Глава 28

Роберт

— Ты уверен в том, что женившись на моей дочери, сделаешь её счастливой?

«Если у меня родится дочь, неужели я тоже буду таким цербером?» — задал себе вопрос и тут же ответил. — «Я буду еще хуже!»

— Ни единого сомнения в этом у меня нет!

— Не обижайся, Геннадиевич, а у меня есть! Мне тут сейчас твой друг звонил, — я напрягся, услышав эту новость. Алексей Николаевич встал и закрыл плотно дверь. — Я его обрадовал, что он теперь не является женихом моей дочери. Как считаешь, я правильно поступил?

— Давайте, договоримся, — потерял я терпение. — Вы не будете со мной играть в эти игры, а я по возможности буду с вами честен и открыт. Не в наших интересах становиться врагами, поверьте. То, что вы решили вопрос с Грызловым по телефону — грамотное решение. Я не хочу, чтобы он приближался к Рите.

— Это еще не все, — тон мужчина сбавил, сложив перед собой руки в замок, он прямо посмотрел мне в глаза.

— Я догадался. Он рассказал вам о моих неприятностях?

— Подробно. В деталях описал, какой ты опасный преступник. И вот сейчас я сижу с тобой за одним столом и пытаюсь принять еще одно правильное решение, но покоя мне не дают слова твоего друга.

— Бывшего друга, — поправив его, выдержал небольшую паузу и проговорил: — Это бизнес. Большой бизнес. Без поддержки в этом деле невозможно подняться наверх. Когда ты принимаешь помощь, должен понимать, что придется оказать ответную услугу. Я не преступник, в обычном понимании этого слова, но не все сделки можно назвать чистыми и прозрачными. Это теневая сторона любого бизнеса, не только моего.

— А если тебя посадят, каково придется Рите и вашему ребенку?

— Я сделаю все, чтобы этого не произошло. Но я не могу вам дать стопроцентной гарантии. Также я могу завтра умереть, от этого никто не застрахован. Но то, что я точно могу вам обещать — ваша дочь и внук никогда ни в чем не будут нуждаться. Я об этом позабочусь.

— Пока мы живы, они и так не будут ни в чем нуждаться. Да и Рита умница, талантливая журналистка, не пропадет. Я не об этом речь веду. Мужчина по возможности всегда должен находиться рядом и лично защищать семью. Учить и направлять детей. Одно дело смерть, ты прав, тут никто не застрахован, а своем другое бессмысленный не всегда оправданный риск. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Я не могу изменить многих вещей, они произошли еще до знакомства с вашей дочерью. Но мне кажется, для благополучия семьи важна еще и любовь, взаимопонимание, поддержка, уважение… Это я могу гарантировать.

— Давай я сначала поговорю с дочерью, а после будет видно, выйдет она за тебя замуж или нет, — я кивнул, хотя эта идея мне не нравилась. Вдруг он начнет давить на Риту. Я все равно ее заберу, но хотелось бы не обострять отношения с ее родителями.

Алексей Николаевич вышел, почти тут же в дверях появилась его супруга.

— Может еще кофе? — спросила меня женщина.

— С удовольствием. — хотя, я бы с удовольствием выпил чего-нибудь крепкого.

Пока она возилась у плиты, я пытался услышать разговор родителя и Риты, но из-за плотно прикрытой двери единственной комнаты в доме не доносилось ни звука.

— Не обижайся на моего мужа, — мягко произнесла Вероника Борисовна, ставя передо мной чашку кофе. До прихода Алексея Николаевича, мы договорились, что она не будет обращаться ко мне на вы. — Она наша единственная дочь, он всю жизнь трясся над ней. В Питер не хотел отпускать, я два месяца его уговаривала. Сейчас он не Риту винит, а себя. Боится вновь ошибиться, принять неверное решение.

— Я без Риты не уеду, — ее удивила моя категоричность, тогда я стал объяснять ей свое решение: — Понимаете, ваша дочь — мое слабое место, и Грызлов это уже понял. Я не могу допустить, чтобы он причинил вред ей или нашему ребенку.

«А на что еще способна эта гнида, выяснять я хочу лично с ним».

— Неужели он настолько подонок?

— Не знал, что у этого определения есть степени, — попытался разрядить я обстановку, но мама Риты встревожилась и не обратила внимания на шутку.

Время тянется мучительно медленно. Неужели он ее там отговаривает? У меня сегодня полно дел, а я застрял тут. Думал, что управлюсь за час. Отвезу Риту к себе и возьмусь за Грызлова. Я лично хочу посмотреть этой гниде в глаза.

