17

— А ты что тут делаешь? — обводила она кроваво-красной помадой рот, когда я вошла в кабинку.

Маленькая, юркая, как оса. С короткой стрижкой, ореховыми глазами и тонкой талией, она была похожа на Эшли Грин, актрису, что играла Элис Каллен в «Сумерках», и очень этим гордилась.

К несчастью, никто не помнил имя актрисы, но многие знали имя героини вампирской саги, и Филатова обожала, когда её «узнавали», говорили, как они похожи.

— Ещё нос сделаю, — мечтала она обычно, рассматривая себя в зеркале. У Элис с экрана был тонкий вздёрнутый носик, у Филатовой хищный с горбинкой нос. — И сиськи тоже сделаю. Хотя нет, сиськи мне и мои нравятся.

— Она старше тебя на десять лет, — напоминала я. — И выше на десять сантиметров.

Метр шестьдесят два, если верить интернету.

Рядом с Эшли Грин я бы, наверное, не так комплексовала, но рядом с Филатовой выглядела каланчой, из-за этого сутулилась и выбирала обувь пониже.

— Так это же она старше и выше, — откидывала Филатова со лба, крашенную яркими прядями, как у Эшли десятилетней давности, длинную чёлку. — А я, может, ещё в театральный поступлю.

Ей представлялось, актрисы ни хрена не делают и получают кучу денег. И бесполезно её было переубеждать.

— Я спросила, ты как тут оказалась? — обернулась Филатова, когда я вышла.

— Адамов пригласил, — открыла я воду, чтобы помыть руки.

— Надо же, — повернулась она. — И ты пришла? Удивила, Первушина. Ты только имей в виду, он тебя пока не трахнет, не отпустит.

— Меня должно это беспокоить? — я закрыла кран, выдернула несколько салфеток.

— А!.. Да?.. — удивилась она ещё сильнее. — Неужели решила расстаться с девственностью, подруга?

— Почему бы и нет, — пожала я плечами.

— А как же любовь? Свадьба? Что там ещё? — взмахнула она помадой. — Первая брачная ночь?

— Надоело, — выкинула я в урну смятые салфетки.

— Что надоело? — она убрала помаду в сумку.

— Всё. Мне в этом году будет двадцать два, а я…

Филатова прыснула от смеха. Не знаю, чего смешного я сказала, но она часто так делала. Вдруг начинала ржать, что бы я ни сказала, словно что-то её сильно рассмешило.

— Не обращай внимания, — ответила она. Так она и отвечала всё время.

— В туалет пойдёшь? — напомнила я.

— Не, — поставив ногу на урну, она поправляла сетчатые колготки.

На ней были коротенькие кожаные шортики, короткий топ, бесформенная майка.

В пупке поблёскивало колечко пирсинга. Тонкая цепочка с камешками, что с него свисала, словно указывала в направлении лобка, только стрелочки не хватало.

На острой ключице чернела размашистая надпись татуировки.

— А что за девчонки с тобой? — спросила я.