33

— Ты как? — у него был озабоченный вид, бутылка воды в руках и мокрое полотенце, которым он обтирал моё лицо и шею. — Вызвать врача?

— Не надо. Прости, — чувствовала я себя несчастной.

Мне было очень стыдно. За рвоту. За обморок. За слабость. За глупый страх, с которым так и не могла справиться. За его хлопоты.

И я расплакалась.

Слава сидел рядом, поил меня водой, вытирал слёзы, гладил, как маленькую по волосам, утешал, как мог.

— Прости, — стало первым словом, что я снова сказала, когда смогла говорить.

— Что за глупости, прекрати извиняться, — покачал головой Адамов. — Это ты меня прости. Я даже не подумал, что для тебя это может быть так серьёзно. Что чего-то можно настолько бояться.

— Это не страх, — покачала я головой. — Это стыд. Позор, что мне однажды пришлось пережить.

Я словно снова оказалась в том школьном дворе.

Мне было двенадцать, почти тринадцать, а мальчику, что предложил меня прокатить четырнадцать. Мальчику, который мне очень нравился, и чей отец купил даже не мотоцикл — мопед.

Культовый итальянский мотороллер Веспа.

— Помнишь, Одри Хепберн бесстрашно рассекала на таком в фильме «Римские каникулы»? — спросила я у Славы.

— Вот тот нелепый пижонский скутер? — скривился Слава.

— И я на нём описалась, — тяжело вздохнула я. — Перед всеми своими одноклассниками и зеваками, что собрались у школы. Он и прокатил-то меня немного, лишь по двору. Но вёл ужасно, наверное, от волнения, а ехал очень быстро.

— Вот так? — показал Слава, словно руль гуляет в его руках. — Я бы тоже обоссался, если кто-то разогнался и стал крутил при этом рулём туда-сюда.

— Боже, как он орал, — покачала я головой. — Ты что, ненормальная? Что ты наделала? Как я скажу отцу? А все вокруг ржали, буквально держались за животы.

— Что наделала? Лужу она наделала, — сказал кто-то. И все заржали ещё громче. Я хотела провалиться сквозь землю. Но не могла даже убежать — нас обступили плотным кольцом. На меня показывали пальцем, смеялись, отпускали грязные шуточки.

Слава тяжело вздохнул.

— И тут она протиснулась сквозь толпу. Ну-ка, заткнитесь все! На себя посмотрите. Давно перестали ссаться в кровать? Или, может, хотите прокатиться? Обвела взглядом каждого. И все замолчали. И молча расступились, когда она взяла меня за руку и сказала: «Пошли!». Она была самой крутой девчонкой в школе, — улыбнулась я сквозь слёзы.

— Оксанка? — догадался Слава.

— Оксанка Филатова, — кивнула я. — Её тоже, как тот чёртов мопед, звали Оса. Веспа с итальянского переводится «оса». А Окс всегда была такой — с острым язычком и тонкой талией. С тех пор мы и дружим. Помнишь, ты спросил: как? Вот так.

Он кивнул.

— Её и сейчас зовут Оса, — улыбнулся он. — Так, по крайней мере, мне представил её Торн. Стас Торнев, ты наверняка знаешь.

Теперь да. И раньше знала, видела, здоровалась.

Стас Торнев — брат той самой Алины Торневой, моей одногруппницы и немного подруги.

Я отдала бы год жизни, чтобы узнать, о чём Адамов в тот момент думал — у него был такой мечтательно-задумчивый вид.

Встреча с Осой навеяла воспоминания?

Но он не поделился.

— Это ты позвонил жене чиновника, что устроила в клубе скандал? — спросила я.