У меня возникло желание встать и вмешаться в их разговор. Наверное, я бы так и сделал, но звонок мобильного поменял мои планы.

Достав из кармана пиджака сотовый, принял входящий вызов.

— Марина, я тебя слушаю.

— Роберт Геннадиевич, можете говорить?

— Да.

— У нас тут ЧП произошло, — всегда чопорная и собранная секретарша, сейчас явно была чем-то расстроена. Я никак не выражал своих эмоций, чтобы Вероника Борисовна не о чем не догадалась.

— Подробнее расскажи.

— Ваш заместитель пытался покончить жизнь самоубийством, — внешне я никак не отреагировал на эту новость, но внутри меня разрывало от эмоций.

— У себя в кабинете?

— Нет. Он пытался сделать всё это у себя в кабинете, — огорошила она меня. — Я не знаю, как это произошло! Я отошла на обед… — пока все это не переросло в истерику, спокойно спросил я свою помощницу.

— А способ, какой выбрал?

— Повесился! Точнее пытался повеситься, но гипсокартон с потолка обвалился вместе с металлическим карнизом. Его увезли на скорой. Подозрения на перелом ноги, таза…

«Придурок! Нашел, кого обвинять! Интересно, что происходит! Не думаю что Леонид мог реально убить себя, никогда в подобное не поверю, уж он жизнь любит! Хорошо, что живой остался, и по неосторожности не убил реально себя в попытке подставить меня! Но скандала в СМИ избежать не удастся! Еще и полиция будет мешать работе!»

— Понятно, это все?

— Нет. — «Да что еще?!» — успел подумать я, прежде чем Марина продолжила тихим голосом, словно боялась, что ее кто-нибудь услышит: — Он записку на столе оставил, я ее у себя спрятала. В ней он вас обвиняет в доведении до самоубийства, Роберт Геннадиевич. — я не смог и дальше владеть собой, поэтому прикрыл глаза и дал себе время взять себя в руки.

— Держи ее у себя? — немного резко прозвучал мой голос.

— Хорошо.

— Я скоро подъеду. Передай Карпенко, чтобы подготовил мне отчет. — если служба безопасности допускает такие осечки, нужно гнать начальника безопасности банка!

Головной боли становится все больше и больше. Дверь открылась и в проеме показалась Рита.

«Какого х*** происходит?! Почему она заплаканная?!»

Рита

Поговорив с отцом, вышла в кухню. Мама решила оставить нас одних и тактично удалилась к папе в комнату. Я подошла к Роберту, он встал и обнял меня.

— Почему твои глаза в слезах? — поинтересовался он. Приятно было чувствовать его беспокойство. — Что тебе сказал отец?

— Всё хорошо. Мы о многом поговорили. Я его очень люблю, а он меня. Папе сегодня вечером очень сложно будет расставаться со мной, — объятия мужчины стали крепче. Роберт догадался, что папа дал добро на наше совместное проживание.

— Собери вещи. Пусть тебе мама поможет, не перетруждайся. Вечером я приеду, а сейчас время поджимает, мне нужно идти! — мне так хорошо и спокойно было в его объятиях, что не хотелось отпускать его. — Алексею Николаевичу я позже сделаю предложение, от которого он вряд ли откажется! Всё будет хорошо! Вам не придётся расставаться, если мы договоримся с твоим отцом. Пока! — он сделал шаг назад и спрятал нас за стену. Пока родители не видят, на мои губы обрушился страстный поцелуй. — Я очень соскучился. Дотерпеть бы до вечера!

— Загляни, попрощайся с родителями, — мне пока лучше не выходить, губы горят, мои сразу догадаются, чем мы тут занимались.

Громов направился в комнату, а я выпив воды вышла в коридор его проводить.

— Я очень спешу, Рит, — словно извиняясь, проговорил он и спешно покинул мою квартиру.

Вместо того, чтобы начать собирать одежду, я села писать список вещей, которые мне понадобятся. Но дело стопорилось, я постоянно думала о том, как мы с Робертом будем жить? Я очень сильно полюбила этого мужчину, и мне хотелось полной взаимности. Нас не ребенок должен связывать, а любовь, тогда мы преодолеем все.

