Глава 49. Открой свои секреты

Победой в горах война не закончилась. Но она приобрела другой характер.

Наша армия и армия Вестеросса объединили свои силы и пошли в наступление на столицу государства-агрессора. Те маги, которые плечо к плечу сражались на горе Забвения у пещеры Тысячи голосов, решительно приняли нашу сторону. Прозрев, они не меньше нашего хотели сместить с трона обезумевшего короля Фердинанда III.

Это была другая война, с другими героями, но её неизменными участниками оставались мой супруг, брат и дядя. Там, на горе я не видела младшего из близнецов Мелфи. У него была иная задача. Как менталист, он занимался допросами, и в то время, когда вёлся тот переломный бой, вообще находился в глубине тыла врагов. Он вместе с несколькими очень способными магами собирал повстанческие отряды из недовольных магов на вражеской территории. Ведь репрессии короля Фердинанда коснулись многих смешанных семей, коих к этому времени в Вестероссе было большинство.

Массированное наступление извне и сопротивление внутри страны за два месяца позволили захватить столицу и свергнуть узурпатора. Так уж случилось, что к этому приложила свою руку и я. Точнее, свои знания об истории войн на Земле.

В этом мире не существовало противовоздушной обороны. Помня, какую роль сыграли авианалёты во время Первой и Второй мировых войн, я рассказала об этом Калебу. Но подала это как возможность перемещения большой группы магов вглубь страны практически к стенам дворца короля Вестеросса. К тому же, подобные конструкции выглядели устрашающе и становились психологическим оружием, способным повлиять на техно-магически заточенное сознание вестероссцев. Как вариант летательного аппарата я предложила схематическое изображение цеппелина — дирижабля жёсткой системы. Я подала идею, а маги-артефакторы воплотили её. В отличие от земных дирижаблей, здесь использовался не гелий или какой-то горючий газ, а элементали воздуха. Призванные существа заключали одноразовые контракты. Этим я тоже озаботилась, когда узнала от Сильфа, что задумали маги.

Новость о нашей победе я услышала, находясь на дежурстве в госпитале. Несмотря на своё положение... Хм, я долго пребывал в шоке от данной новости и корила себя за разгильдяйство и невнимательность. Ведь я чувствовала, что что-то не так! Но в то время я вообще много чего нового чувствовала. Привыкала к связи с супругом, к нашим общим Стихиям, к своим усиливающимся способностям. Конечно, мне было сложно выделить сигналы, поступающие от зарождающейся жизни нашего мальчика. Так вот, несмотря на своё положение, я работала в госпитале по графику, продолжала заниматься с учителями и не забывала выполнять данное королевской чете обещание.

Калеб вернулся домой поздней ночью. Я крепко спала, устав за дежурство, но проснулась, почувствовав во сне нетерпение и радость своего супруга. Мы, как два осьминога, сплелись руками, ногами, и не отрывались, пока не насытились друг другом. Эйфория от встречи не давала мне уснуть, и я до утра пролежала на груди мирно посапывающего супруга.

Проснувшись ближе к полудню и не найдя Калеба, я испугалась, что мне всё приснилось, но по связи понеслась успокаивающая волна. И минут через десять в комнату зашёл муж

— из плоти и крови.

— Любовь моя, ты чего так испугалась? — встревоженно спросил он, а я по-дурацки улыбалась, рассматривая моего мужчину.

— Вдруг ты мне снишься? — я потянула его за руку на себя и, обхватив за шею, поцеловала.

— Теперь видишь, что не снюсь? — лукаво сверкая глазами, Калеб потёрся об меня. О, то, что я чувствовала, наводило на приятные и достаточно откровенные мысли! Я в красках представила, что бы такого интересного я могла сделать, чтобы удивить своего пуританина.

— Требую доказательств! — вскричала я и, вероломно используя силу Стихий, перевернула герцога Демийского на спину, уложив на лопатки, а сама уселась сверху. — Немедленно!

— выдохнула ему в губы и втянула в поцелуй по-французски.

***

Суматоха первых мирных дней улеглась. Отгремел королевский бал в честь победы Зоурака над Вестероссом. Бал, на котором главными действующими лицами были герои войны.

