Глава 29. Недоразумение

Стоило герцогине Виленийской оказаться рядом, как я шёпотом поведала ей о разговоре с милордом Демийским. Бабушка задумалась, рассеянно рассматривая виновника и снова переводя взгляд на меня.

— Это плохо, — наконец-то она пришла к какому-то умозаключению. — Внимание милорда тебе ни к чему. Он отказался от вашей помолвки. И все об этом знают. Об этом официально оповестили в Храме Стихий. Вместе с тем было подтверждено намерение жениться на леди Ангелике. Твой отец будет в ярости, если узнает о мужском интересе к тебе младшего принца. Он закроет тебя в родовом замке.

— Я не против, — совершенно спокойно отреагировала на угрозу заточения. — Как говорится: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.»*

— Малышка, ты говоришь удивительно мудрые слова.

Меня погладили по руке.

— Милорд Мелфи, — к отцу подошёл мужчина, затянутый в чёрную форму Стражей. — Король ждёт вас с маркизой Мелфи в своём кабинете. Вас, герцогиня Виленийская, просят остаться с королевой.

— Служу королю, — бабушка подобралась, как хищник перед охотой. В руках из ниоткуда возникла трость. Она бросила на меня беглый взгляд. — Ты справишься, — подмигнула она мне и гордой поступью направилась к своей королеве.

— Идём, малышка. Ничего не бойся. Король Варт Демийский не причинит тебе зла. С детьми он не воюет, — магистр успокаивающе похлопал меня по руке.

Шли мы за Стражем минут десять, пока он не остановился перед совершенно обычными, только очень высокими дверями без опознавательных знаков. Магистр коротко постучал тростью, прислушался и ободряюще улыбнулся мне ещё раз, прежде чем толкнуть дверь, которая легко поддалась.

Стоило нам зайти, как дверь с щелчком закрылась. Из ниоткуда возник мужчина с огненнокрасными волосами и глазами красного цвета, в которых полыхал огонь. Он был похож на Сильфа, о котором я в последнее время почти не вспоминала.

— Вы видите моего элементаля? — удивлённо-довольный голос короля привлёк моё внимание. Мужчина сидел за массивным столом, заваленном стопками бумаг. За спиной висела большая карта мира с подсвеченными фигурками, обозначающими войска. Большое военное формирование было стянуто к границе с Вестероссом. Я уже знала географию, но даже если бы и нет, то все государства были подписаны, как и крупные города.

— Вижу, — что уж тут скрывать.

— Я хочу, чтобы маркиза Мелфи задержалась у нас на некоторое время.

Монарх не улыбался, глядя на магистра.

— Это моё распоряжение, магистр. Королева изъявила желание ближе узнать вашу дочь. Желание моей Ольжен для меня закон.

— Но...

— Чтобы предупредить ваши возможные возражения, успокою вас. Ваша дочь будет под присмотром моего брата. Он сможет помочь ей сдержать Стихии в непредвиденных обстоятельствах. Его силы хватит.

У меня по спине побежала капля холодного пота. Это же пытка, быть рядом с Калебом. Наверное, я побледнела, что тут же заметил король.

— Вам дурно? — чёрная бровь вопросительно изогнулась.

— Что-то здесь жарковато, — шумно выдохнула и махнула рукой в сторону больших окон, которые с грохотом открылись, впуская ледяной ветер внутрь комнаты. Порыв ветра ворвался, закружил бумаги со стола, поднимая в воздух желтоватые листы, закручивая их под потолком.

Отец рядом устало вздохнул и тростью вывел в воздухе несколько знаков. Одним он закрыл окна, вторым поднял упавшие бумаги с пола и вновь сложил аккуратными стопками на стол короля. Король и бровью не повёл на всё моё безобразие. Когда всё успокоилось, он тяжело вздохнул.

— Я сожалею, что так всё получилось, и ваша дочь не может на законных основаниях войти в нашу семью. Это большая потеря для нас. Но исправить, к сожалению, ничего нельзя. Брату тяжело далось решение о разрыве помолвки с леди Мирайей. Мы долго думали, но род Демийских не должен прерываться. Чем больше будет наших потомков, тем крепче род.

— Я понимаю, ваше величество, — отец поклонился. — Мирайя не претендует. Хотя ей тяжело даётся этот разрыв.

Я удивлённо посмотрела на отца. С чего вдруг такие выводы? Мы толком это и не обсуждали. Ответил мне король.

— Все видели ваш с Калебом танец, дитя. Ваши Стихии очень гармоничны, от этого ещё тяжелее. Вас тянет к нему?