Чуть позже мне позвонила Нина, рассказала, что главный редактор, пользуясь моим отсутствием, передал Полине мою работу. Роберт просил не нервничать, а я так разошлась, что в выражениях не стеснялась. Хорошо, родители не слышат. Мама решила вечером устроить ужин, поэтому потащила отца в магазин за продуктами. Девчонкам я еще не сообщила о своей беременности, не сказала и то, что переезжаю к Громову. Сообщу им, когда закончится больничный и выйду на работу. Надеюсь, Роберт не будет против моей деятельности, потому что журналистику я все равно не оставлю.

Попрощавшись с подругой, положила трубку, но тут же телефон раздался вновь сигналом.

«Нинка, забыла что-то важное сказать» — улыбаясь, подумала я и приняла вызов не глядя на дисплей.

— Я тебя слушаю, — радостно произнесла в трубку.

— Привет. Рад, что у тебя хорошее настроение, Марго, — услышав голос Грызлова, я сначала растерялась, но за какие-то секунды сумела собрать волю в кулак и ответила уверенным и спокойным голосом:

— Привет! — сказала я ему в ответ.

— Как чувствует себя будущая мама и мой сынок? — интересуется у меня Виталий, а меня всю коробит от его тона и наигранности.

— Я нормально, сам как? Что делаешь? — перевожу тему. Говорить о моем ребенке с ним совсем не хочется.

— До сих пор был занят, только освободился от важных дел, к тебе вот заехать хочу. Ты одна? — спросил он меня, надеясь на положительный ответ. Я заметила, что Виталий встревожен, и очень! — «Что-то здесь не так!» — подумал я. Пытаясь скрыть волнение в голосе, спокойно сообщаю ему неправду:

— Нет, я не одна. Мама с папой только что вернулись, они ездили за продуктами в магазин. Давай ты лучше завтра заедешь? — «А Лучше никогда!» — подумала я и продолжила: — Ко мне вечером подруги приедут, я хочу что-нибудь приготовить.

— Не перенапрягайся. Закажи что-нибудь. Зачем готовить самой? — вроде проявляет заботу, но говори таким тоном, что хочется отправить его в далекое путешествие!

— Мне мама поможет, — обрубаю Виталика, пока он в совей «заботе» не принялся заказывать еду из ресторана. Не хватало только, чтобы нашу помолвку с Робертом мы отметили за счет этого предателя.

— Ну, если Вероника Борисовна поможет, я могу быть спокоен, не успела я обрадоваться, как он вновь заговорил: — Марго, а давай я вечером приеду? — не спрашивает, а ставит меня перед фактом. У меня сердце ускоряет свой бег. Только этого не хватало! — С отцом твоим в комнате посидим, выпьем, пообщаемся, — продолжает он на энтузиазме. — Вы бабским коллективом в кухне веселитесь, а я не дам Алексею Николаевичу заскучать. Твой отец ко мне с подозрением относится, а тут повод прекрасный лучше узнать друг друга. Будущие родственники все же.

«Типун тебе на язык!»

— Отец с каким-то товарищем договорился вечером увидеться, — придумываю на ходу, поэтому голос звучит не очень уверено.

— Ну, смотри, — вроде сдается он, и я начинаю ровнее дышать. — Спиртное только не пей.

«Себе бы ты это говорил!»

— Даже не собиралась.

— Марго, я так соскучился, не дождусь, когда останусь с тобой наедине, — меня передернуло от его слов. Час назад почти тоже самое сказал мне Роберт. Когда это произнес Громов я почувствовал жар в теле и желание скорее переехать к нему, чтобы нам никто не мешал наслаждаться уединением. Слышать это от Витала мне было неприятно, у меня даже лицо перекосило от отвращения. — Лишь бы с тобой всё было хорошо, можно конечно и завтра увидеться. — продолжил он, когда я никак не отреагировала на его реплику. — Береги себя и нашего малыша! До завтра!

— До завтра! — с радостью попрощалась я.

«Впредь нужно смотреть, кто мне звонит!» — крутя в руках телефон, я думала о смене номера.

Дверь в квартиру открылась, и в коридор вошли родители.

— Рита, пока нас не было, Грызлов приходил? — с порога спросил папа.

— Нет, с чего ты взял? — говорить о том, что он звонил, не стала, расскажу об этом Роберту.

— Он только что отъехал от твоего подъезда с пробуксовками, — папа о чем-то задумался.

— Он вас видел? — поинтересовалась я.

— Да, — ответила мама, но не поздоровался, — оба родителя выглядели встревоженными.

«Витал знает, что я его обманула… Интересно, что он задумал?»