Глава 4
Напряжение, скопившееся в комнате после слов Николая, было таким плотным и ощутимым, что казалось – воздух можно резать ножом.
Федя помрачнел. Ира побледнела.
Я осталась внешне спокойна, хотя внутри меня все дрожало, а сердце словно превратилось во взбесившийся маятник часов.
- А почему я должна его контролировать? – уточнила ровным голосом. – Он мой муж, а не моя собственность.
Коля зло усмехнулся.
- Ну, если тебя устраивает, что твой муж к чужой жене таскается…
- Коля, да что ж ты говоришь такое, - охнула Ира. – Ты же знаешь…
- Все, хватит, - громом прогремел по дому Федин голос. – Пошли, Николай, поболтаем один на один.
Он решительно взялся за ручки инвалидного кресла и толкнул его вперёд так, словно уже делал это много раз.
Я с некоторой растерянностью смотрела, как мой муж направляется вместе с Колей во двор…
Из ступора меня вывел всхлип подруги.
Обернувшись к ней, я увидела, как Ира закрыла лицо руками. Плечи её тряслись от беспомощных рыданий…
Моё сердце дрогнуло. Столько отчаяния и горести было во всей её позе, в каждом её движении…
Я инстинктивно шагнула к ней ближе. Севшим голосом спросила…
- Ир… ты чего?
Она помотала головой. То ли пытаясь отрицать свое состояние, то ли не желая, чтобы я видела ее в слезах…
А ведь именно я миллионы раз её утешала. После тройки за экзамен; после первой ссоры с Колей, когда они ещё только встречались; после того, как ее старший сын угодил в больницу; после той роковой аварии…
Мне казалось, мы друг для друга – две открытые книги, две распахнутые души…
А в следующий миг подруга вдруг бросилась мне на шею. Уткнулась мокрым носом в плечо, тоненько, прерывисто, отчаянно завыла…
- Алька… родная, хорошая, ты прости меня…
Я невольно крепче сжала её в объятиях. Почему-то страшилась задать вопрос – за что? За что простить?..
- Прости, что я тебе столько проблем доставляю, - всхлипнула Ира. – Федьку тоже напрягаю, мешаю вам постоянно… а у вас своих забот хватает…
Отчего-то я ощутила укол совести. И вообще перестала что-либо понимать.
- Коля… - снова всхлипнула Ира. – Он… пожалуйста, не слушай его. Не подумай…
Она все рыдала и рыдала, а я ощущала, как моя одежда насквозь пропитывается её горячими, жгучими слезами.
- Не подумать чего? – спросила все же после паузы.
Она отстранилась. Неловкими, рваными движениями попыталась стереть с лица мокроту…
Шмыгнула носом.
- После аварии Коля совсем другой человек стал… Дикий, нелюдимый, подозрительный. И я все понимаю… понимаю, почему так, но иногда это просто невыносимо. Он себе в голову вбил, будто я и Федя…
Она стыдливо запнулась, но, жадно глотнув воздуха, все же выпалила:
- Будто у нас что-то есть!
Я не стала уточнять. Я молча ждала, что дальше.
- Но это же просто бред… просто мерзость! – добавила она следом. – Ты моя подруга и я бы никогда… да и его, дурака, люблю ведь! А он не верит… говорит, зачем я тебе такой, я ведь даже не могу… ну, в постели… Думает, что изменяю ему. Каждый вечер, как с работы прихожу – допрос и скандал… А в последнее время он совсем озверел! Подхожу к нему с лекарствами – он дерётся, прямо с кулаками… говорит, что сдохнуть хочет, что надоело все… стал посудой в меня кидаться и всем, что под руку попадёт… один раз разбил мне бровь… но хуже было, когда он уколы расколотил – они такие дорогие, что лучше бы ещё раз мне по голове…
Я слушала её с нарастающим ужасом. Не знала, что сказать.
А Ира подняла на меня взгляд, посмотрела прямо в глаза…
- Аля, я тебе признаться должна…
Я ощутила неприятный холодок.
- Я Федю иногда зову не потому, что мне по хозяйству помощь нужна… а потому что нужна помощь с Колей. Он когда совсем вне себя… ему и коляска не помеха. Буянит, кричит, дерётся, угрожает броситься под машину… вот как вчера.
Я замерла. Так дело было не в шкафе?..
И Федя это знал?..
Подруга приподняла рукав свитера. На руке у неё была повязка…
Отодвинув её, она обнажила рану. Достаточно глубокую, продольную.
- Вчера… ножом… - пробормотала она глухо.
И тут же снова спрятала увечье. Другой рукой махнула в угол…
- А шкаф вон он, стоит… но не до него было…
Я метнула взгляд в ту сторону, куда она показывала. Разобранный шкаф цвета красного дерева и в самом деле приютился в углу…
Значит, я ошиблась. Придумала себе таких диких вещей и сама же в них поверила…
Душу опалило стыдом. И болью – за все, что моя близкая подруга молча переживала. А я такое о ней подумала…
- Прости, - снова проговорила она. – Прости, что мужа твоего отвлекаю, но только Феде и удаётся утихомирить Колю… он с ним поговорит и мы хотя бы несколько дней потом спокойно живём…
Я сглотнула ком, вставший в горле.
- Ира… но почему… почему ты мне ничего не говорила? Мы же как родные сестры…
Её лицо болезненно исказилось. Она нервно, рвано передёрнула плечами…
- Не хотела тебя напрягать, беспокоить… знаешь, чужое горе оно ведь всегда тяготит…
- Ты мне не чужая! И Феде ты почему-то доверилась!
Ира горько хмыкнула.
- Он мужик, Аль, потому не такой впечатлительный… я бы тебе рассказала – ты бы переживать стала, а тем более если бы это все увидела, услышала… а Федя так переживать не будет, мужики они в основном по природе своей толстокожие… Да и… мне почему-то стыдно было признаться. У тебя ведь хорошо все в жизни, а тут я со своими несчастьями, грязью этой всей… не хотела, чтобы ты на это все смотрела…
Я приблизилась к ней, молча обняла.
- Федя поэтому вчера так рвался сюда ехать, - вырвалось у меня невольно. – А я не дала…
- Ты не знала, - проговорила она с горечью. – Я сама виновата, что не сказала, что тут происходит на самом деле…
Мы замолчали, застыли в крепких объятиях.
Я нарушила тишину первой.
- Ириш… но ведь дальше так нельзя. Он или тебя, или себя когда-нибудь совсем покалечит… да и дети ваши это все видят…
- А что мне делать, Аль? Куда я его? Он ведь мой, я его и сейчас люблю… так люблю, что могла бы – всю боль его забрала…
Я поняла, что просто не знаю, что ей на это сказать, чем утешить.
- Все будет хорошо, - только и сумела проговорить, гладя её по голове, как ребёнка.
Мне было за неё страшно, но я не могла сказать этого вслух, потому что знала – ей страшно тоже.
Поэтому все, что могла дать – это свои объятия и тепло.
И она их с благодарностью принимала.