Три года спустя. Линни
Я незаконною фигурою вступил в игру
Возвращение в Листвянку всегда было для Линни возвращением в детство. Возвращением в то лучшее, что было в детстве. Подняться на горку, посидеть на берегу Байкала, побросать камешки в воду. Побродить по родительскому дому. Встретиться с братьями и их домочадцами. И с друзьями, которых с каждым годом оставалось в Иркутске всё меньше, но всё же пока ещё было, к кому завалиться в гости.
Линни проснулась и просто валялась — ну каникулы же, в самом деле. И плевать, что пять часов, она только сегодня утром с самолёта. И вообще, дома-то ещё только одиннадцать, даже полудня нет. Для выходного — самое то.
На улице, под открытым окном болтали дети — Аннушка, Сашка и кто-то ещё, наверное — друзья Сашки. Обсуждали, сколько пирожков нужно добыть Аннушке на кухне — из всех детей, старших и младших, ей это удавалось лучше всего.
— Восемь! Всем по два!
— Да ну, по два тебе, и так жирный, треснешь!
— Сам треснешь!
— А мне? А мне-мне-мне?
— А рука в говне! И вообще, нехрен орать, мама спит!
Линни тихонько засмеялась — эта последняя реплика принадлежала, ясное дело, Анне, вежливой воспитанной девочке, лучшей ученице своего класса в закрытой женской школе при монастыре Санта-Магдалена ди Маре, что недалеко от Рима. И хорошо, что её не слышат строгие преподаватели, в конце-то концов, у ребёнка тоже каникулы. Опять же — помнит, что мама спит, чудесная девочка.
Тем временем экспедиция за пирожками началась, и под окном стало тихо. Линни встала, привела себя в божеский вид и отправилась вниз.
Тётя Нина заохала, крикнула кому-то, чтобы поставили кофе, и сунула в руки тарелку с выпечкой. И велела идти в гостиную — мол, там как раз Вероника чай пьёт.
Веронику Линни не видела с Нового года, когда они с Анной ненадолго приезжали в Иркутск. Надо сказать, выглядела Вероника плохо. Как половина от той, прежней, которую Вик нашел на работе и привёл в их семью. Нет, всё понятно, дети-погодки и никакого здоровья не осталось, но всё же!
Вероника дремала. Линни хотела уже уйти на кухню, но задела стул, тот скрипнул, Вероника проснулась.
— Ой, Линочка, привет! — она встала и обняла Линни.
— Привет. Что, совсем всё плохо?
— Да просто зубы у Наташи, — отмахнулась Вероника. — Это же не навсегда.
— А Таня?
— Таня с Андрюшей гуляют. Наташа с Таней не остаётся.
— А сейчас? Спит?
— Куда там! Полина Николаевна, всех ей благ, отпустила меня поесть.
— Мама супер, — согласилась Линни. — Могу я потом попробовать, хочешь? Фирменная колыбельная усыпит любого младенца.
— Ох, я уже на всё согласна. Как это — побежала мышка-мать тётю кошку в няньки звать. Приходи к нам, тётя кошка, нашу детку покачать. Видишь — одни детские стихи в голове остались.
— Это пройдёт, — кивнула Линни. — Вот на работу выберешься — и пройдёт.
— Да какая тут работа, — махнула рукой Вероника. — На моём месте совсем другой человек.
— Ой, можно подумать, для тебя в «Продлесе» места не найдется! Не поверю, — покачала головой Линни.
— Не знаю. Я ж не хочу никого двигать только потому, что я невестка хозяина.
Тётя Нина появилась с большим кофейником на подносе.
— Лина, детка, отнеси отцу кофе, будь добра. Ни одних рук свободных нет! Заодно и себе возьмёшь.
— О, не вопрос, — Линни подхватила поднос. — Он в кабинете?
— Да, просил принести туда.
Линни подмигнула Веронике и отправилась наверх.
— Тук-тук-тук, пришёл страшный кофейный зверь, он уже выпил весь кофе в доме и пришёл сюда в поисках самой маленькой и самой вкусной чашечки, — пропела Линни низким грудным голосом.
Дверь кабинета отворилась, отец пригласил её зайти.
— Ты уже встала, детка? Всё хорошо?
— Отлично, папа, когда я здесь, у меня всегда всё отлично, ты же знаешь, — Линни поставила поднос на стол и поцеловала отца.
Разлила кофе — ему крепкий чёрный, себе крепкий со сливками. Пододвинула к нему тарелку с блинчиками и розетку с топлёным маслом. Себя тоже не забыла.
— Папа, проблемы? — отец выглядел так, как будто — да, проблемы.
— Ещё какие, детка. Юра в больнице, инсульт.
Юрий Васильевич был финансовым директором и одним из трёх китов отцовского «Продлеса», наравне с отцом и Михаилом Григорьевичем, шефом службы безопасности.
— И какие прогнозы?
— Да какие бы не были, семьдесят два года — не сахар. Даже если он и выйдет работать, то явно уже не в полную силу, и когда это ещё будет. И где я ему сейчас замену найду?
— У него зама не было?
— Был, но… у него сложно с принятием решений. Боится. Я, конечно, посмотрю ещё на всех, кто там остался, пристально, но… Грустно, детка.