Король вручал награды приглашённым магам-воинам, моему профессору по целительству, брату, дяде Райерду Мелфи и неожиданно мне.

Я честно не понимала, за что. Ведь я напрямую не участвовала ни в одном сражении. Даже растерялась от такой чести и не сразу подошла к королю, а только после того, как Калеб уверенно так подпихнул меня в спину.

Последним награждали моего супруга.

Зал взорвался триумфальными аплодисментами, встречая самого главного героя. Король и королева, стоя, хлопали не меньше остальных.

Братья крепко обнялись на глазах придворных и не было признания лучше.

Мы наконец-то вернулись домой. Я без сожаления покидала шумный дворец, предвкушая, как снова стану хозяйкой в собственном доме — нашем уютном гнёздышке.

Мирная жизнь возвращалась на круги своя. Супруг часто отсутствовал, занимаясь государственными делами, я продолжала постигать магические науки и секреты ведения хозяйства.

Наступил тот день, когда во время генеральной уборки в нашей спальне я вытащила на свет из глубины шкафа потрёпанный саквояж. И из него извлекла гримуар Мирайи.

Неужели пришло его время?

Я задумчиво остановилась над книгой и погладила тёплый переплет. Ключик из клювика птички легко выпал и оказался в моей руке. Решившись, я потянулась к замку и вставила в него ключ. Он легко вошёл в замочную щель, но сколько бы я не пыталась провернуть ключ в замке, он не поворачивался.

От загадок я уже устала и зло оттолкнула книгу от себя.

— Мирайя, кто разозлил мою жену? — раздался голос супруга за спиной.

— Вот! — я обвиняюще ткнула пальцем в увесистый том. — Не открывается!

— Ты уверена, что хочешь знать?

— Да!

Калеб вытащил ключик из замочной скважины, задумчиво покрутил его в руках.

— Не хватает одной детали, — вынес он вердикт и потянулся к обложке. Поцарапав ногтём изумруды, вытащил один из углубления и вставил камень в ручку ключа. Стоило ему это сделать, как зубчики ключика раздвинулись и приобрели другую конфигурацию. Калеб вернул мне ключ и подтолкнул к действиям.

— Давай. Я рядом.

Замок с тихим щелчком открылся. Как бомбу замедленного действия, я отрыла первую страницу. Бинго! Страницы были заполнены убористым почерком Мирайи... моей мамы.

Мы с Калебом устроились на диванчике и принялись изучать содержимое гримуара.

Пробираясь в дебрях записей экспериментов, перемежающихся размышлениями на разные темы, мы натыкались на обычные дневниковые записи юной девушки.

Их мы перечитывали с особой тщательностью. Остальное пока пролистывали, хотя Калеб сказал, что записи Мирайи очень ценны для развития магических наук. Там были заклинания, о которых мои учителя пространно рассказывали, как о теоретических изысканиях.

Мы просидели всю ночь и большую часть следующего дня.

От усталости меня вело, но я упорно вычленяла из эмоционально-сумбурных записей зёрна истины. Чем больше я читала, тем больше сопереживала Мирайе. Под конец я уже плакала, не сдерживая себя. Калеб отобрал у меня гримуар насильно. А то я бы с ним срослась и не выпускала бы из рук.

— Любовь моя, успокойся. Ты понимаешь, что тебе придётся или откровенно поговорить с отцом, или навсегда закрыть эту тему. И скажи мне, дорогая, что ты хочешь получить в итоге? Наказания на несовершённое преступление не будет.

— Мне не нужно наказание. Я хочу понять, почему так произошло.

***

Стены родового замка Мелфи сегодня выглядели иначе. Они давили на меня своим многовековым возрастом. Мне казалось, что я слышу голоса когда-то живших в нём родственников, давно ушедших в земли Теней.

Дверь кабинета отца отворилась, и я вошла внутрь вместе с супругом. Отец оторвался от свитка и довольно улыбнулся, поднимаясь из-за стола и приветствуя нас.

О своём визите мы не предупреждали. Благодаря тому, что магия Калеба стала дружественной Хранителю, наш визит до поры остался сокрытым от обитателей замка.

