20. Вероника
Да что, наконец, происходит?
Господи, что происходит-то? Что творится в этой уродской транспортной компании?
Вероника дошла к себе, не глядя, прошла мимо замачивающей орхидеи (понедельник ведь!) Алёны и закрыла за собой дверь. Вот только ещё не хватало разреветься в кабинете! Но как же мерзко-то и страшно! И почему именно она? И кого спросить? И Марина, дурища, тоже как-то замешалась в это во всё, зачем? Не то, чтобы Вероника Марине сочувствовала, но одно дело — сплетни по этажам таскать и мужикам глазки строить, и совсем другое — впутываться в дело, которое чем дальше, тем отчётливее отдаёт криминалом. А у Марины приличный муж и сыну всего восемь лет.
Вообще надо взять те отчёты, что делали для Ледяного — по ремонту, по невыполненным в срок контрактам, вообще по проблемам с машинами и водителями, и самой посмотреть. На свежую голову. Только где ж её взять, ту свежую голову?
На обед она спустилась с Маргаритой Романовной и вполголоса, почти что шёпотом пересказала ей историю с колёсами. Та только диву давалась.
— За что Марине Бойко на вас, душа моя, злиться — не понимаю. Ну да, у вас должность солиднее и зарплата больше, но она ваши обязанности не потянет. С вами обедал Ледяной? Ну так у вас дела. Кстати, а только ли дела? Он не женат, вы тоже свободны уже довольно давно.
— Знаете, на девяносто процентов дела. А ещё десять — так, трёп к случаю. Он просто вежливый, а наши уже уши-то поразвесили, думают, что это прямо внимание лично к ним. А ему тупо нужна информация про всех нас. А где её проще всего получить? В личной доверительной беседе. И он отлично умеет пользоваться своей вежливостью, своей внешностью и харизмой, — раздумчиво сказала Вероника.
— У Марины, между нами, отличный муж, — сказала, глядя краем глаза на ту самую Марину, Маргарита Романовна. — И начальник, и платят ему, думаю, неплохо, и ни за что не поверю, что держит её в чёрном теле, без денег и без внимания. Вон цацками-то так и хвастается, каждую неделю что-то новенькое. Марина с ума сошла, если хочет всё порушить ради мужчины, которому она через порог не сдалась.
— А может быть, Марина вместе с Померанцевым что-то мутят с нашими контрактами? — подумала вслух Вероника.
— Этого не скажу, потому что данных нет. А надо бы получить как-нибудь.
Вероника представления не имела о том, как получают такие данные, и хотела об этом сказать. Но к их столу подошли, тень закрыла окно.
— Добрый день, дамы. Вероника Андреевна, скажите начистоту — вы умеете разговаривать на каком-нибудь языке, кроме русского? — над их с Маргаритой головами возвышался господин генеральный директор.
— По-английски, более или менее, — ответила удивлённая Вероника.
— Отлично. Тогда собирайтесь, встречаемся через пятнадцать минут в гараже и едем на переговоры.
— Хорошо, — кивнула Вероника.
Что ещё за переговоры? Утром и речи не было. Впрочем, утром было совсем не до того.
Она поднялась в кабинет за сумкой, посмотрелась в зеркало, подкрасила губы, расчесалась.
— Вы уходите, Вероника Андреевна? — спросила Алёна.
С прошлой среды она была тиха, мила и идеально исполнительна.
— Да, шеф сказал ехать с ним на переговоры. Спросил, говорю ли я на нерусских языках, — рассмеялась Вероника. — Представления не имею, с кем переговариваться. Если вдруг кто — отправляй всех к Маргарите Романовне.
— Хорошо, Вероника Андреевна, — кивнула секретарша.
Ледяной ждал её на парковке возле своей чёрной громадины.
— Помните, я рассказывал про китайца, который приехал к отцу? — начал он, когда они выехали на улицу. — Так вот, он желает детально знать про наши возможности и условия. Я пригласил Валерию Вячеславовну, она, если что, поможет с переводом. И ещё господина Емельянова. Господин Померанцев как-то очень удачно оказался занят. Не знаю, чем именно занят, но выяснять не стал, — подмигнул шеф
Серёжа Емельянов был замом Померанцева. На него обычно сваливалась вся текущая работа, а Померанцев главным образом царствовал. Ну, до последнего времени — пока вдруг за косяки отвечать не пришлось. О да, у Серёжи, во-первых, может быть зуб на Померанцева, а во-вторых, он может что-то знать о природе и сущности происходящих проблем.
