалась съемка камер слежения, установленных в некоторых особо многолюдных обычно местах гостиницы, но Роберта ни в одном из них за целый час я не заметила. Переключалась с одного вида на другой, пока ко мне не подошёл охранник и не поинтересовался, что я так усердно пытаюсь высмотреть на мониторе. Так я узнала, что охрана может наблюдать не только за тем, что происходит в гостинице, но и за тем, что делаем мы за стойкой ресепшена. Неприятное, но весьма полезное открытие.

В ответ на вопрос я пожала плечами, а Илье, нашему молодому, привлекательному представителю охранной службы, откровенно поведала о своём беспокойстве:

- Николая Аркадьевича не видел? Он как пришёл вечером, так больше и не показывался. Сказал, куда-то вниз пойдёт…

- Ну да, он внизу. А ты его зачем ищешь?

- Да ни за чем я его не ищу, - чуть возмущённо фыркнула я. – Надо же знать, уехало на начальство или нет.

Илья понимающе усмехнулся, навалился на стойку всем своим весом, наклоняясь ближе ко мне. И сообщил таинственным шепотом:

- Не уехало. Так что, держи ухо востро.

Что за напасть сегодня такая?

Для окончательного убийства моего настроения, позвонила Люба, и принялась намёками и полунамёками рассказывать мне о том, как мой бывший муж провёл время на дне рождения друзей. Без меня. Я понимаю, что Люба хотела сделать, как лучше, поступить, как настоящая подруга, и, наверное, она мучилась сомнениями, кто она больше – подруга мне или сестра, близкий человек для брата. Оттого и говорила со мной дурацкими полунамёками. Я её слушала и впадала в уныние. Не оттого, что у бывшего, возможно, судя по всему, скорее всего, кто-то появился или вот-вот закрутится серьезный роман, а оттого, что мне на всё это как-то надо реагировать, а у меня попросту нет на это сейчас сил. И меня, по всей видимости, снова сочтут бессердечной, равнодушной и холодной. Не женщина, а сосулька замороженная в эмоциональном плане. Если честно, мне надоело такой быть. Но объяснить окружающим, отчего я не испытываю по некоторым жизненным аспектам бурных эмоций, я не могла. Не умела, наверное. Поэтому временами приходилось притворяться. Вот только сегодня, да и в связи с последними событиями в жизни, сил на притворство у меня не было. Так что, в какой-то момент я протяжное, запинающееся повествование бывшей золовки перебила и открытым текстом поинтересовалась:

- Люба, что ты хочешь мне сказать?

Она вздохнула мне в трубку.

- Ничего хорошего, наверное.

- Почему ничего хорошего? – удивилась я. – Если твой брат встретил кого-то, то это замечательно.

- Чего же тут замечательного?

- Он снова будет влюблён и счастлив.

- А как же ты?

- А я… - Я в тоске таращилась на мраморную колонну напротив. – Я всю жизнь буду брошенной и одинокой. Наверное, это моя судьба.

- Да тфу на тебя, - в досаде сплюнула Люба. – Что говоришь-то?

Я рассмеялась.

- А что? Встретим старость с тобой вместе.

- Вот от этого мне тоже не легче. Я тебя, конечно, Сима, очень люблю, но прожить с тобой всю жизнь бок о бок не планирую. Может, мне повезёт, и я всё-таки выйду замуж.

- Конечно, выйдешь, - убеждённо проговорила я. И добавила: - А за Сережу я рада. Пусть строит свою жизнь.

Люба снова вздохнула, но на этот раз не столь печально.

- Я надеялась, что вы снова будете жить вместе.

Я не удержалась и усмехнулась, со слышимым недовольством.

- Мы и так живём вместе. И это очень-очень странно.

Странный разговор закончился также странно. Но мне всё же стало чуть любопытно. В том плане, что любопытно, на кого меня Серега променял. Конечно, в таком контексте обвинение было несправедливым, ни на кого Серега меня не менял, мы давно в разводе, странно, что он ещё так долго продержался один, но на ум мне приходили именно эти слова. Закончив разговор, я ещё немного подумала об этом, затем снова вспомнила о пропавшем куда-то начальнике и зачем-то пожаловавшем к нам Лысом Роберте.

