62. Вероника
И это будет финал твоих придуманных стран
Вероника втянулась — как кошка в пылесос, так говорила Маргарита Романовна. После работы она ехала в больницу, и он ждал её, и они сидели дотемна — из его палаты гостей не выгоняли. Вик даже по телефону не хотел ни с кем разговаривать, ни на каком языке, говорил всем — позвонит потом, сейчас занят. И так каждый день, и выходные пришли и ушли, и до следующей пятницы. Жизнь как-то устаканилась, и Вероника в ней — тоже. Дом был в другой стороне, дома встречал кот, они с котом сидели на балконе, пили чай и смотрели на ночной город. На дневной и даже вечерний — не получалось, не хватало времени.
Врач говорил, что всё идёт, как надо, и если так и будет — то на следующей неделе выпустит домой. Пока не на работу, нет, но дома же и стены помогают, так?
В конторе все отчаянно работали. Гулявшая по обоим этажам сплетня о том, что злобный Михаил Валентинович сейчас выгонит самых неугодных, а про остальных потом всё расскажет Виктору Валентиновичу, когда того выпишут, и им придёт хана, самозародилась где-то между кадрами и бухгалтерией. Вероника поглядывала на народ и посмеивалась про себя. Ничего, пусть боятся, им полезно.
Вышел из больницы Дима Померанцев. Офигел от всего, что случилось, пока его не было. И от актуального начальства тоже офигел. Майк вызвал к себе его, Емельянова, Жанну и Веронику, и показательно потыкал носом в кое-какие мелкие косячки позапрошлой недели. Потыкал крайне вежливо, но очень обидно. Дима только ртом воздух хватал. А Майк добавил, что ещё одна проблема — и он больше не заместитель генерального директора, а один из менеджеров по логистике. И отправил их с Емельяновым разбираться, что и как.
— Как вы думаете, дамы, может быть, они там погрызут друг друга, и лишнее отомрёт само? — подмигнул им с Жанной Майк, когда за представителями отдела логистики закрылась дверь.
— Хорошо бы, — усмехнулась Жанна. — Михаил Валентинович, я пошла, а счета на подпись сейчас с кем-нибудь отправлю.
— Ок, — кивнул он. — Ник, кофе?
— А давай, — за неделю они раза три сидели вместе над кучей бумаг с кофе, и Вероника подозревала, что местные длинные языки работали вовсю.
Анна Константиновна принесла кофе и свежайшие пышки из булочной в соседнем доме.
— Я тут нашёл удивительное — Вик что, прикрывал какие-то платежи сам? — он сощурился, как кот, и смотрел очень пристально.
— Да, в самом начале. Денег не было от слова «совсем», потому что добрые люди не доехали в срок, а платить нужно было кровь из носу. И он сказал, что это его имущество, и пусть пока так, а потом отобьём.
— И как? Отбили?
— Пока нет, но в сентябре — возможно. Я очень надеюсь. На самом деле, с заказами стало поживее и пожирнее.
— Это хорошо, — улыбнулся он. — Значит, ещё не всё пропало и не совсем капец, что бы там Вик себе не думал.
— Нет, в целом стало лучше. Если бы не отдельные моменты. Скажи, почему ты с ними всеми так убойно вежлив?
Майк рассмеялся.
— Полинькина школа. Ты ведь можешь представить, как она относится к отдельным отцовским словам и выражениям? Так вот. И когда в детстве она ловила кого-нибудь из нас за сквернословием, то заставляла подобрать не менее пяти синонимов, только без матерных слов. Фраза могла быть любой длины, но — чтоб без потери смысла. Если мы возражали — то должны были придумать десять. Сейчас что-то подобное претерпевают наши Сашка и Аннушка. Кстати, сказать пять фраз надо было на том языке, на котором ругался, иначе не прокатывало.
Вероника хохотала. Потому, что живо представила.
— Она у вас никогда не ругается?
— Нет, — улыбнулся Майк. — Никогда, ни при каких обстоятельствах. И мы при ней, соответственно, тоже. Ну и в публичных случаях, ясное дело. Я думаю, что достаточно здесь всех покусал, чтобы на меня обиделись и как-то нестандартно себя повели. И тут мы их поймаем, кто бы они ни были.
— А вдруг они опять будут стрелять или похищать?
— Мы ж все под присмотром. А отстреляться и я могу, не только Вик, — он сделал большие глаза, распахнул полу пиджака и показал пистолет под мышкой.
Да ему это нравится, поняла она. Вот ведь!
После обеда Вероника зашла за очередными документами в бухгалтерию. Там, похоже, занимались традиционным — сплетничали о братьях Ледяных.
— Вероника Андреевна, вы же с ними накоротке, скажите, а когда приедет невеста Виктора Валентиновича? — спросила Лариса Петровна.
— Кто? — изумилась Вероника.
Какая такая невеста?
— Ну как же, племянница его матери. Вы что ли не слышали? Да все уже знают, это Сашенька же Татарникова рассказала. Её отец посватался к его отцу, ну, в смысле — Сашеньку посватал. То есть попытался. Потому что его отец извинился и сказал — увы, Виктор Валентинович давно помолвлен и скоро свадьба. Невеста — из настоящей аристократической фамилии, с титулом, представляете? Уж конечно, если там всё так, то куда нашей Сашеньке? Она, конечно, красоточка, но им, поди, одной красоты мало, и денег тоже, нужно и обхождение, и происхождение.
Вероника поняла, что подвисла. А подвисать нельзя. Она поблагодарила Ларису Петровну за интересную новость, отдала Жанне очередной счёт и тихо закрыла за собой дверь.
— Веронику-то Андреевну можно было и не спрашивать. Она ж вообще не по этой части, у неё под носом можно трахаться, а она и не заметит, всё о работе будет думать, — Лариса Петровна сегодня просто сама доброта. — Она потому и не замужем до сих пор, хоть и красивая.
Дошла до своего кабинета, даже что-то ответила Ольге. Затворила дверь в приёмную, оперлась на неё и выдохнула. А потом вдохнула.
Потому что реветь на работе финансовому директору компании тоже нельзя.