— Да, мне кажется, Емельянов — удачная идея, — кивнула Вероника. — Скажите, а что будет с Чернышовым?
— А это в зависимости от того, какова его роль в происходящем. Если он виноват только во вредительстве вам по просьбе Марины свет Борисовны — это одно, отделается оплатой ремонта и каким-нибудь штрафом, чтобы в будущем неповадно было. Ну и увольнение, конечно, на кой мне такое диво в штате? А вот если он ещё и каким левым бизнесом занимается, или что там эти подлюки делают — там и посмотрим, как разберёмся. А пока посидит под охраной.
— А жаловаться не станет?
— Пусть попробует. Живо пойдёт официально отвечать за всё, что сделал, и за то, о чём только подумал, тоже, — мрачно сказал Ледяной.
Вероника вспомнила, как сидящий рядом мужчина утром ловко скрутил того самого Чернышова, мужика отнюдь не маленького и не беззащитного… и восхитилась. Что ни говори, а приятно, когда твоего обидчика так вот… скручивают. И потом ещё провели через весь десятый этаж и весь девятый, прежде чем посадить в лифт и увезти. Видимо, чтобы посмотрели все, кому это может быть интересно. Но в кафе за обедом об этом не сплетничали — Вероника старалась прислушиваться. Или сплетничали, но не в кафе, или вовсе когда она уже ушла.
Тем временем они приехали в самый центр, машину через кованые ворота пропустили к милому двухэтажному особнячку, стоящему в глубине квартала. На отливающей в лучах солнца золотом табличке значилось одно-единственное слово «Продлес». Ого, контора старшего Ледяного! Ну хоть посмотреть, как там всё устроено.
Шеф взглядом велел ей не двигаться с места, пока сам он вышел, открыл дверь и протянул руку. Подержаться за его руку было здорово, а улыбка всё равно что сама заползла на лицо. Он удивился, и улыбнулся в ответ — открыто и радостно, как мальчишка.
— Здравствуйте, — донеслось из-за его спины.
Вероника выбралась наружу, опираясь на его ладонь, и увидела невысокую девушку с утянутыми в узел зелёными волосами. Изумрудные переливы резко контрастировали с хорошим брючным костюмом и идеально белой блузкой.
— Здравствуйте, Валерия Вячеславовна, — кивнул ей Ледяной.
Дальше они шли внутрь здания, там Ледяной только успевал кивать направо и налево. Турникеты перед ними открывались сами, встреченные люди вежливо здоровались. Ледяной привёл их в кабинет, оформленный строго, но дорого — деревянные панели, паркет, мебель по виду не офисная, а какая-то приличная, на столе огромный тонкий монитор, в кожаном кресле — мужик. Мужик поднялся здороваться, и оказалось, что зовут его Владислав Павлович, он был замом Ледяного, пока тот работал здесь, а теперь выполняет его обязанности. И кабинет раньше тоже принадлежал Ледяному. Тот живо распорядился про кофе, и они успели даже выпить по чашке, а пока пили — к ним доставили Серёжу Емельянова.
А к двум тридцати отправились в конференц-зал, где уже находились самый старший Ледяной, и при нём щуплый китаец, выглядевший на фоне иркутского партнёра совсем мелким и незначительным, но очень суетливым. Буквально минутой позже появился второй младший Ледяной — Михаил.
Всех участников усадили за небольшой круглый стол, представили друг другу. Вероника не запомнила имени китайца, но подумала, что ему тоже, наверное, непросто уложить в голове, как кого из них зовут. А потом он заговорил на английском, довольно разборчиво, и оказалось, что ему для какого-то небольшого частного проекта нужна древесина под Иркутском, а ещё — в Читинской области и ещё — непосредственно в Китае, и он бы хотел, чтобы всем процессом — и добычей, и доставкой до места — занималась одна компания. И груз в Читинскую область ему нужен уже на следующей неделе. Он бы договорился о пробной партии, и в случае, если эта партия его устроит — тогда будет разговор о долгосрочном контракте.
Вероника поняла, но на всякий случай Ледяной-сын кивнул изумрудной девочке, та перевела на русский.
Далее заговорил Ледяной-отец, на превосходном, как показалось Веронике, английском — мол, а что уважаемого коллегу смущает, заключили бы долгосрочный контракт сейчас, и дело с концом. Но китаец улыбался, кивал, заверял того в своём уважении, но говорил, что хочет посмотреть — как это будет работать.