Часы показывали половину двенадцатого ночи, в гостинице, наконец, наступила тишина, постояльцы разошлись по номерам, даже в холле никого не осталось. И я, выждав ещё немного в одиночестве, поставила на стойку табличку с надписью «Технический перерыв» и решила пройтись. Перво-наперво я поднялась на второй этаж, где располагались кабинеты управляющего и владельцев. Но там было тихо и темно. Я немного постояла в коридоре под дверью, в задумчивости разглядывая тёмный ковролин под своими ногами. Затем свернула обратно на лестницу. Спустилась на первый этаж, посомневалась пару секунд, и решила спуститься ниже, в те самые технические помещения. Здесь была бойлерная, прачечная, склад для продуктов с большими морозильными камерами. В конце коридора даже темная комната для хранения алкоголя была. Алкоголь привозили ящиками, складировали, аккуратно составляя один на один, а после тщательно закрывали тяжёлую дверь. Ключи от неё всегда содержались у управляющего. Я прошла по длинному тёмному коридору, освещение здесь было до того тусклым, что наводило больше паники, чем придавало оптимизма двигаться дальше. Здесь и днём-то становилось жутковато в одиночку, а ночью спускаться сюда мне никогда и в голову не приходило. И теперь я была не в восторге от своего приступа смелости и любознательности. Но зато в помещении за бойлерной, где обычно хранилось возвращённое из химчистки постельное бельё и полотенца, горел свет. Дверь была плотно прикрыта, но из-под неё, в довольно широкую щель, свет пробивался. И я направилась туда. Никаких голосов слышно не было, зато чувствовался тяжёлый запах табака. Будто курил не один человек, и продолжалось это уже некоторое время. А затем я услышала мужской, грудной смех, и прежде чем успела как следует обдумать свой поступок, я дёрнула на себя ручку двери. Она открылась без всякого препятствия, и я оказалась на пороге кое-чего противозаконного. Наверное. Не слишком разбираюсь в юридических нюансах и тонкостях, да и в тот момент мне было совершенно не до них. Я в удивлении воззрилась на компанию мужчин, собравшихся за старым, круглым столом. Первым, кого я увидела, был почему-то Лысый Роберт, уже без пиджака, в рубашке с подвёрнутыми рукавами. По правую руку от него сидел Николай Аркадьевич, рядом с ним стоял бокал, то ли с коньяком, то ли с виски, и выглядело руководство захмелевшим. Ещё за столом почему-то оказался наш московский гость, Иван Олегович, который первым устремил на меня внимательный взгляд, и ещё пара человек, которых я видела не раз, но кто они – представляла смутно. Какие-то знакомые владельцев, лично нас с ними точно друг другу не представляли. И всё это действо за столом объединяли бутылки с выпивкой, кое-какой закуской на тарелках из нашего ресторана, и карты. Мужчины собрались развлечь себя азартными играми.

Я застыла в дверях, глядя на всю эту картину в немом изумлении. Не из-за того, что они делали, в конце концов, ничего преступного не происходило, но от неожиданности я потеряла дар речи. И меня, растерявшуюся, разглядывали. Роберт, кстати, противненько усмехнулся, на Николая Аркадьевича зачем-то глянул. А тот затушил сигарету, а мне кивнул.

- Сима, ты чего хочешь?

Пришлось головой качнуть и быстренько вернуть себе способность разговаривать.

- Ничего… То есть, я хожу, проверяю, всё ли в порядке. У меня же дежурство.

- Всё в порядке, - заверили меня.

Я кивнула, отступила назад, вдруг встретилась взглядом с Иваном Олеговичем. Он оказался самым трезвым из всех присутствующих. Держал в руках свои карты рубашкой вверх. Вдруг предложил мне:

- Не хотите присоединиться?

Я машинально окинула взглядом стол.

- Нет, спасибо. Не люблю покер.

Николай Аркадьевич поднял практически пустую бутылку из-под виски, потряс ею в воздухе, демонстрируя мне.

- Сима, попроси Илюху ещё выпивки принести.

Я согласно кивнула. Кинула быстрый взгляд на Лысого. Мне не давало покоя его присутствие здесь. А ещё его ухмылочки. Кто знает, что он здесь под виски повествует собравшимся. Как бы меня после не уволили.

С технического этажа я поднялась практически бегом. Оказалась в холле под привычным светом электрических ламп и вздохнула с облегчением. Нервным движением одёрнула короткий форменный пиджак, и будто вся подтянулась после этого действия. Подбородок вздёрнула, плечи расправила, живот втянула. Твёрдым шагом направилась к комнате охраны, каблуки цокали по мраморному полу.

