Эпилог

– Знаешь, я не удивлена, что вы в итоге женитесь по залету, – пьяно хихикает жена Жеки Лиля, проливая мартини на свое платье и совершенно не замечая этого. – Фед не из тех, кого легко затащить в ЗАГС.

– Вообще-то, – с грустной улыбкой признаюсь я. – Мы уже планировали когда-то свадьбу. Просто держали это в тайне, чтобы потом ошарашить вас. Мама помогала мне, но после ее аварии мы все отменили.

– Ох, Ваня, как жаль! – тут же куксится Лиля, в пьяном состоянии становящаяся очень плаксивой. – Прости меня, пожалуйста! Я такая бескакная! Тьфу ты, бескакная! Бес-как-ная. Черт, ну вы поняли!

Мы все смеемся, после чего Ася аккуратно заменяет мартини Лили безалкогольным коктейлем. И я, и жена Алекса Лена, обе беременны, так что на нашем девичнике алкоголь пьют лишь Ася с Лилей. Последняя – многодетная мамочка, так что пользуется возможностью, выдающейся ей слишком редко, по полной, в отличие от потягивающей весь вечер единственный бокал вина Аси.

– Вообще-то девочки, ваши костюмы подружек невесты сшиты по дизайну, который я придумала для мамы на мою свадьбу, – делюсь еще одним откровением, потому что сегодня у меня явно сентиментальное настроение. – Мне хотелось почтить ее память таким образом.

Моя сестра тоже будет подружкой на свадьбе, и она единственная знала, что их костюмы должна была носить мама. Сегодня она не смогла прийти из-за температурящего сына, но на свадьбе я знаю, что Варя будет рядом. Мы все еще не очень близки, но я люблю свою сестру.

– Ну вот, вы меня все-таки довели до слез! – кривит рот Лиля, вытирая щеки. – Ты придумала шикарный наряд для своей мамы, Ваня, ей бы понравилось.

– Ты молодец, – шепчет Ася мне на ухо, обнимая за талию. – Я знаю, что тебе это нелегко дается.

Конечно, она знает. Иногда мне кажется, что Ася видит меня насквозь. Она так же удивлена моей внезапной откровенности, как и я сама.

– Ну что Ваня, за тебя и Феда! – разряжая обстановку, поднимает свой сок Лена. – Я все еще к нему привыкаю, хотя за столько-то лет уже пора, но думаю, вы будете очень-очень счастливы вместе, потому что раз ты до сих пор терпишь его замкнутую задницу, значит, с ним не все потеряно.

– Это Лена тактично не сказала, что ты почти такая же замкнутая, как и он, и только поэтому вы так хорошо уживаетесь вместе, – хихикает Ася, получая толчок локтем от смущенной Лены.

– Ну, не только из-за этого, – с намеком улыбаюсь я, совершенно не обидевшись. – Он еще просто незаменим в некоторых вещах.

Я понимаю, что друзья многое не знают о нас с Федом, потому что мы не делимся личным, но это даже забавляет меня – то, что они постоянно строят какие-то догадки и чаще всего ошибаются. Они ведь реально считали, что мы в конечном итоге разойдемся. Но вот он итог: послезавтра мы поженимся, а через шесть месяцев у нас появится ребенок.

До сих пор не верится, что мы столько тянули со свадьбой, просто отложив ее на дальнюю полку. Почти три года. Зато теперь я гораздо более спокойный и счастливый человек, который смог проработать свои страхи и найти цель в жизни, которую не диктует желание угодить или доказать что-то родителям.

Мой папа после смерти мамы продал компанию и решил провести остаток жизни, наслаждаясь ею, что просто шокировало всех, кто знает этого неисправимого трудоголика. Я даже не испытала боли, когда осознала факт того, что компания, которую я мечтала возглавить долгие годы, перешла в совершенно чужие руки, ведь на тот момент занималась своим, набирающим обороты, брендом. Не сказать, что мои свадебные платья сделают меня очень богатой, но я постепенно зарабатываю себе имя, а самое главное – люблю свое творчество, свое детище, и занимаюсь этим больше для собственного удовольствия, хотя и для моей амбициозной части находятся сложные задачки.

Просидев с девчонками до поздней ночи, я возвращаюсь домой ближе к полуночи, где меня уже ждет Фед, трезвый, как стеклышко, несмотря на то, что и у него сегодня был мальчишник, и помогает раздеться и дойти до душа, потому что я никакая от усталости.

– Ненавижу эту постоянную сонливость! – жалобно стону я, пока он методично намыливает меня мочалкой с гелем для душа. – Почему ты такой бодрый? И трезвый.

– Потому что если бы я не был трезвым, то Жека получил бы размазню, вместо четко набитой тату, а я все-таки дорожу своей репутацией.

– Они что, заставили тебя работать в твой собственный мальчишник?! – возмущаюсь я.

– Не-а, я сам вызвался, – чмокает меня в губы Фед, чему-то улыбаясь. – Жека проиграл спор и в наказание получил русалку с лицом одной известной порноактрисы. Лиля его за это убьет.

– А она ее точно узнает? – сомневаюсь я.

– Точно-точно, они вместе смотрят эти фильмы, ты разве не в курсе?

– Теперь в курсе, – ухмыляюсь я, давая понять, что он выдал то, чего говорить мне не следовало.

