Глава 51

Злата

— Ужин подавать? — спрашивает меня Мария Степановна, когда я захожу на кухню за стаканом воды.

Меня все еще знобит. Не могу прийти в норму после заявления Князева.

Жениться он надумал…

Размечтался!

— Ваша гостья, наверное, голодная, да и вы толком ничего сегодня не ели, Злата. — продолжает экономка, нарезая на тонкие ломтики домашний хлеб. — Худенькая вы совсем. Так до истощения недалеко.

— Накрывайте, конечно, — соглашаюсь я, утоляя жажду прохладной минералкой. — Я позову Милану к столу. Вряд ли кто-то еще присоединится сегодня.

— Андрей Викторович распорядился его не ждать, а Никита Владимирович составит вам компанию, — добавляет она.

— Прекрасно, — морщусь я, уловив искру раздражения. — Раз он жаждет подробностей про женский ПМС и сбившийся от нервов цикл, пусть присоединяется.

— Опять повздорили? — осведомляется Мария Степановна, вытаскивая из духовки запеченную рыбу.

Пахнет так вкусно, что у меня моментально выделяется слюна и просыпается аппетит.

— Он слишком много на себя берет, — пожимаю плечами, вспоминая, как он едва не отправил Милану в аэропорт.

Энрике мне пофигу, а вот с подругой я очень хотела повидаться.

— Так ведь он действовал исключительно из благих побуждений, Златочка. Мужчины берегут вас, как редкостную жемчужину. Жаль, что папа так рано ушел. Земля ему пухом…

Разговор о папе ножом режет по сердцу. Я тут же меняю тему, лишь бы заглушить эту боль.

— Мария Степановна, а у вас дети с внуками имеются? — спрашиваю, отправляя стакан в посудомоечную машинку.

— А как же. Только за границей все. Младшая дочка с двойняшками в Англии, им уже по двенадцать. Внук и внучка. А сын пока не женат и не торопится, мотается из страны в страну, геолог он.

— Скучаете по ним? Давно виделись?

— Скучаю, дочка. Летом обещали навестить.

— А к ним не хотите?

— Что я там забыла, в их заграницах? Мне здесь, на родной земле, спокойнее.

— А я бы обратно в Испанию уехала, да, видимо, не судьба, — говорю я, вздыхая.

Мне все время кажется, что я повязала в затянувшемся кошмарном сне, и стоит лишь проснуться, как папа тут же появится.

Я не могу поверить, что его с нами нет. Не могу…

— Держись, дочка.…

Мария Степановна подходит ко мне и обнимает, как родную. У меня в душе что-то екает. Видимо от того, что мне не хватает материнского тепла.

Маму и бабулю у меня еще в детстве отобрали, а сейчас и родного отца…

— …Бог дает нам испытания, чтобы мы становились сильнее и лучше, укреплялись в вере и не отчаивались. Главное, ты не одна. О тебе есть кому позаботиться. Я Андрея Викторовича давно знаю, хороший он мужик, достойный. Никому он тебя в обиду не даст. Отец твой с умом друзей выбирал — по чести и совести.

— Несправедливый этот ваш Бог… — произношу сипло, подавляя желание расплакаться.

— Ну-ну, Златка, не говори так. Он тебя любит. Ты для него родное дитя. Такова его воля. Это испытание послано тебе неспроста. Все в жизни имеет смысл, дочка. Ты уж на меня не серчай, что я тебя на «ты» называю. Я это от чистого сердца и с большой любовью и уважением. И если нужен совет, я всегда открыта для диалога.

— Спасибо, Мария Степановна, — прижимаюсь к женщине чуточку сильнее, а затем отпускаю.

— Беги за гостьей, милая, — говорит мне она. — Я велю Олесе сервировать стол, иначе ужин остынет.

В гостиной отклоняюсь от намеченного маршрута в спальню и захожу в винный погреб.

Я обещала Милане вечер откровений, а без бокала хорошего вина душу наизнанку не вывернешь. Вот только я не знаю, хочу ли я вытаскивать наружу и обнажать то, что совсем недавно возродилось глубоко в груди и изнывает ревностью.