Илья сидел за столом, вокруг куча мониторов, а он, развалившись на кресле и закинув ноги на край стола, пил чай. Увидев меня, даже не пошевелился, только брови вздёрнул.

- Коля просил тебя выпивки им ещё принести, - сообщила я чуть недовольным тоном.

Илья ухмыльнулся, наблюдая за мной.

- Всё-таки влезла, куда не следует?

- Они что, часто так собираются? – поинтересовалась я вместо ответа.

- Бывает. Сегодня вон парочка новых. Пусть играют, тебе жалко, что ли?

- Нет, конечно. Но надо же предупреждать. Я думала, кто влез без спроса… - Илья на это ничего не сказал, я поняла, что мне пора возвращаться на рабочее место, уже даже повернуться успела, но затем остановилась. На Илью посмотрела. – Илюш, а этот лысый… Он, вообще, кто?

- Роберт?

Я кивнула.

- А тебе он зачем?

- Да ни зачем, - фыркнула я. – Просто взгляд неприятный. Таращился так на меня внимательно. Надо знать, с чем имею дело.

- А с ним, Сима, дел иметь не надо. По крайней мере, не советую.

- А кто он? Я его вроде раньше здесь не видела.

- Да почему? Появляется временами. Кажется, со Славой, - другим владельцем гостиницы, - они школьные друзья. Но все равно, тип он неприятный. И я бы сказал опасный.

Я руками развела, пытаясь добиться от Ильи конкретики.

- Кто он такой?

Илья, наконец, ноги со стола снял. А на меня взглянул с намёком.

- Сима, ты бы не лезла туда, куда не надо. Твоё дело стоять за стойкой и улыбаться. А к Роберту не лезь. Даже не смотри в его сторону, не привлекай внимания, и всё будет в порядке.

Посмотрите только, какие у них крутые мужские тайны!

Я в недовольстве хлопнула дверью, уходя, направилась на рабочее место. Села за стол и подпёрла подбородок рукой, призадумавшись.

- Привет.

Я вздрогнула. Как оказалось, просидев немного, всерьёз призадумавшись, я незаметно задремала. Или мне так показалось, но счёт времени я на какие-то минуты потеряла. А услышав над головой тихий, мужской голос, я вздрогнула, дёрнулась, выпрямилась и вытаращила глаза. Секунду-другую я лишь смотрела на человека, что стоял передо мной, не до конца понимая, кто это. Затем выдохнула.

- Добрый вечер, - проговорила я в ответ Ивану Олеговичу. Он стоял, облокотившись на стойку, и меня разглядывал. С лёгкой усмешкой. Видимо, понял, что я заснула на рабочем месте, и это показалось ему забавным. А я приподнялась на стуле и осторожно выглянула из-за его спины, оглядывая холл. Никого больше не заметила. В лёгкой панике поинтересовалась: - Всё закончилось? Где все?

- Успокойся. Ещё играют. – Он мне улыбнулся. Кстати, улыбаться ему шло куда больше, чем посмеиваться, кривя губы. Улыбка делала его лицо милым и привлекательным. А ещё этим вечером на нём не было очков, я только сейчас это поняла. Иван Олегович был чуть пьян, расслаблен, от него пахло дорогим табаком, а на носу не было очков. Было к чему присмотреться и чему удивиться.

- Сколько времени прошло?

- Около часа. А ты так и будешь сидеть здесь всю ночь?

- Буду, - сказала я.

- Это, наверное, неудобно.

- Работа такая. У вас, конечно, работа поприятнее. Рестораны, бумаги в портфеле…

- Это зависит от того, кто клиент. Иногда такие придурки попадаются… Это даже от пола не зависит.

- Что поделать.

Он вдруг полез в карман и вывалил на стойку кучу денег. Там были тысячные, и двухтысячные, даже пятитысячные купюры. Я на деньги уставилась, в полном непонимании. Навскидку в кучке было больше пятидесяти тысяч.

- Я выиграл немного, - оповестил меня Иван Олегович. – Мне сегодня везёт.

- Поздравляю.

Он покивал. А потом вдруг сказал:

- Не хочешь сходить со мной куда-нибудь?

Я в растерянности моргнула. Глупо переспросила:

- Что?

