Глава 6

Бархатов махнул рукой. Заиграла музыка. Звуки мелодии долетали до Влады будто сквозь вату в ушах. Он подошёл к Стасе и, развернув её, прижал к своему телу. Рука его скользнула по её спине, замерев чуть ниже талии. Второй рукой он обхватил запястье Стаси и, притянув к губам её пальцы, поцеловал. Она попыталась одёрнуть кисть, но Бархатов повёл её в медленном танце, глядя прямо в глаза.

Горький комок в горле заставил Владу очнуться. Она отшатнулась, сделала пару шагов и тут же, поскользнувшись, рухнула в небольшой сугроб. Слёзы, еще секунду назад выступившие горячим потоком, подмёрзли и склеили ресницы. Влада забарахталась в снегу, хлюпая носом, не в силах подняться, пока не увидела протянутую руку.

Молодой мужчина не стал ждать, когда она ухватится за него. Он поднял её за локти и поставил на ноги. Влада поморщилась от боли в ступнях.

- Спасибо, - еле слышно пробормотала заледеневшими губами.

- Там нет ничего интересного, - заметил он, кивая в сторону окна.

Влада не ответила. Сейчас, когда свет упал на его лицо, она смогла разглядеть парня - охранник Бархатова. Стыд обжёг её щеки.

- Извините, - быстро проговорила Влада и заковыляла вон из парка. Она неслась, не оборачиваясь, не разбирая дороги и не обращая внимания на прохожих, в надежде, что он её не узнал.

Уже в маршрутке, скукожившись на сидении, стуча зубами от холода и нервов, Влада убедила себя, что он не только не узнал, но даже не запомнил ее ещё тогда, в центре. Она – пустое место не только для Бархатова, но и для его охранника.

Квартира встретила её звенящей тишиной. Закрыв дверь, Влада прижалась к ней спиной, смяв в рюкзаке упакованный в подарочную бумагу рождественский венок со свечками. Маленький, ничего не значащий, подарок из серии «передарить и забыть», который она купила для Милы.

Так вот, значит, как… Дочь алкоголички и неизвестного отца, глупая детдомовка, умеющая только задирать ноги и воображать из себя великую балерину, Стася Иволгина, – девушка Бархатова! Уму непостижимо…

Влада стащила с себя шарф и отбросила его в сторону, куда-то вниз, на сваленные вещи. Давно следовало прибраться, разложить одежду деда по пакетам и… Каждый раз на этой мысли Влада замирала – куда их девать? Вынести на помойку или предложить соседям? Кому нужны старые ношеные вещи?..

Скоро она сама превратится в такую тряпку – серую и неприметную.

Влада не могла представить Бархатова рядом с собой, но то, что Стася была с ним, жалило куда сильнее. Что он в ней нашёл? Или так – где он её нашёл? В какой подворотне, чёрт возьми?!

Настроение испортилось до такой степени, что Влада с трудом заставила себя принять душ и поставить чайник. Есть не хотелось. Хотелось плакать, уткнувшись в подушку, и жалеть себя. Она так и сделала – легла, отвернувшись лицом к настенному ковру, и упёрлась лбом в его колкую шерстяную поверхность. Воспоминания опять заполнили её мозг, обретая всё большую телесность. Владе даже показалось, что снова запахло гороховым супом и тушёной капустой из приютской столовки.

…После уроков Стася утянула её в сторону от остальных.

- Сейчас быстро перекусим, а потом ты оденешься и будешь ждать меня за углом, - сказала она.

- А уроки? - растерялась Влада. – Вдруг меня искать будут?..

Иволгина насмешливо прищурилась:

- Не хочешь, не ходи.

- Нет-нет, - тут же пошла на попятный Влада. – Я попробую. Скажу, что… - она не придумала того, что скажет соседкам по комнате, а потому замолчала, чувствуя мандраж от возможности улизнуть с территории вместе с Иволгиной.

По правилам следовало всегда отпрашиваться у дежурного воспитателя, но этим могли воспользоваться только те, кому уже исполнилось четырнадцать, да и причина должна была быть существенной, чтобы тебя отпустили.

Воспитатели в приюте были нормальными, но очень приставучими - как поспал, как поел, что с уроками, пойдём туда, пойдём сюда, тепло ли тебе, девица, - и всё в таком духе. Самое страшное для них было нарваться на ситуацию, в которой воспитанник решил бы пожаловаться на воспитателя или удрать. Все, конечно, планировали побег, но бежать особо было некуда, да и огрести на улице или у пьющих родственников можно было куда быстрее и больнее, чем от своих.