— Я не хочу это обсуждать. Это личное.

Понимающая улыбка коснулась губ мужчины.

— Возможно, мы найдем выход, как разорвать привязку. После свадьбы с виконтессой Новрок милорд выберет себе фаворитку. Что скажете?

И всё-таки король меня удивил. Я хлопнула несколько раз ресницами, с отвращением понимая, что мне только что предложили!

— Не интересует, — сказала, как отрезала, жёстко и грубо.

Король прищурился, черты лица хищно заострились.

— Не спешите делать громких заявлений, вы в любом случае пока слишком малы, чтобы решать что-либо самостоятельно. До вашего совершеннолетия ещё двадцать три года. Вырастите пока. Милорд, вам стоит больше уделять внимания изучению вашей дочерью этикета. Спишу вашу грубость, леди, на незнание правил. А сейчас идите, Файерал вас проводит. А вас, магистр, я попрошу остаться. Ваш брат привез новости из Вестеросса, я хочу обсудить их с вами.

Я присела в положенном реверансе и пошла к выходу, мысленно ругая всех этих великих мира сего. Размер катастрофы вырисовывался просто гигантским. Это же надо так попасть!

Назад в зал я шла в сопровождении элементаля и всё больше закипала.

— Это вообще в порядке вещей, такое предлагать? — Стихии внутри бурлили, требуя выхода. На кончиках пальцев появились огненные искры. Разгромить коридор королевского дворца не хотелось, и я резко схватила элементаля за руку. — Мне нужно на улицу. Срочно!

Файерал подхватил меня за талию и закружил в огненной воронке. Я даже испугаться не успела, как оказалась на свежем воздухе на берегу пруда. Поверхность воды была покрыта тонкой плёнкой первого льда. На берегу тревожно шумел камыш. Огненная Стихия сорвалась с пальцев сотнями горячих брызг. Взметнулась над водной гладью и, подхваченная порывом холодного ветра, закружилась маленьким огненным вихрем. Лёд на поверхности пруда стал таять с шипением и треском. Но мне этого выброса было мало. Кровожадно хотелось всё спалить, выместить обиду за то предложение, которое посмел высказать король. И почему отец молчал? И даже кивал головой, соглашаясь? Неужели он считает это нормой? Слова бабушки о том, что мужской интерес принца ко мне разозлит магистра, не подтвердились. Или я чего-то не понимаю? Может быть, это как раз тот вариант, когда королю не отказывают? Я запуталась в своих мыслях и чувствах. Хотелось и расплакаться от бессилия, и кого-нибудь прибить.

— Сильф! — крикнула в чернильную пустоту. — Ты же сказал: «Только позови — и я приду».

Новый сноп искр сорвался с пальцев и взметнулся к тёмным небесам. От огня во мне внутри было жарко. Даже выступили капельки пота на висках. Элементаль огня сорвался с места и поглотил мой огонь, стоило искрам отлететь в сторону сухих камышей. Он превратился в первородную Стихию, развернувшись тонкой огненной завесой, о которую ударялись мои искры, как маленькие шарики для пинг-понга и, нейтрализуясь, с тихим шипением пеплом опадали в пруд.

— Ты звала, — легкий ветерок пощекотал шею, закрутил подол платья, и возле меня материализовался Сильф. Мужчина стал плечом к моему плечу и увлечённо посмотрел на элементаля огня. — Показушник, — наконец фыркнул он и взметнулся холодным потоком, распластавшись в пространстве и обернув меня на несколько секунд в вакуум. Стихия огня без подпитки воздуха угасла, откатилась назад, притихла и затаилась внутри, как обиженный котёнок.

— Лучше? — заботливо заглянул в глаза Сильф.

Файерал недовольно шикнул на него.

— У меня всё было под контролем.

Мужчины скрестили взгляды.

— Тебе бы только что-нибудь поджечь.

— Праведник нашёлся.

Я бочком отошла от препирающихся элементалей и облокотилась о ствол ближайшего дерева. Огонь внутри погас, и я постепенно начинала мёрзнуть.

— Холодно, — просто сказала вслух, но оба мужчины среагировали мгновенно. Файерал оказался рядом, согревая своим огнём. Сильф малым потоком воздуха слегка обдувал меня, чтобы выравнять температуру, и чтобы мне не было слишком жарко. Он галантно подал мне руку.

— Во дворец?

— Угу, — вздохнула. — Хочу поговорить с бабушкой.

— Ты не привязан к ней? — вдруг удивился элементаль огня.