Не знаю, что такого удивительного для себя я услышала в его предложении, меня часто приглашали и на свидание, и прогуляться, и просто посидеть в ресторане. Особенно этим грешили гости-мужчины, похожие именно на Ивана Олеговича. Заезжие столичные принцы, достаточно обеспеченные, которые считали, что, стоит им отъехать немного от своего города-миллионника, как в провинции их ожидает поклонение и обожание. От любой особи женского пола. И я давно к таким приглашениям и настойчивому, порой не слишком приятному вниманию, привыкла и старалась отказывать с улыбкой, сглаживая острые углы. Особенно, если набивающийся на свидание кавалер, был нетрезв и вёл себя нахально. Но почему-то от Ивана Олеговича я приглашения не ожидала. Он казался настолько правильным, настолько зацикленным на деталях и соблюдении субординации между людьми разного социального статуса, что мне от его приглашения ничего хорошего ждать не приходилось. Да ещё в такой интерпретации. Когда передо мной вывалили кучу, по сути, чужих денег, и куда-то меня зовут, совершенно позабыв, что ещё сегодня днём мы с ним были строго на «вы» и дежурно улыбались друг другу. А теперь, с пьяных глаз, я, видимо, показалась ему той, что можно запросто соблазнить пачкой купюр. Причем, мятых.

Я качнула головой.

- Нет, спасибо. Думаю, я откажусь.

Он, кажется, расстроился. Правда, правда. Смотрел на меня с печалью. И спросил:

- Почему? Ты мне очень нравишься. – И добавил: - Сима.

- Не думаю, что я могу всерьёз вам нравиться, - усомнилась я. – Просто вы пьяны, и вам нужно с кем-то разделить радость от выигрыша.

- Глупости. – Иван Олегович продолжал меня разглядывать, и мне от его взгляда почему-то становилось жарко. Но жар этот был неправильный, какой-то стыдливый, и он мне совсем не нравился. И сам Иван Олегович мне как бы не нравился. Вот совсем.

А потом он неожиданно вздохнул и расстроено опустил голову. Пьяно покивал.

- Ну да. – Взял и выпятил пухлую нижнюю губу. Совсем, как ребенок. – Я сейчас не в том состоянии, чтобы кому-то понравиться. Вся проблема, Сима, в том, что, когда я буду в состоянии, мне не хватит смелости тебя пригласить.

Только дура бы ему поверила. В его печальные признания. Честное слово. Я прекрасно помнила Ивана Олеговича этим утром, излучающего уверенность, я бы даже сказала, самоуверенность. И поверить в то, что ему не хватает смелости пригласить девушку на свидание… Да любая побежит за ним, да ещё и сама дверь автомобиля для него откроет, лишь бы не передумал.

Поэтому я ему сказала:

- Прекратите.

Он посмотрел на меня и вдруг расхохотался. А мне захотелось ударить его, в плечо например. Толкнуть в возмущении, но делать я этого, конечно, не стала. А Филатов умильно склонил голову на бок и совсем другим тоном проговорил:

- Сима, пожалуйста. Вы, на самом деле, мне очень нравитесь, и я бы с удовольствием провёл вечер в вашей компании. Ничего большего, обещаю. Ужин в ресторане. Хочу поговорить с девушкой, у которой такое чудесное имя. Вспомню свою бабулю.

- Вы хотели сказать – прапрабабку, - подсказала я ему правильный ответ.

- Ну да, - тут же отозвался он.

- Вы же говорили, что не совсем уверены в том, как её звали. И, наверняка, даже не застали её в живых.

- И всё-то вы помните! – вздохнул он. И тут же продолжил: - Давайте продолжим этот разговор за ужином. Завтра вечером, идёт?

Я перекладывала бумаги с места на место. Понятия не имею, что это были за бумаги и откуда они взялись, но нашлись на столе весьма вовремя. Затем начала собирать разбросанные на столе купюры, чтобы вернуть их владельцу.

- Я подумаю, - сказала я Ивану Олеговичу, которому вдруг вздумалось поиграть со мной в кавалера.

- Только недолго, пожалуйста, думайте. А то я изведусь от нетерпения.