Конечно, я спрошу об этом Лилю, учитывая, что она сама постоянно нарушает мои личные границы. Не то, чтобы я осуждала их с мужем увлечение. Я не ханжа и сама смотрела такие фильмы, даже с Федом вместе, но очень редко, под настроение. Нас обычно заводят совсем другие вещи…

– Ну вот, если ты меня выдашь, Жека мне это не скоро забудет, – с досадой говорит Дубов, смывая с меня гель.

– Ничего, ваша дружба это переживет, – зевая, отвечаю я. – Все, теперь высуши меня и отнеси в постельку, раз уж ты трезвый.

– Да, ваше величество, – хмыкает он, послушно беря полотенце.

Он вообще стал очень заботливым с тех пор, как беременность начала выкачивать из меня все силы. Может, чувствует свою вину, ведь он так старался, кончая в меня снова и снова, после того, как я поработала над своей фобией вместе с психологом, и мы отказались от презервативов. Правда, недолго длилась лафа, ведь всего через несколько месяцев внутриматочная спираль нас подвела и я незапланированно забеременела. Но ни негатива, ни страха это во мне не пробудило. Наверное, время пришло, но я очень быстро осознала, переварила и обрадовалась этой новости. Как и Фед, который больше беспокоился о моей реакции.

– Как у вас все прошло с девочками? – спрашивает он, когда мы ложимся в постель после того, как он собственноручно сушит феном и расчесывает мои волосы. – Никаких безумств?

– Лиля немного перебрала, – снова зеваю я. – Это был самый неинтересный девичник в мире. Если не считать подарков. В основном белье, но есть и кое-что из инвентаря.

– Что-то, что мы еще не использовали? – заинтересовано поднимает брови Фед.

– Не смотри на меня так, сегодня никакого секса! – предупреждаю я. – Завтра все покажу, а сейчас спать!

– Да спи уже! – с досадой вздыхает он. – Зачем вообще подняла эту тему, я и так был на взводе после душа.

– Бедненький, ну прости! – щипаю его за щеку, как маленького. – Завтра все будет, обещаю.

– Не верю, завтра ты будешь думать только о свадьбе и метаться, проверяя, все ли идеально, – фыркает Фед. – Но в брачную ночь держись, Стужа, я тебе поблажек не дам!

– Это ты держись, Фед… – устраиваясь поудобнее у него под боком, бормочу я. – Я сама с тебя не слезу.

***

– Я люблю тебя! – глядя на нашего только что родившегося сына, хриплым от эмоций голосом, говорит мне Фед, целуя в лоб.

Я едва держу глаза открытыми, но не могу перестать смотреть на наше маленькое чудо, устроившееся на моей груди. Наш сынок. Крошечный, волосатый малыш, причмокивающий своими пухлыми губками, впервые в своей жизни позавтракав маминым молоком. Он немного несуразный, какой-то помятый, и откровенно говоря, не слишком миловидный, но я все равно не могу перестать смотреть на него, как на самое красивое существо в этом мире. Наверное, так и проявляется материнская любовь.

– Уложи его, пока я не уронила, – прошу мужа, потому что сил в моем теле не осталось вообще.

Фед, который старательно учился, как правильно держать ребенка, на подушках и мягких игрушках, думая, что я не знаю его «тайны», аккуратно берет малыша и садится с ним в кресло, не желая выпускать из рук, и я его понимаю. Я и сама не могу перестать смотреть на них, хотя кажется уже просто нереальным пытаться не заснуть, когда я даже с открытыми глазами уплываю из сознания. Так в итоге и засыпаю, несмотря на дикую усталость, не желая переставать смотреть на своего сыночка, которым своим появлением подарил мне тот вид счастья, в котором мне казалось, что я не очень-то и нуждаюсь.

– Не уверена, что захочу снова пройти через пытку под названием роды, но я рада, что он у нас появился, – признаюсь Феду позже, когда мы впервые привозим сына в наш дом.

– Я тоже рад, что ты передумала насчет «не хочу детей», Стужа, – говорит он, потираясь носом о пухлую щечку малыша. – Но даже в благодарность за этого крикуна я не позволю тебе назвать его Иваном без перспективы когда-нибудь родить Станислава.

– Дубов! – возмущаюсь я, потому что мы спорим об имени уже месяц, начав еще до его рождения.

– Нет, мой отец нам этого не простит, – решительно качает головой Фед.

– Ты не заставишь меня шантажом обещать родить еще одного, – предупреждаю я, твердо намеренная назвать сына Иваном, чтобы называть его Ваней. Это кажется мне забавным, мать и сын – оба Вани. Наверное, с возрастом я становлюсь похожа на своего отца, раз мне в голову такое вообще пришло. Я ведь ненавидела раньше свое имя! – Дядя Стас должен быть удовлетворен тем, что он получит вашу фамилию и имя моего отца. Или назовем его каким-нибудь Степой или Петей, а фамилия будет двойная Стужев-Дубов.

– Да ты издеваешься! – начинает заводиться Фед. – Какой Стужев-Дубов?! Это даже звучит абсурдно!

– Вот он и получит мое имя и твою фамилию! – показываю ему язык. – Ваня Дубов – хорошо ведь звучит?

И нет, мы не сходимся ни на одном из вариантов, которые нравятся мне или ему. В итоге, сына называем не Иваном и не Станиславом, но фамилию он носит Стужев-Дубов. Как бы непривлекательно она не звучала. Таким образом, и волки сыты, и овцы целы, то бишь наши папы больше не играют в перетягивание веревки, пытаясь отбить право дать внуку именно свое имя или фамилию.