— Она меня освободила, — с гордостью ответил друг и приосанился.

— Но ты не оставил её, — красная бровь удивлённо выгнулась.

Сильф улыбнулся.

— Это мой выбор. В этом вся прелесть.

Я внимательно слушала диалог элементалей, не вмешиваясь. Их природа и законы, по которым они живут, были мне непонятны. Расспрашивать сейчас было неуместно. Мысленно сделала зарубку расспросить магистра об этом, а пока просто шла в сопровождении двух могущественных созданий.

— Сильф, скажи, а как так получилось, что ты оказался связан со мной, да ещё в качестве раба?

Я даже приостановилась, чтобы услышать ответ.

— Мощный ритуал призыва и привязка на крови добровольной жертвы, — мужчина пожал плечами. — Это сделала твоя мать. Взамен отдала свою жизнь, отдав тебе своё имя.

У меня рот приоткрылся от удивления. Значит, его призвали в момент моего рождения.

— Ты знаешь, кто хотел забрать мои Стихии?

— Нет. Я не знаю, что было до.

— А что было после, ты знаешь? Как я оказалась в другом мире?

— Мне приказали тебя спрятать. Я и спрятал, — мужчина спокойно смотрел на меня и говорил о тех событиях двадцатисемилетней давности.

— Почему ты об этом не рассказал принцу? Ты же его элементаль?

— В первую очередь, я был твоим рабом. А ты не давала мне подобных указаний.

— Ты можешь подробнее рассказать, как я оказалась на Земле? И почему именно на Земле?

— На Земле нет магии. Я перенёс тебя туда и наложил сдерживающие печати на твой источник. В ту ночь я метался с тобой на руках, не решаясь оставить в каком-либо из миров. Почти отчаялся, когда меня забросило на молодую планету, лишившуюся своих магических источников после бездумного истребления магических существ доминирующей расой магов. Баланс Стихий нарушился, и маги выродились. Остались только не маги, которые уже не помнили и не верили в существование древних народов.

— Ты просто оставил меня там и всё?

— Не совсем. Ты бы умерла, если бы я просто так тебя бросил. Человеческие младенцы беспомощны и хрупки. Я появился на дороге. Сильный дождь с порывами ветра хлестал по моим плечам, а я держал тебя на руках и не знал, где лучше оставить, чтобы о тебе позаботились.

Сзади раздался какой-то рев и свет несущейся на меня железной коробки осветил меня. Коробка противно визжала, раздражая меня. Это был автомобиль, как я потом выяснил. За рулем сидел мужчина, который выкрутил руль влево и врезался со всего размаху в дерево на обочине. Из машины через какое-то время вышли две женщины. А мужчина умер. Я видел его отлетающий дух.

Одна женщина была моложе, вторая старше. Я заглянул к ним в сердца и увидел, что зла они не несут. Оставил тебя там, на дороге. А сам вернулся в свою естественную форму, ещё несколько часов сопровождая их лёгким ветерком.

Когда я понял, что ты в безопасности, то вернулся домой, на Зоурак. Я не мог больше находиться в не магическом мире. Я стал терять своё Я, своё сознание и просто превращался в обычную Стихию. Но я оставался привязан к тебе. Я метался в поиске решения. Привязка выкручивала меня, заставляя быть подле тебя, и тогда я почувствовал твоё присутствие ещё в одном месте на Зоураке. Это было откровением. Я не понимал, что происходит, пока не нашёл принца Калеба и сам не пришёл к нему. Твоя связь с ним, предопределённая Стихиями ещё до твоего рождения, тонкой нитью удерживала меня возле него и давала силы жить дальше, ждать, когда наступит время для твоего возвращения.

После рассказа Сильфа стало понятным многое из моей прошлой жизни. Теперь слова мамы Людмилы и бабушки на Земле стали иметь другой смысл. В свете объяснений элементаля о моём попадании на Землю получалось, что я стала причиной гибели мужа моей приёмной мамы в автомобильной аварии. Но мама и бабушка, мать погибшего мужчины, не обозлились на меня, а приняли, дали столько любви и ласки, что я ни на секунду не усомнилась, что я родной ребенок, а не подкидыш. Я стала их «светом» в том смысле, что вместо горечи утраты супруга и сына они приобрели меня, ребёнка. Видели ли они в этом божий промысел? Вероятно, да. Вместе со мной на Земле появились и вещи с Зоурака: пелёнка с монограммой буквы "М" и знаком семьи Виленийских, булавка-артефакт дедушки Феликса, лист с пентаграммой, как часть ритуала привязки элементаля. И имя Мира мне дали, как производное от имени Мирайя, вписанного латинскими буквами в центре ритуального знака.