Черт.… Я все-таки его ревную.

Думаю о том, как он трахается с ней, и мне становится тошно.

Если бы не услышала их голоса в кабинете, не увидела след от губной помады на его белье, я бы не заострялась на этом так сильно. Хотя… кому я вру? Его можно ревновать не только к Илоне, а ко всем женщинам, которые на него пялятся и с которыми он проводил свой досуг. Их наверняка у него было триллион… целуется он как бог.

Дура! Куда меня несет? Зачем я ломаю над этим голову?

Наполняя грудь воздухом, пытаюсь взять эмоции под контроль. Ищу вино, которое мне бы приглянулось.

Здесь много коллекционных бутылок старых и молодых вин. Вина элитные. Собранные из разных уголков мира.

Белое, розовое или красное? Может быть игристое, сладкое или крепленое?

Прохожу мимо полок не для того, чтобы выбрать что-то особенное, а чтобы задержаться здесь ненадолго. Спрятаться от всех и переждать бурю, что поднялась в душе.

Мне еще никогда не было так плохо. Никогда не было так одиноко.

Я стараюсь думать обо всем, но только не о предстоящих похоронах. Вдобавок я сегодня узнала о своей свадьбе.

У Князева крыша поехала? Вдруг пошутил?

Ну правда, он не исполнит свой ультиматум. Просто ляпнул мне назло… Отомстил за поруганную честь своей любовницы.

Французское?… Итальянское?… Испанское?…

Останавливаюсь на Пино Нуар и бутылке Асти. На всякий случай, если на троих одной бутылки будет недостаточно.

— Убойное сочетание, Злата Батьковна, — за спиной раздается низкий голос Никиты, и я невольно вздрагиваю. — От царевны до шальной императрицы разбег в три бокала вина. Мало тебе сделать из меня Кутузова, теперь катком решила докатать.

— Загонишь тебя под каток, как же, — бурчу я, не выпуская бутылки из рук.

— Если ты не против, я сам открою. Только не здесь, а за столом, — Горыныч предусмотрительно отбирает у меня набор «пошло оно все к черту» и отступает на шаг к стене, чтобы я могла покинуть это место первой.

— Мог бы отслеживать меня по камерам и не мозолить глаза, — комментирую, направляясь к выходу. По дороге не глядя прихватываю еще одну бутылку.

— А третья тебе зачем? — холодно осведомляется Никита.

— Отметить скоропалительную помолвку. Я же выхожу замуж, Мамуля. Ур-р-р-ра! — ерничаю с усмешкой на губах, а внутри разворачивается полный пиздец.

Меня на ошметки рвет, как только я вспоминаю о намерениях Князева.

— Не понял, — с недоумением выдает мой любимый гувернер.

— А что тут понимать? — пожимаю я плечами. — Наследницу холдинга Алиева господин Темный позвали-с замуж. В ультимативной форме поведут-с под венец. Так что век мне свету божьего не видать! Закроет меня Князев в этих прочных стенах и будет чахнуть, как Кащей над златом.

— Это шутка такая? — охреневший Горыня застывает на месте с перекошенным каменным лицом. Сглатывает. На лбу у виска выпирает пульсирующая вена. Глаза круглые-прекруглые.

— Спроси у своего лучшего друга, — салютую ему бутылкой. — Только он, наверное, занят. Илона Дмитриевна отрабатывает эксклюзивный абонемент.

Выхожу из погреба и поднимаюсь к себе. Горыныч остается на том же месте. Вероятно он не был готов к такому повороту, поэтому застрял в мыслях где-то между помолвкой и моим будущим браком с Князевым.

Нет! Это все чушь. Можно же все разрулить без брака?

Встряхиваю головой и толкаю дверь спальни. Чувствую, как болезненно тянет живот от предстоящих месячных. Из-за стресса у меня похоже задержка.

— Ну что, ты готова? — обращаюсь к Милане, которая как раз смотрит на себя в зеркало, поправляя свежую одежду и макияж.

— Да, — улыбается подруга. — После такой ароматной пенной ванны у меня разыгрался аппетит.