Ему стали рассказывать, как это будет работать. Сначала Михаил Ледяной говорил о добыче и отгрузке — объёмы, сроки, особенности. Потом Ледяной-отец кивнул Виктору, но тот улыбнулся и перевёл стрелки на Серёжу Емельянова. Серёжа вздохнул, глянул на Валерию, и заговорил по-русски, та переводила. Сколько машин понадобится для заявленного груза, какие, сколько времени займёт дорога. Тем временем Вероника собралась с мыслями, перевела про себя на английский все важные цифры, и когда Виктор кивнул уже ей, смогла вполне связно изложить соображения по стоимости и оплате. Успела поймать одобрительный взгляд Михаила.
Сошлись на том, что уважаемый господин Фань Чэнь (вот как его зовут…) подумает и не позже среды сообщит, что именно надумал. Потом он попросил разрешения откланяться, сообщил, что они с супругой сейчас идут в музей декабристов, и забрал с собой изумрудноволосую Валерию.
— Кофе или чего посущественнее? — спросил у всех Ледяной-отец.
Все согласились на кофе. Он позвонил и отдал распоряжение.
Кофе появился мгновенно.
— Сахар, сливки? — спросил Виктор у Вероники.
— Сливки, — кивнула она.
Сидящий с другой стороны от неё Михаил передал ей корзиночку с кремом.
Пока говорили о деталях, наконец-то по-русски, Вероника украдкой рассматривала троих Ледяных. Отец, конечно, выглядел глыбой, этакой скульптурой посреди главной площади. Крупный, лысый, с брюшком, из-под кустистых бровей смотрели серые глаза — такие же, как у обоих сыновей. Только Михаил был темноволос и худощав, а Виктор — массивный, как отец. Все трое могли похвастаться красивыми кистями рук, с длинными пальцами и хорошей формы ногтями. У отца и младшего сына в нужных местах красовались обручальные кольца, у Виктора не было ничего. Михаил обладал ещё и красивейшими ресницами — густыми и длинными. Впрочем, Вероника поняла, что у Виктора не хуже, просто не такие тёмные, вот и не бросаются в глаза.
Когда дело дошло до неё, она высказала все соображения — сколько денег просить, какая прибыль всех бы устроила и какие могут быть риски. Впрочем, о главном риске она не сказала ничего — кто их знает, этих Ледяных, что они там между собой обсуждают, а что — нет.
Далее оказалось, что Серёжа остаётся что-то обговорить с Михаилом, а они с Виктором возвращаются к себе на Верхнюю Набережную. Ледяной-отец очень вежливо распрощался с Вероникой, поблагодарил за соображения по делу, отметил её знания английского — молодец, мол, правильно, переводчики — дело хорошее, а если человек сам слышит и может сказать, то это ещё лучше.
И только в машине их личный Ледяной спросил:
— Что думаете, душа моя Вероника Андреевна?
— Обо всём, что обсуждали? Что нам это сейчас как дар небес. Только если не запорем.
— Вот, если не запорем. На эти рейсы поставим только тех, кто ни разу не попадал ни в какие проблемные ситуации. Если Емельянов не понял, скажу ему предметно, когда вернётся. На все машины поставим датчики, и пусть программисты запустят ну хоть какую версию карты, будем отслеживать. Афишировать этот момент не хочу, пусть водители не знают, что за ними будут следить. Но пообещаю премию всем, если в срок и без косяков.
— Должно сработать, — вздохнула Вероника. — Я, правда, уже придумала, куда деньги девать, которые нам за это заплатят. Никогда так не делаю, но в последние дни просто не могу удержаться.
— Понимаю вас, — усмехнулся он. — Тришкин кафтан, будь он неладен. В этой связи как мы впишемся в корпоратив?
— Как-то впишемся. Часть платежей уже прошла, делали заранее и понемногу. Оплачена база, внесена предоплата за еду и обслуживание, что-то заплатили ведущему и звукачу, остальное потом, в понедельник. Оплачено оформление. Автобусы наши. Кстати, я слышала, вы затормозили счёт на охрану этого всего?
Охрану нанимали в агентстве, в одном и том же уже пару лет.
— Да, ну их. Охранять будет Михаил Григорьевич и его люди, это отцовская служба безопасности. Тем более, что отец собирается быть, да ещё и с Полинькой.
— Полинька… это ваша мама? — удивилась Вероника.
— Ага, — кивнул он и улыбнулся. — Совершенно необыкновенная. Я вас представлю. Должна же она знать моих самых лучших сотрудников, — подмигнул он.
А Вероника не нашлась с ответом.