Рассказ впечатлил меня настолько, что силы покинули меня и я осела на холодную землю, оплакивая дорогих сердцу людей. Светлых, бескорыстных.

Винить в чём-то элементаля было глупо. Он не мыслил человеческими категориями морали. У него была задача спрятать и сохранить, и он выполнил её в полной мере.

Сильф изчез и через пару минут появился вместе с принцем Калебом. Мужчина бросился ко мне. Я чувствовала его тревогу.

— Что случилось, леди Мирайя? Кто вас обидел?

Я подняла зарёванное лицо и рукой оттолкнула его от себя.

— Не прикасайтесь ко мне. Вы сделали свой выбор. Это правильное решение, милорд. Такая, как я, вам не нужна. Я приношу только неприятности. Само моё рождение — ошибка. Я освобождаю вас от каких-либо обязательств. Я подтверждаю разрыв нашей помолвки. Пусть ваша совесть успокоится. Вы достойны быть счастливы.

Я не видела, что у моего откровения были свидетели. Король и отец стояли рядом. Файерал перенёс их минуту назад. Король рукой удерживал магистра на месте, не позволяя приблизиться ко мне. Принц стоял рядом со мной, опираясь на землю одним коленом, и всё пытался притронуться ко мне, но я продолжала отталкивать его руки.

— Мирайя, — отец всё-таки подбежал ко мне и вздёрнул меня на ноги, крепко прижимая к себе. — Глупый ребёнок. Ты не ошибка, ты — счастье. Это я допустил самую большую ошибку в жизни. Обидел своим невниманием твою мать, мою жену. За что и расплачивался двадцать семь лет. Ваше величество, мы сегодня покинем вас. Мирайе нужно отдохнуть. Завтра мы выполним желание королевы, но сейчас позвольте нам уйти.

Король коротко кивнул и подошёл к брату, крепко сжав его плечо. Жест поддержки и солидарности.

— Никто не виноват. Такова ваша судьба, — напоследок сказал он и отдал распоряжение своему элементалю отнести нас в резиденцию Мелфи.

Огненный водоворот поглотил нас, чтобы в скором времени оставить в центральной гостиной.

Магистр так и сел на диван, держа меня у своей груди и покачивая. Как ребёнка.

— Всё будет хорошо. Теперь точно. Поверь мне. Вашу связь с принцем Калебом лучше разорвать сейчас, чем позже, когда вы прорастёте друг в друга. Ты приняла правильное решение, малышка.

— Мне неприятно, что король предлагал мне стать постельной грелкой для своего брата. Это так унизительно!

Я отстранилась и заглянула в глаза отца, но увидела там удивление и недоумение.

— Кем стать?

— Фавориткой! — выплюнула это издевательское слово.

— О, Стихии! Что в голове у этого ребёнка?

Магистр ссадил меня на диван и, заламывая руки, пробежал по комнате туда-сюда несколько раз.

— Мирайя, как ты могла до такого додуматься? Король и принц — люди чести! Ты же ребёнок! Они же не извращенцы, чтобы предлагать подобное несовершеннолетней девушке. Ты прожила чуть больше половины срока своего детства. И Стихиями ты не владеешь.

— Но... но... — я задохнулась, когда до меня дошёл смысл сказанного. Я прикрыла глаза, стараясь в подробностях вспомнить весь диалог с королём. Если принять за константу, что маги воспринимают меня, как несовершеннолетнюю, то все слова короля сразу же приобретали иной смысл. Варт Демийский предлагал моему отцу вариант решения проблемы с моей привязкой к взрослому мужчине. Это не я должна была стать фавориткой, а какая-нибудь подходящая магесса, чтобы у меня не осталось соблазна испортить себе жизнь, рассчитывая на бесперспективные отношения!

— О! Какой кошмар. Вы действительно видите во мне ребёнка? И Калеб?

— Ну да. Тебе только двадцать семь. До твоего совершеннолетия двадцать три года. Критерием взросления является уровень владения Стихиями. Обычно такое происходит к пятидесяти годам. Этот возраст считается переходной чертой. Маг становится взрослым.

— Тогда это всё меняет. Как неудобно, — мои щёки залил румянец. Это что, получается, я по недоразумению оскорбила короля? — Отец, я завтра обязательно попрошу прощения у его величества.

За свои слова нужно отвечать.

«Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь»* - цитата из комедии А. С. Грибоедова ”.Горе от ума”.