Глава 5

Злата

Ступаю на трап бизнес-джета, и меня сразу окутывает холодный апрельский ветер. Становится неуютно и зябко.

За последние пять лет я адаптировалась к теплу, к солнечному Средиземноморью, к ласковому лазурному берегу.

В родных краях все иначе. Здесь своя реальность.

Иные люди, иная жизнь, другие ценности.

Земля вертится по-другому, и время летит, как сумасшедшее, не застывая на месте…

Запрокидываю голову — серое небо нависает свинцовой тяжестью. Грозовые облака вот-вот разразятся ливнем. Даже на губах чувствуется металлический привкус озона.

Типичная погода для родного города, но не мое это…. Холод и сырость — не мое…

Налетевший ветер пробирает до костей, задирая подол тонкого тренча и обнажая колени. Хлещет волосами по лицу. Ежусь, спускаясь по трапу на землю.

Внизу — два черных внедорожника, рядом несколько человек охраны. Мужчины вооружены. Их лица каменные, движения четкие.

Папа позаботился, чтобы меня приняли с комфортом и довезли к нему домой как пленницу.

Что ж, надолго здесь я все равно не задержусь.

Делаю шаг на мокрый асфальт, а сердце в груди отчего-то набирает обороты.

Стучит слишком громко, качая кровь по венам с такой скоростью, что в ушах шумит.

Тревога давит на грудь.

Вдыхаю глубоко. Запах топлива, смешанный с прелыми прошлогодними листьями расползается по глотке неприятной горечью. Я мечтаю вернуться обратно в самолет.

Только поговорю с папой и…

Резкий щелчок открывающейся двери обрывает ход моих мыслей.

Из салона автомобиля выходит мужчина в темных очках. Я его не знаю, но он мне кажется слишком знакомым. Его походка, жесты, резкий поворот головы — что-то занозой цепляет память. Что-то ковыряет слишком глубоко.

Расстраиваюсь. Сердце неприятно начинает щемить.

Отец, как обычно, даже не удосужился встретить.

Прислал какого-то своего прихвостня.

— Здравствуй, Злата, — его голос нарушает всеобщее молчание.

Первой волной меня окатывают мурашки. Когда он снимает очки я и вовсе замираю, останавливаясь в шаге от него.

Боже, я ведь не ошибаюсь? Это он?

Прищуриваюсь, внимательно изучая каждую черточку на его возмужавшем лице.

Князев?

Дядя Андрей?….

Вторая волна проносится по моей груди ледяным холодом, а затем сменяется жаром.

Мужчина, которого я когда-то в детстве обожала и называла своим Темным, здесь, и он производит совершенно иное впечатление, не то, к которому я в детстве привыкла.

Он намного шикарнее и брутальные, чем я его запомнила.

Мужчина, отточенный годами до идеального телосложения. Князев — вылитый древнегреческий бог в безупречно сидящем на нем костюме от Бриони и в начищенной до блеска обуви премиум класса.

От него исходит сумасшедшая энергетика власти и мужской силы.

Сейчас он кажется выше, чем в моих детских воспоминаниях, и гораздо холоднее. Суровее.

Его темные, пронзительные глаза смотрят прямо в душу. От них хочется спрятаться. Когда-то они были теплыми и доброжелательными.

Черт….

Стою столбом, не в силах пошевелиться. Проваливаюсь в калейдоскоп воспоминаний: девчачьи шалости, звонкий смех, его теплые шероховатые ладони в моих маленьких руках… Все это вдруг накрывает с головой, и я не могу вырваться из детских иллюзий. Не могу вдохнуть полной грудью. Застрявший в легких воздух уже горит.

Князев делает шаг вперед.

Я — ни шагу назад.

Хочется спросить, он ли это, но язык прилипает к небу.

Очередной порыв ветра пронзает меня насквозь. В ноздри ударяет запах настоящего мужика. Это что-то брутальное… Будоражащее. Смесь из запахов пота, чистой кожи, пропахшей древесной смолой и дымом сигарет, а еще кардамоновая горчинка и ванильная сладость… и, кажется, немного острого перца — аромат, будто выдолбленный из ядра земли. Голая мужская суть.

Я обхватываю себя руками из-за холода, снова ежусь. Наблюдаю, как он без слов снимает с себя пиджак. А в следующую секунду мягкая, кашемировая ткань, нагретая его телом, окутывает мои плечи. В кожу впиваются тысячи невидимых крючков…

«Боже, Злата, соберись!» — прошу себя, сглатывая застрявший в глотке ком.

Выдерживаю короткую паузу, и только потом тихонько прочищаю горло.

— Здравствуйте, Андрей Викторович, — вопреки волнению, стараюсь говорить четко и только по делу.

Непроницаемо-мрачный лик Князева внезапно озаряется изумлением, и это выглядит довольно забавно.

— Раз уж папа не нашел времени встретить меня, — добавляю я уже более уверенно, — могу я вас попросить об одолжении? Отвезите меня сперва на Новодевичье кладбище, а затем к отцу. Первым делом я хочу почтить память ушедших родных.