Властные брюнеты с хищным изгибом сексуальных губ и их кобелиные замашки

— Ох… — Натик загадочно пыхтит в трубку. Я терплю. Не выказываю дополнительного интереса, хотя должна бы. И непременно сделала бы так раньше. В другой ситуации. И с другим мужчиной.

Но сейчас я почему-то не силах так среагировать. Почему? Потому что мне самой понравился ее кавалер, о котором я сейчас непременно что-то пикантное услышу?

— Ну, чего ты молчишь, теть? — голос Натика возвращает меня к реальности, и я торопливо поддакиваю.

— Жду.

— Он такой… Такой… — Натик начинает торопливо рассказывать про свидание с тем самым инспектором по делам несовершеннолетних.

А я трачу все силы на то, чтоб трубку не положить. Ужасно хочется сказать что-то стервозное. И совсем не потому, что он, такой гад, мне понравился.

Хотя и поэтому тоже.

Но основная причина — другая.

Не верю я, что может быть хорошим мужик, который сначала знакомится с девушкой и назначает ей свидание, а буквально через десять минут клеится ко мне. И тоже приглашает на свидание!

Очень уж это все гадостно попахивает.

И, по-хорошему, мне сейчас необходимо племяшку предупредить.

Но, похоже, поздно уже.

Надо было сразу, еще у дверей полиции, когда осознала ситуацию.

Говорить, убеждать и тащить за собой обратно в кабинет, чтоб очную ставку провести и выявить потенциального… Хотя, стоп! Явного! Конечно, явного изменщика!

Но проблема в том, что я в тот момент немного … эээ… ошалела.

И позволила Натику болтать про будущее свидание, мучительно при этом переживая разочарование.

В мужиках, которые, скоты такие, вообще совесть потеряли.

А уж этот, конкретный их представитель…

Короче говоря, пока я мысленно придумывала, каким образом бы расправились с этим инкубом в человеческом обличье, если б на дворе было раннее или, черт с ним, позднее Средневековье, Натик успела притащить меня в кафе, выпить кофе, съесть пирожное, а потом еще и совета выпросить по поводу наряда на свидание. И, что характерно, получить его, совет этот.

Потому что я, глядя на нее, такую невероятно счастливую, с горящими глазками и красными смущенными щеками, просто не смогла ничего путного сказать сначала, а потом…

А потом подумала, что, может, для первого раза этот конкретный представитель похотливых самцов — не самый плохой вариант.

Ну кобель, да.

Но зато знает, как обращаться с женщиной. Наверняка. Вон, какие руки у него… И глаза… И тело…

Бооожееее…

Племяшка, умудрившаяся, несмотря на свою привлекательную внешность, до двадцати пяти лет в девках проходить, должна получить первый опыт именно с таким. Раскованным, сексуальным, порочным.

Конечно, он ее обманет, но это неизбежно.

Он, может, и напрягаться не будет…

А, может, со мной было временное помрачение…

— Натик, ты, главное, не очаровывайся сразу. — Это все, что я смогла тогда выдавить из себя тогда, в кафе.

А Натик, неожиданно посерьезнев и как-то мудро и спокойно улыбнувшись, ответила:

— Вер, мне двадцать пять. Я не очаровываюсь. Просто… Просто он такой… Пусть он будет, я решила.

И я промолчала.

Пусть.

И тем вечером не взяла трубку с незнакомого номера. Сидела, смотрела сериал, по инерции проверяла тетради. Поглядывала на светящуюся уже пятнадцатым звонком трубку. На смс.

И выдыхала. Меееедленно.

И вот теперь, слушая восторженный голосок Натика по телефону, мне ужасно хочется ей все рассказать. Потому что, судя по тону, племяшка не вынесла испытания брутальностью инспектора и влюбилась.

Но вот теперь не расскажешь.

Потому что сразу море вопросов неудобных.

На которые я и ответить толком не смогу. Все воспримется, как предательство.

Черт!

Вера! Ну как можно так вляпаться? Как?

— Мы с ним вечером идем в кино! А потом…

Голос племяшки предвкушающе затихает, и меня продирает волнением пополам с … ревностью? Да?

— Племяш… Может, ты слишком торопишься? — осторожно, тоном умудренной опытом женщины спрашиваю я.

— Тетка! Отвали! Он мне нравится! Он будет моим первым! Я дурой буду, если откажусь! К тому же, я ему сказала, что у меня никого не было! Видела бы ты его глаза!

Я на миг представляю себе ошалевшие глаза дяди Митрошкиной и киваю. Да уж, удивился наверняка мужчина.

— И он после этого вообще такой ласковый стал, такой, знаешь… Если до этого напирал, знаешь, обнимал, поцеловать пытался, прямо на первом свидании, то тут…

— Натик… Я прошу тебя, не строй иллюзий лишних…

— Злая ты, теть! — голос Натика звучит обиженно, — могла бы порадоваться за меня! В кои-то веки нормального мужчину встретила! Порядочного! Не проходимца с улицы!

— Все, прости! — я трушу, сдаю назад, — главное, защиту возьми!

— Разберусь! — рявкает Натик и кладет трубку.

А я вздыхаю. Черт. Не хватало еще с ней поссориться из-за…

Все. Не думать.

Может, племяшка его очаровала до такой степени, что из кобеля бессовестного сделала верного и трепетного возлюбленного.

Всякое же бывает в этой жизни!

Мне, как постоянной поклоннице классических романов, это яснее ясного.

А потому я просто откладываю телефон и смотрю в окно. Уроки уже завершены, у меня сегодня было шесть, кружок отменился из-за того, что все три человека, которые соизволили на него записаться, отсутствуют в школе.

Можно проверить тетради, чтоб не тащить домой, а потом спокойненько выдвигаться.

И, главное здесь, пораньше лечь спать, не представляя в красках, чем именно занимается моя племяшка с этим похотливым самцовым образчиком.

Я погружаюсь в работу, и в этот момент открывается дверь кабинета, и знакомый нахальный голос заставляет вздрогнуть.

— Эй, злючка, привет!