— Останься на месте, пожалуйста, — я предостерегающе выставила руку. — Я прочитала дневник Мирайи — моей матери.

Отец побледнел и грузно осел на стул.

— Какие выводы ты сделала, Мирайя? — спросил он, поднимая на меня ясный взор.

— Твой брат хотел лишить меня Стихий при рождении. Это и запустило цепочку событий, вследствие которых моя мать пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти меня. А я оказалась в другом мире.

Отец молчал какое-то время, вглядываясь в моё лицо, и наконец заговорил.

— Это был я. Но всё не так, как выглядит со стороны. Ты не лишилась бы силы. Я бы позаимствовал лишь малую часть. Я не враг своему ребёнку.

Новость подкосила меня, и я стала оседать на ослабевших ногах. Если бы не предупредительность Калеба, я бы грохнулась на пол.

— Невозможно забрать только часть силы, — вступил в разговор мой муж.

— Ошибаетесь, молодой человек. В роду Мелфи существует подобная практика. Мы с братом тому доказательство. Когда мы родились, наш дед определил, что я вобрал в себя все Стихии, делая второго близнеца чуть ли не простым не магом. Надежды, что со временем у него проснутся хоть какие-то Стихии, оставалось мало. Поэтому родители согласились на ритуал передачи части силы от меня Райерду. Всё прошло достаточно успешно, правда, не совсем по плану. С частью Стихий мой дар эмпатии перепривился на брата. Именно поэтому я точно знаю, что ты моя дочь.

— У тебя были сомнения на этот счет, когда я появилась на Зоураке, и ты увидел во мне родственное существо. Этому есть причина. Ведь так? Брат выполнял твои супружеские обязанности, а Мирайя думала, что это ты. Как же вы жестоки! Твоя жена до последнего так и не узнала, что вы менялись. Хоть из-за этого её душа не мучилась.

— Как ты догадалась? — спокойно спросил отец.

— По её воспоминаниям о том, каким разным ты мог быть. Дядя, как эмпат, чувствовал Мирайю и давал несчастной то, что она желала. Ты же этого дать не мог... Почему? Ответь! За что ты её мучал?

— Я был глуп и самоуверен. Самый сильный маг Зоурака... — магистр опустил голову и снова её вскинул. — Слабые способности брата очень мешали мне самосовершенствоваться. Мы связаны крепче, чем любая пара. Если умрёт один, то умрёт и другой. Я хотел жить, а брат решил, что хватит влачить жалкое существование. Тогда я рассказал ему о тайном ритуале, используемом в нашей семье. Знания об этом, как самому сильному, передали мне. Сама возможность что-либо изменить наполнила брата жизнью. Оставалось только найти подходящую нам по Стихиям девушку. Девушку, чьи Стихии будут так же сильны, как мои. И мы нашли её.

Только, к сожалению, Мирайя была слишком умной и самоуверенной. Я пришел к выводу, что порой знания бывают лишними. Особенно в хорошенькой головке неспокойной магессы. Она не стала делать то, о чём я просил. В итоге погубила себя и могла погубить тебя, девочка моя.

— Я поражаюсь тебе. К моей матери ты всё так же равнодушен, но меня ты любишь. Так избирательно.

— Почему ты удивляешься? Ты — моя плоть и кровь. Ты сильна, как и я. Как можно тебя не любить? Чистая, искренняя в своих чувствах, честная с собой и окружающими. Такой дочерью можно гордиться.

Мне было тяжело слушать отца, а понять практически невозможно. В душе всё переворачивалось. Я никогда не видела свою мать, но, изучая её жизнь по воспоминаниям, записям, понимала, насколько плохо ей было рядом со своим супругом, с тем, кто должен был дать любовь и защищённость, но, к сожалению, увы.

Его мотивы были для меня китайской грамотой. Но магам они были понятны и оправдывали его в глазах общества. Более того, Калеб объяснил, что замена близнецов в супружеской постели не является чем-то неприемлемым. Они в магическом мире воспринимаются, как одно существо, и неважно, что в двух телах.

Мы покинули замок тем же вечером, и я ещё долго не могла общаться с отцом и проявлять какие-то положительные чувства по отношению к нему и дяде.