Я посмотрела на него и улыбнулась, не смогла сдержаться. Мне казалось, что Иван Олегович разговаривает со мной старомодными, непривычными для моего слуха фразами. Это было мило, но в то же время странно и необычно. И это подкупало. Я понимала, что мне интересно с ним общаться, интересно услышать, что ещё он может мне сказать. Как посмотреть на меня, как улыбнуться, как склонить голову. В какой-то момент я даже приказала себе очнуться от непонятного дурмана, и вспомнить, что я на работе, а Иван Олегович со мной попросту играет, весь его флирт, а это был именно флирт и ничего более, ничего не значит. Была бы на моем месте другая симпатичная особа, уверена, он был вёл себя точно также.

- Я таких, как вы, раньше только на обложках романов видел, - неожиданно огорошил он меня. Я глянула на него в удивлении.

- На обложках романов?

- Я в детстве любил читать про викингов, старорусских князей и воинов, вообще, любил славянскую и северную тематику. И всегда в сюжете присутствовала светловолосая красавица-славянка с голубыми, как озерная вода, глазами. – Я слушала его и, если честно, смотрела на Ивана Олеговича, приоткрыв рот от удивления. Не до конца понимала, шутит он или всерьёз мне всё это говорит. Сейчас он уже не казался мне особо пьяным, то есть, говорить должен был на полном серьёзе. Но про славянских красавиц мне ещё никогда не рассказывали, и меня с ними не сравнивали. А тут ещё и глаза, как озёрная вода… Короче, я практически заслушалась, хотя, стоило себе напомнить, что передо мной столичный адвокат. Наверняка, при необходимости, он мне ещё не то расскажет, и ещё не такими словами голову закружит.

Я не удержалась и всё-таки нервно кашлянула. Изобразить насмешливость и равнодушие к его льстивым речам у меня не получалось, тут уже не скроешь. Но я всё-таки переспросила, явно проигрывая в его игре.

- Красавица – это я?

- Конечно. Я давно не встречал такой красивой девушки.

- Значит, всё-таки когда-то встречали.

Иван Олегович рассмеялся.

- Хочешь, чтобы я сказал, что ты уникальна? Что ты совершенна?

Резкий переход на «ты» и насмешливость в его голосе, меня несколько отрезвили. Я пожала плечами.

- Просто любопытно.

- Так ты поужинаешь со мной завтра? Обещаю рассказать пару секретов из своей жизни. Раз тебе любопытно.

Я посмотрела ему в лицо. Растянула губы в улыбке.

- Я же сказала, что подумаю о вашем предложении завтра. Возможно, вы утром проснётесь, и передумаете. Или забудете. Или на трезвый взгляд, я уже не покажусь вам уже такой красавицей.

- Обещаю, что такого не случится. Я человек верный своему слову.

Все его речи звучали двусмысленно, это меня и настораживало. И в то же время завораживало. Я давным-давно не ощущала волнения рядом с кем-то из мужчин, даже замуж за Серегу выходила, не испытывая никакого трепета, а тут меня попросту путают, да что там!.. Клеят. А я поддаюсь, и ещё вздумала нервничать по этому поводу.

- Отправляйтесь-ка спать, Иван Олегович, - сказала я ему, передавая собранные деньги. - Или собираетесь вернуться, надеясь на очередной выигрыш?

Он вздохнул и как-то устало качнул головой.

- Точно нет. – А потом ещё ткнул указательным пальцем куда-то в потолок. – Надо уметь вовремя останавливаться.

Я кивнула, соглашаясь с ним.

- Это очень правильный подход.

Я вдруг заметила в фойе Роберта. Не знаю, когда он появился, но вошёл очень тихо и осторожно, я даже внимания не обратила на его появление. И теперь он стоял, вроде бы и не прячась, но в то же время в тени одной из мраморных колон, и, судя по всему, наблюдал за нашим с Филатовым общением. А когда понял, что я его заметила, направился к нам. Конечно же, с противной ухмылкой на лице. Подошёл и хлопнул Ивана Олеговича по плечу.

- Что, выигрышем перед девушкой хвастаешься?

Филатов оглянулся на него. Глянул без особо интереса, плечами пожал.

- А почему нет? Я люблю, когда меня хвалят.

- Все любят, - скалил зубы Роберт, а сам меня разглядывал. Я упрямо отводила взгляд. Куда угодно, лишь бы на него не смотреть. – Вот только, - продолжил он, - некрасиво соблазнять наших девчонок. Тебе в Москве своих мало?

- А, может, я в Москве такую не встретил? – размышлял Филатов вслух. – А вот тут увидел, влюбился, жениться, наконец, захочу?