Мысль пришла сама, и уходить не хотела.
— Папа, не обижайся, я сейчас гадость скажу.
— Что это ты, можно сказать, с порога — и гадость? — усмехнулся отец.
— А то. Ты всё время твердишь о вреде нецелевого использования ресурсов. А у тебя в доме сидит неплохой, как я понимаю, финансист. Сидит уже в полупризрачном состоянии, того и глядишь — совсем истает.
— Ты что ли о Веронике?
— Именно. Если она как-то управлялась с рассыпающейся компанией Недолюбова, то уж с твоей, где порядок, наверное справится!
— А дети? Андрюша с Наташей?
— Уж не говори мне, что целый дом не справится с двумя детьми! Опять же, я ж предлагаю не на Северный полюс её отправить, а всего лишь на работу тут же в городе. Глядишь — и она себя лучше почувствует.
— А с ней ты говорила? — нахмурился отец.
— Да, но не об этом. Я ж вот только от тебя о проблеме узнала.
— Хорошо, предложение принимается, — он даже посветлел лицом.
Дверь отворилась, и появились как раз те, кто и был нужен — Вик, приехавший с работы, и Вероника. Молодцы они, несмотря на все сложности, друг другу не опротивели — смотрят в глаза и улыбаются.
— На ловца и зверь, как говорится, — кивнул довольный отец. — Располагайтесь, наливайте кофе и слушайте меня. Виктор, про Юру слышал?
— Краем уха, только что нездоровье.
— Инсульт. По этому поводу мне нужен толковый финансист, которому я смогу всецело доверять. И я думаю, что это Вероника.
Вик рассмеялся.
— Видела нашего отца в действии? Любуйся.
А Вероника только хлопала глазами.
— Да я же считать уже разучилась, за два последних года. Какой из меня теперь финансист!
— Очень хороший, — улыбнулся отец.
Улыбнулся так, что не ответить было невозможно, он умел так всегда, и Вик с Майком тоже, и Сашка уже умеет, и Фёдор, и даже маленький Андрюша.
— Я очень сомневаюсь. И дети? Как дети?
— Ты думаешь, что семья не присмотрит за двумя детьми? Я думаю, мы коллективно как-нибудь справимся, — сказал отец. — По этому поводу слушай, дорогой старший сын: бери в охапку жену, вези её на две недели куда хочешь, но чтобы выспалась, откорми, приведи в порядок и возвращай обратно. Будем потихоньку вводить её в курс семейного дела.
— Ты даёшь мне отпуск, — рассмеялся Вик.
— Скорее, отправляю в командировку, — подмигнул отец.
А Вероника сидела, вертела головой, переводила взгляд с одного на другого, и, похоже, не верила, что это происходит с ней.
— Лин, ну хоть ты-то скажи, все ж с моими детьми повесятся!
— Знаешь, — сказала Линни, — я та ещё мать-ехидна. Я отдала единственного ребёнка в школу в пять лет, и тому ребёнку это пошло только на пользу, потому что я бы столько всего доброго в эту голову никогда бы не вложила. У меня самой столько нет. И терпения столько нет. Поэтому — привлечение сторонних специалистов.
— Если только так, — она не верила, она всё ещё не верила.
— Всё, — сказал отец. — Ступайте, и соображайте, куда поедете. На остров хотите?
О да, у папы есть остров. В тёплых морях. Он ездит туда с мамой, и больше там не бывает никто, такова его воля. Похоже, идея пришлась ему очень по душе, раз речь зашла об острове!
— Я не знаю о чём речь, но вы все так сияете, что я согласна, — сказала Вероника.
— С возвращением в мир взрослых людей, — подмигнула Линни. — И вообще, я приехала и хочу по этому поводу праздник. Пойдёмте уже? И тащите всех моих племянников, какие есть в доступе, если не спят — пусть пеняют на себя, будут сидеть с нами и радоваться!
Отец допивал кофе с довольным видом, а Вик с Вероникой вышли за дверь.
Звонка слышно не было — у Вероники телефон уже давно в беззвучном режиме, чтобы случайно не разбудить кого-нибудь из детей. Но Линни услышала, как она ответила.
— Да, мама, привет. Давай, мы поговорим с тобой немного позже? Знаешь, у меня тоже есть новости. Мы уезжаем на две недели. А дети останутся в Листвянке. С Таней и всеми остальными. Ничего страшного, созвонишься с Полиной Николаевной и приедешь к ним в гости, Володя тебя свозит столько раз, сколько надо. А Катерина сама справится, не маленькая. А я вообще на работу выйду, как вернусь. Ничего, ты сама всё время говорила, что хватит уже дома сидеть. Я тоже тебя люблю, но позвоню позже, тогда всё и расскажешь. Сейчас нужно поесть и ещё кое-что сделать. Пока.
Вероника пошла вниз, что-то говоря Вику про детей. С улицы донеслись визги — Аннушка учила кого-то жить. В приоткрытую дверь протиснулся местный котриарх Барс и запрыгнул папе на колени.
Жизнь продолжалась, и делала это не худшим образом.
Иркутск — Италия, июнь-ноябрь 2019.
Конец