Воспитателям же в таких случаях приходилось писать многостраничные заявления в полицию и подвергаться обструкции от начальства. Кое-кто уходил, на его место приходил другой, который искренне считал, что справится, что педагогическое образование играет решающую роль, а знание психологии поможет найти дорожку к детскому сердцу, и прочее, прочее, прочее…

С такими, как Стася, было не просто. Она давно почувствовала вкус свободы и готова была вырвать её собственными зубами. Всем своим видом она показывала, что терпит нынешнее своё положение. О причинах она не распространялась, и при каждом удобном случае уходила из детского дома «подышать вольным воздухом».

Влада натянула куртку и спокойно вышла во двор. Девочкам сказала, что погуляет на улице. Она так и сделала – сидела на качелях, пока Иволгина не прошла мимо неё, велев идти на расстоянии. Влада замерла, уперевшись ногами в землю, а затем, соскочив с сидения, покрутила головой, зачем-то посмотрела на окна здания, и только потом, всё время оборачиваясь, кинулась за Стасей.

- Никто тебя не видел?

- Кажется, нет.

Они стояли у торца здания, перед входом в подвал, под старым толстым дубом, который являлся частью забора. Стася подошла к нему и, ухватившись за ограду, пару раз подёргала за металлическую палку. Низ её отошёл, и Иволгина юркнула наружу. Посмотрела на Владу:

- Особого приглашения ждёшь?

Влада полезла следом, хоть и не понимала, зачем и куда они уходят.

- А если заметят, что забор сломан? – догнала она Стасю.

- Конечно, заметят! – радостно заявила Иволгина. – Но не сразу. Главное, не проболтаться.

- А ты откуда узнала?

- Не скажу, - загадочно ответила Стася. – Даже не проси.

Они гуляли часа три. Зашли в большой магазин, где Иволгина долго прохаживалась вдоль витрины с украшениями и в итоге даже что-то купила. Затем она накормила Владу пирожными и мороженым в кафе, а сама выпила только чай.

Вернулись они также через дыру в заборе, но на площадке столкнулись с дневной воспитательницей, которая выглядела не лучшим образом – прилипшие ко лбу волосы, бешеный взгляд.

- Иволгина! Твою ж!.. – она схватила Стасю за плечи и несколько раз встряхнула. – Ты… ты опять?! Господи, когда же тебя отправят куда подальше от нас?!

Стася шмыгнула носом и вывернулась из её рук.

- На ужин опоздаем, - лёгкой походкой она зашагала в сторону входа в здание, махнув Владе.

Сразу же после ужина Владу вызвали в кабинет дежурного воспитателя. На неё не кричали, но те слова, которые были сказаны, заставили её расплакаться и рассказать о том, как они покинули территорию и где были всё это время. Так её воспитывала бабушка – взрослых следовало уважать и верить им. Они были в ответе за неё и желали ей счастья. Не следовало так подводить людей, у которых семьи, тяжёлая работа и громадная ответственность…

Влада чувствовала, что сделала всё правильно, ведь другой ребёнок мог бы узнать о лазе и уйти, а потом попасть в сложную ситуацию, а то и погибнуть. Но как только она оказалась в своей комнате, быстро юркнув туда, чтобы не встретиться в коридоре со Стасей, ей стало не по себе. Соседки занимались обычным делом – играли на телефонах.

- Стаська заходила. Сказала, чтобы ты нашла кое-что.

- Что нашла? – осторожно спросила Влада.

- Не знаю, - Ольга поморщилась. – Я в ее дела не лезу. Нам она сказала выйти, пока была здесь.

Влада посмотрела на покрывало, провела по нему рукой. Затем залезла в тумбочку, потом в шкаф. Пожав плечами, она села на кровать и вдруг увидела маленький свёрток из сиреневой гофрированной бумаги, который был привязан к крану батареи. Она бы и не заметила его, если бы в тот момент, когда плюхнулась на задницу, поток воздуха не раскачал бы нитку.

Влада разорвала обёртку, и к ней в ладонь скользнула серебристая цепочка, а за ней кулон в виде изогнувшейся кошки, которая смотрела на неё единственным зелёным глазом.