- Кто ж тебе даст жениться? На такую красавицу только любоваться со стороны можно.

Иван Олегович выпрямился, тем самым сбрасывая руку Роберта, которую тот так и держал панибратски на его плече. А взявшемуся поучать его Лысому, сказал:

- Она же не экспонат, любоваться на неё.

- Вы чего здесь все собрались? – послышался громогласный голос Николая Аркадьевича. Чересчур громогласный и бодрый для глубокой ночи и помещения с мраморными колоннами. Он отозвался от высокого потолка эхом. Руководство подошло, непонимающе взглянуло на дружков по карточному столу, затем на меня. Апостольный поинтересовался: - Сима, а ты чего здесь?

- Работаю, - подсказала я ему. – У меня дежурство.

- Точно, дежурство. – Николай Аркадьевич помялся, глянул на меня мутным взглядом и спросил: - Мне никто не звонил?

Я поняла, что его интересует звонок от конкретного человека, и честно ответила:

- Нет, Николай Аркадьевич, ваша жена не звонила.

Роберт засмеялся, а Иван Олегович понимающе улыбнулся. Я хоть и не смотрела на него, но краем глаза улыбку заметила. Он улыбнулся и сказал всем:

- Расходимся спать. Всем надо спать.

Филатов подхватил Апостольного под локоток, и они отправились в сторону лифта. Николай Аркадьевич, когда ночевал в гостинице, спал прямо у себя в кабинете, на диване, судя по всему, туда и отправился. Роберт тоже как бы зашагал к выходу, но убедившись, что я осталась одна, стремительно вернулся к стойке, подленько мне усмехнулся.

- Собираетесь перебраться в столицу, Серафима Михайловна?

Я вернула ему противную улыбку.

- Не ваше дело. Захочу куда-то перебраться, вы даже не узнаете.

- А вот на это, на вашем месте, я бы не рассчитывал. Теперь с вас глаз не спустят.

Он ушёл, точнее, повернулся ко мне спиной и снова направился к выходу, а я смотрела на его лысую голову, и гадала, если я швырну в неё тяжёлым дыроколом и попаду, это можно будет представить, как неумышленное убийство? Например, я в летучую мышь целилась, а попала в этого лысого мерзавца. Блестящая лысина дырокол притянула, как магнит…

Остаток ночи прошёл в тишине и спокойствии. Вот только у меня сна ни в одном глазу не было. Я сидела, навалившись на стол, и таращилась то на одну мраморную колонну, то на другую. В голове ни одной приличной и ни одной успокаивающей мысли. Илья несколько раз проходил через фойе, один раз подошёл к стойке, взглянул на меня. Сказал:

- Не спи.

- Не сплю, - буркнула я, а он посмеялся и пошёл дальше.

А утро началось с того, что мне позвонила жена Николая Аркадьевича. Точнее, позвонила она не конкретно мне, а просто на ресепшен, поинтересовалась местонахождением своего мужа, а мне пришлось экстренно придумывать начальнику оправдание. Наврала про неожиданный заезд большой группы иностранцев. А затем отправилась будить нерадивое руководство.

Николай Аркадьевич нашелся на том месте, на котором и должен быть, на диване в своём кабинете. Спал, раскинувшись, будто его на диван бросили, а он в этой позе и замер. Да ещё и похрапывал. Мне пришлось весьма основательно потрясти его за плечо, прежде чем сумела его добудиться. А потом ещё и в чувство приводить. Отпаивать минеральной водой, затем кофе, помогать надеть пиджак, пока Апостольный подтягивал ремень на мятых брюках. И попутно выспрашивал у меня:

- Что ещё она сказала? А ты что ей сказала? И она тебе не угрожала?

А вот вы скажите мне: всё это мне надо? Участвовать таким образом в чужой семейной жизни? Мне своих проблем хватает.

Чтобы отправить начальство восвояси, мне пришлось проводить Николая Аркадьевича до чёрного выхода из гостиницы, и машину для него вызвать туда, а не к главному выходу, которым он пользовался всегда. Если честно, когда Апостольный оказался на заднем сидении автомобиля, и я захлопнула за ним дверь, захотелось выругаться, но я вместо этого только вздохнула.

- Как ночь прошла? – спросила меня сменщица, появившаяся на рабочем месте, излучая энергию.

- Фантастически.

