Глава 31

Злата

Никита с серьезным видом вытаскивает телефон из кармана пиджака и включает на полную катушку свою подборку.

В столовой раздается драйвовая композиция.

Сначала она разрывает застывшую тишину, а потом неожиданно складывается в лирическую мелодию с цепляющими за душу словами на английском. Струится вместе с ритмом, как водопад.

Я знакома с этой песней. Ее название гласит: «Начало чего-то прекрасного». Я часто слушала ее на повторе. В свое время это был хит:

Боже, никогда бы не подумала, что Горский такой романтик.

Боец с огромным, открытым сердцем и сильными руками.

Не сводя с меня внимательного взгляда, Никита подходит ближе и, словно ненароком, мягко берет меня за руку. Его другая ладонь легко ложится мне на поясницу — настолько бережно, будто я фарфоровая для него. В этом жесте — невидимая сила, от которой по спине расходятся электрические разряды.

Легкий, почти неощутимый рывок — и он притягивает меня к себе, осторожно прижимая к своему горячему телу.

— Ты мне доверяешь? — шепчет он, глядя мне в глаза.

Я киваю, не до конца осознавая, что происходит на самом деле.

Нас будто подхватывает невидимая волна: двигаемся плавно, гибко, в едином сложенном ритме. У меня кружится голова — то ли от запаха его горьковатого парфюма с теплыми древесными нотками, то ли от самого ощущения, что мы вдвоем в этом огромном мире, растворяемся в музыке и друг в друге, словно одно целое.

Я опускаю лоб ему на грудь, ощущаю ровное биение сердца. Он ведет меня уверенно, но бережно. Я вслушиваюсь в музыку, чувствую, как его пальцы мягко проводят по моей оголенной спине, отчего по коже бегут мурашки. Я ловлю себя на мысли, что мне с ним спокойно и тепло, будто так всегда и должно было быть. Даже когда он проделывает неожиданный пируэт, наклоняя меня назад, корпусом своим подавляя и подчиняя танцу.

Я запоздало вцепляюсь в рубашку на его спине, кажется, теряю равновесие вместе с рассудком, а он крепко держит. Как пушинку. Не выпуская из рук.

Нависая надо мной, Никита смотрит так пристально, будто собирает все мои тайные мысли.

Дыхания сбиваются. Между нами почти не остается воздуха. Его темные, устремленные прямо в душу глаза не отпускают меня ни на секунду. От этого сердце колотится в висках еще сильнее. В кончиках пальцев ощущается покалывание. Горячий трепет медленно растекается по груди, и я нервно сглатываю, не в силах отвести взгляд от глубины затягивающих на дно омутов.

«Я скажу то, что должен сказать и надеюсь, что тебя не испугают мои слова», — в пространстве фоном витает драйвовый голос исполнителя. — «Не хочу, чтобы ты меня неправильно поняла, но я начинаю верить, что это может быть началом чего-то хорошего…»

— Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, принцесса. Запомни это, — Никита касается моих губ жарким хрипом. Его слова звучат так серьезно, словно он предчувствует нечто неизбежное. — Доверяй мне, как себе. Поняла?

Я тихо сглатываю и послушно киваю, не совсем соображая, о чем он.

«Что он хотел этим сказать?» — размышляю я, и тут же мои мысли рассыпаются, когда Горский резко возвращает нас в исходное вертикальное положение.

Мир снова оживает. Пространство немного кружится. Я делаю глубокий вдох, вцепляясь пальцами в его каменные плечи, а затем в шею. А он еще крепче прижимает меня к себе, словно свою собственность, и кружит в последнем припеве. Плавно и чувственно. Я инстинктивно следую за ним, повторяя его движения. Сердце в висках колотится как ненормальное. Мои пальцы на его затылке едва заметно дрожат.

— Все будет хорошо, Златка. Все когда-то устаканится… Ты сильная девочка… Ты же Алиева, — повторяет Никита, на этот раз совсем тихо, касаясь губами волосков на моем виске.

Мои ноги превращаются в вату, драйвовая лирика дергает за струны души, доводит до дрожи, разбегаясь по телу наэлектризованными мурашками. Я испытываю калейдоскоп разнообразных эмоций. При этом в груди шевелится что-то смутное, заволакивающее неприятным предчувствием.

Почему он это сказал?

Зачем?

Мозг снова захватывает текст песни, набирая силу на самых ярких, кульминационных нотах:

Когда последние аккорды стихают, мы останавливаемся нос к носу. Я ловлю взгляд Горского. Он медленно опускается на мои приоткрытые губы, и на миг мне кажется, что Никита вот-вот поцелует меня… Горячее дыхание мужчины касается моего рта, осталось стереть последний миллиметр и попробовать вкус, но мой телохранитель отчего-то сдерживается. Его пальцы ненароком проходят вдоль моего копчика, задевая цепочку камней на стрингах. Напряжение между нами нарастает. Сердце вырывается из-под контроля. Я с силой вцепляюсь пальцами в плечи великана, чтобы не терять контакт с реальностью.

Лицо Никиты так близко, в миллиметре от моего, что я забываю дышать.

— Пожалуй, на этом закончим, — хрипит Горский, словно только что очнулся.

Отступает от меня на шаг и тяжело вздыхает.

Торопливо отвожу взгляд и начинаю собирать пустые тарелки, гремя ими на взвинченных нервах. Тело от его прикосновений горит.

Боже, я окончательно свихнулась.

Сначала Андрей, теперь этот…

Зачем я с ними флиртую?

— Спасибо за вечер, Ник, и за…. — я запинаюсь, пытаясь подобрать нужные слова, — и за цветы тоже, и за этот… невозможный танец. Правда.

— Давай помогу стол убрать, — как всегда опережает меня с решением.

— Нет, нет! Не стоит, — мой голос предательски садится.

Повернувшись к нему, я растягиваю неловкую улыбку.

— Иди, Горыныч, я сама справлюсь. Правда.

— Ладно. Тогда до завтра, принцесса, — говорит он, задерживая на мне пристальный взгляд.

Его внимательные глаза излучают тепло и мягко смеются мне в ответ.

Да он дразнится, паршивец!

— До завтра, Мамуля, — тянусь губами к его колючей щеке и оставляю на ней невидимый след от поцелуя. — Спасибо тебе за все!

— И тебе спасибо за вечер, Злата. И за бомбический ужин тоже.

***

Песня, под которую танцевали Горыня и Златка:

* Start of Something Good исполнителя (группы) Daughtry