Глава 53

Злата

— У тебя просто охрененный гувернер, только неразговорчивый. Он всегда такой колючий? — спрашивает подруга, снимая с себя одежду и переодеваясь в такую же шелковую пижаму на бретелях, как у меня. Мы вместе их покупали на распродаже у одного известного бренда. Я могла позволить себе иметь вещи за полную стоимость, но расточительность никогда не была моей привычкой, хотя денег мне всегда хватало.

— Ник из бывших военных, такая его сущность, но он бывает милым, если хочет.

Ответив Милане, я переворачиваюсь на бок, устраиваюсь на подушке и подтягиваю одеяло к подбородку. Живот сводит так, что я едва сдерживаюсь, чтобы не стонать в голос. Даже обезболивающее не приносит облегчения.

— Злата?… — тихо спрашивает подруга, укладываясь рядом со мной на постель и опираясь на локоть.

— Что? — вполголоса осведомляюсь.

— У Князева есть женщина?

Вопрос Ланы обрушивается на меня невидимой россыпью острых иголок.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — инстинктивно замираю, устремляя на подругу слегка удивленный взгляд.

— Да так, — Ковалева пожимает плечом. — Просто любопытствую. Мужик он видный, при бабле, да еще и хорош собой. Такие долго в холостяках не задерживаются.

— Такие трахают все, что под руку попадается, — выпаливаю я, не сдерживая накипевших за день эмоций. — Во все дырки в разных позах. Кобели проклятые…

— Между вами кошка пробежала? — замечает Милана, прищуривая глаза.

— С чего ты взяла? — пытаюсь казаться равнодушной, а в груди петарды взрываются, так мне хочется послать Князева в пеший эротический тур с его безумным предложением. Пусть берет свою Илону в жены и ей приказывает!

— Ну-у… — с нарочитой задумчивостью тянет подруга, — это как бы видно невооруженным взглядом. Он на тебя запал? Что между вами?

— Ничего особенного, — криво усмехаюсь. — Обычная стена отчуждения и долг перед моим покойным отцом… Милая, давай сегодня помолчим? Мне так плохо, что я готова подохнуть. Давно у меня таких болей не было. Ненавижу ПМС….

— Почему не сходишь к гинекологу? Стоит проверить гормоны… Давно у тебя мужик был?

— Не помню, был ли он у меня вообще. Гонсалеса мужиком назвать сложно.

— Дон Хуян Дель пидоро… — хохочет Милана, вызывая у меня ответную реакцию. — Найди себе нового, в чем проблема?

— Ты себе нашла? — задаю встречный вопрос.

— Нет, но у меня работа и личная жизнь плохо сочетаются.

— Вот и у меня так: личная жизнь совсем никак не клеится. Все время попадаются не те мужики.

— А этот, который шкаф брутальной наружности. Никита. Он с тебя весь вечер глаз не спускал.

Милана ложится на спину и задумчиво вглядывается в потолок.

— Горский? — при упоминании его имени губы сами растягиваются в улыбке. — Он мой телохранитель и нянька в одном лице. Не думаю, что Горыныч открыт для отношений, но танцует он, стоит признать, как бог. Спокойной ночи, милая.

— Сладких снов, Золотце, — вздыхает Милана и прикрывает глаза.

Я приглушаю бра и делаю то же самое, смыкаю веки. Пытаюсь не думать о том, что Князева все еще нет в его спальне, иначе я бы уже услышала шаги за дверью.

На часах давно за полночь. Для него время словно не существует, а я лежу, как на иголках, считаю каждую секунду, которые длятся вечность.

Несколько минут ворочаюсь, потом решаю спуститься вниз, проверить свои догадки и заодно сделать себе теплую грелку и заварить травяной чай.

— Куда ты? — полусонно спрашивает подруга, когда я покидаю кровать.

— Спи. Я только грелку возьму и вернусь, — отвечаю. — Не могу без нее уснуть.

— Угу… — сонно зевнув, Лана практически отключается, а я, натянув на себя шелковый халат, тихо, по-шпионски спускаюсь вниз.

В приглушенном свете ламп дохожу до кухни. Выглядываю в окно. Двор наполовину пуст. Машин, сопровождающих Князева нет, в том числе и его.

Мне хотелось бы думать, что Темный решает в офисе папины дела, но после звонка его любовницы, в это верится с трудом.

«Ну и черт с ним!» — мысленно ставлю точку, посылая его куда подальше.

Глаза становятся влажными от обиды и расползающегося в груди отчаяния.

Проглатываю подступивший к горлу ком и приступаю искать в ящиках грелку или хоть что-то, что может ее заменить. Безуспешно. Ничего эдакого в этом доме нет. Да и откуда здесь взяться грелкам?

В качестве грелок у Темного длинноногие помощницы с внушительной грудью и губами на поллица, чтобы красиво смотрелись на члене. Андрей не станет трахать кого попало. Такие мужчины, как он, чересчур избирательные.

Живот сводит новым спазмом, я тихо стону, сгибаясь над раковиной, и жду, когда притихнет боль. Сквозь шум в ушах слышу неспешные шаги, они приближаются. Поднимаю голову и замечаю в дверях Никиту. От того, как по‑домашнему он выглядит, на душе сразу становится спокойно и легко. Тяжесть словно растворяется в воздухе.

— Мучает бессонница? — с приглушенной хрипотцой замечает Горский.

Волосы у мужчины слегка взъерошены, футболка и спортивные штаны примяты, выражение лица усталое, взгляд сонный и в то же время пристальный, полный открытой заинтересованности.

— Тебя, видимо, тоже… — отвечаю, выпрямляясь и морщась от дискомфорта.

— Паршиво выглядишь, царевна, — замечает Никита, подходя ближе и останавливаясь почти вплотную. Засунув руки в карманы штанов, он пристально изучает мое лицо.

Я знаю, что выгляжу болезненной бледной поганкой. Судорожно втягиваю воздух под прицелом внимательных глаз. От Ника тянет приятным парфюмом и легким запахом сигаретного дыма. Курил… И судя по свежести, которая исходит от мужчины — он только вернулся с улицы.

— Давай я вызову врача? — поступает вполне разумное предложение, но я отказываюсь от него, отрицательно качнув головой. ПМС не повод для всеобщего кипиша. Как-нибудь переживу. Первые два дня самые тяжелые, потом все нормализуется.

— Ник?… — провожу ладонью по его мощной груди, будто смахиваю несуществующую пылинку, вскидывая при этом умоляющий взгляд. — Можно я побуду у тебя? Мне нужна грелка. Желательно на все тело и до самого утра.

— Хочешь моей смерти?

— Нет, — я обхватываю его за талию и прижимаю лицо к горячей груди. — Просто мне ужасно одиноко… — шепчу я, — и у меня во время месячных невыносимо болит живот. Обещаю, я буду хорошей девочкой…

Мамуля шумно вздыхает, задерживая на мне взгляд, будто решая, не тронулась ли я умом, а потом вдруг легко подхватывает на руки, словно ему это ничего не стоит, и уносит по лестнице наверх.