- Судя по выражению твоего лица, ты не преувеличиваешь.

Мне не терпелось уйти с работы. Уйти, и оставить позади весь ночной кавардак. Я как раз переодевалась в раздевалке, была там одна, когда зазвонил телефон. Номер не определился, я ещё посомневалась, стоит ли отвечать, затем всё-таки приняла звонок.

- Слушаю.

- Привет, красавица. Как у тебя дела? – услышала я знакомый голос.

Снова захотелось выругаться, на это раз всерьёз. Даже во рту появилась оскомина, настолько мне не хотелось разговаривать с этим человеком. Что бы я сделала с удовольствием, так это достала бы где-нибудь пистолет, приставила к его дурной голове и выстрелила. Вот честно, выстрелила бы без всякого сожаления.

- Что ты хочешь? – поинтересовалась я у Прохорова.

- Ничего. Просто любопытно стало, как у тебя дела.

- У меня всё в порядке, - храня каменное спокойствие, ответила я. – А у тебя как? Чувствуешь мандраж перед тюремным сроком?

Он совершенно неприлично захохотал над моими словами. Угрозой точно не воспринял.

- Ты меня, что ли, посадишь?

- Нет. Но жизнь – такая странная штука, Денис, она всегда возвращает нам всё дерьмо, что мы когда-либо совершаем. Судя по тому, сколько натворил ты, на тебя цистерна с навозом обрушится. Смотри не захлебнись.

- Не захлебнусь, я откуда хочешь выплыву. Но ты тоже не прибедняйся. Ты у нас тоже, как оказалось, девушка отчаянная. Знаешь, я ведь даже не догадывался, кто ты. Никто не догадывался. Я, конечно, понимал, что у тебя с головой не всё нормально, но кто же знал, что настолько?

- Кому ты про меня рассказал? – только и спросила я.

- Какая разница? Да я и не рассказывал, Сима. Просто твоя красивая мордашка всплыла на нескольких фотографиях. И люди сначала присмотрелись, а потом как начали удивляться. И делиться со мной информацией. Особенно, про твоего первого мужа столько всего порассказали! Прям порадовали.

- И чему ты, интересно, обрадовался?

- Ты, оказывается, богатая наследница, - заявил мне Прохоров с таким нахальством, что оно едва через трубку не выплеснулось. И это было настолько дико, настолько смешно, что я взяла и рассмеялась. Совсем, как он недавно. Взяла и расхохоталась. Причем, искренне. А когда отсмеялась, сказала ему:

- Ой, Дениска, чудной ты человек. Ничему тебя жизнь не учит. Ты что же, денег сейчас у меня просишь? Или шантажировать пытаешься?

- Почему шантажировать? Может, я хочу тебе помочь?

- Чем? Или в чём? Так, наверное, правильнее звучит. В чём ты будешь мне помогать? Мои деньги тратить?

- Я могу помочь тебе исчезнуть. Оказать помощь в первое время.

- Помощь? – переспросила я. – Предлагаешь мне роль в своём бизнесе? Лохов на кредиты разводить? Нет, спасибо.

- Что ж, моё дело предложить – твоё отказаться. Давай тогда договоримся по-другому.

- Ни о чём я с тобой договариваться не собираюсь, - снова усмехнулась я в трубку. И повторила: - Смелости и ума у тебя не хватит меня шантажировать. Да и, вообще, милый мой, тебе в очередь придется встать. Знаешь, за кем занимать-то будешь? Силёнок хватит? Тебя, альфонса пустого, как таракана раздавят и ногой об пол разотрут. Так что, радуйся, что пока я не в том положении, чтобы тебя найти. Но я это сделаю. Денег не пожалею, лучших людей в стране найму, но тебя, паскуду, в любом углу нашей огромной страны отыщу. И просто порву. Так что, лучше беги и прячься уже сейчас.

В трубке было тихо, Прохоров явно обдумывал мои угрозы, а мне вмиг стало неинтересно. И звонок я скинула. Вот только смешно мне уже не было, в душе нарастало желание всё же однажды добраться до этого негодяя, и придушить. Своими руками.

И если из-за его болтливости и жадности с моей семьёй что-то случится, если я не смогу справиться с ситуацией, клянусь, я сделаю то, что задумала. Загнанные в угол матери на всё способны.

Убью эту сволочь своими руками. Чего бы мне это ни стоило.