Глава 14

Дарина Я останавливаюсь перед входом и отчего-то не могу пошевелиться. Рука примерзает к перилам, каблуки врастают в ступеньки, и я вся обращаюсь в слух. Мужчины ведут диалог на повышенных тонах, и мне не стоит труда разобрать каждое их слово. – Я предупреждал, чтобы ты не совался к моей жене, верно, малой? Так какого хрена ты здесь ошиваешься? – Обороты сбавь, Отелло. Ты САМ притащил Дарину в «Кросс», САМ развязал драку, и, если бы не я, ее бы размазали по барной стойке раньше, чем ты бы моргнул. Вздрагиваю. Думать о том, что могло произойти, не вмешайся Руслан, не хочется, но картинки все равно проносятся перед глазами пестрым калейдоскопом и вызывают новую волну паники. Не такую сильную, как прежде, но все равно неприятную. – То есть ты хочешь сказать, что твое появление у Зимина – чистое совпадение? – Естественно. Простая случайность. Заключает Бекетов-младший, я же юркаю в дом, надеясь избежать беседы с мужем. Совсем не горю желанием обсуждать с ним прошедший вечер и попадать под град неудобных вопросов, ответов на которые нет у меня самой. Торопливо облачаюсь в пижаму, ныряю в постель и прячу лицо в подушку. Алексей же поднимается к себе, гремит чем-то озлобленно и роняет что-то тяжелое. Выплевывает очередь из ругательств, после чего спускается вниз – в кухню или в свой кабинет. Не важно. Меня же отпускают напряженность и треволнения, и я проваливаюсь в вязкий сон, в котором Руслан снова отвозит меня к озеру или пруду и поит мятным чаем из термоса. А я рисую нас с ним и улыбаюсь так счастливо, что болят уголки губ. В общем, утро приносит с собой странное умиротворение и ослепительное солнце, пробивающееся сквозь зазор между шторами. И его, определенно, можно было назвать идеальным, если бы не сидящий в кухне за столиком недовольный муж. – Кофе будешь? – предлагает, изгибая широкую бровь, а мне кажется, что я попала в другую реальность. Или он просто добавил в американо капельку яда. Одно из двух. Вряд ли в нелюбимом супруге внезапно проснулся великодушный альтруист. – Нет, спасибо. Отказываюсь, хоть аромат свежесваренного напитка щекочет ноздри, и заливаю кипятком зеленый чай. Крохотные бутоны раскрываются в большие цветы под моим расфокусированным взглядом, тостер румянит ломтики хлеба, а молчаливая Геля заканчивает сервировать стол и испаряется, оставляя нас наедине. Теперь Алексею больше нет нужды держать лицо, но он не спешит кричать и скандалить, чем нехило меня удивляет. – Дариш, – непривычное ласковое прозвище врезается в барабанные перепонки и заставляет незаметно поморщиться. – У меня сейчас непростой период, и мне пригодится твоя поддержка. Открытие клуба я перенес на сегодняшний вечер, и мне нужно, чтобы ты излучала уверенность и сияла, как и полагается жене успешного мужчины. Ухмыляюсь криво. Чересчур сильно стискиваю в руке ложку с черничным джемом и неслышно выдыхаю. Ни слова про Руслана – уже хорошо. Все остальное можно пережить. И однообразную музыку, молотом бахающую по затылку. И разноцветные блики от стробоскопа. И чужое липкое внимание, оседающее толстым слоем на коже. По крайней мере так я рассуждаю, когда на пару с Лешей позирую нанятому фотографу. – Улыбайся. Сквозь зубы цедит мне на ухо муж, сжимая пятерней предплечье, и я улыбаюсь. Источаю фальшивую радость, от которой желудок подпрыгивает едва не к горлу у меня самой. Не хочу представлять, что подумает Руслан, когда увидит эти уродские снимки. – Попробуй закуски. Закончив с фотосессией у баннера, командует Алексей, и я подчиняюсь. Покорно иду делать контент для инсты и беру канапе на шпажке, озираясь по сторонам. Сегодня в «Лос-Анджелесе» чуть больше людей, чем вчера, но все равно куда меньше, чем в скандально известном «Кроссе». Не помогли ни деньги, вбуханные в рекламу, ни даже самый крутой пиарщик. Не озвучиваю хмурому супругу мысли о грандиозном провале и терпеливо отбываю свой номер, чтобы спустя пару часов сослаться на лютую мигрень. – Ты не волнуйся, я доберусь домой на такси. Ни о чем не парься. Я убеждаю мужа, показательно давя пальцами на виски, и вскоре сливаюсь с изрядно надоевшей вечеринки. Прошу водителя остановиться на полпути и пересаживаюсь в другую машину – призывно мигающий фарами «Ягуар». Салон агрессивной иномарки насквозь пропах духами Руслана. Терпкими, пряными. И я жадно их вдыхаю, напитываясь чужим запахом. С тихим вздохом облегчения стаскиваю с ног лакированные красные лодочки, достаю с заднего сиденья пакет с замшевыми балетками, просовываю руки в рукава принадлежащей Бекетову-младшему мастерки. Парадоксально, но многое в его автомобиле появилось не так давно из-за меня. Запасная косметика в бардачке, чтобы поправлять потекший макияж. Пара резинок для волос в углублении рядом с коробкой передач. И пачка мятных леденцов там же. Все это не слишком хорошо вяжется с брутальным мужчиной, виртуозно управляющим спорткаром, но Руслану все равно. – Как все прошло на этот раз? – Безудержное веселье, – хмыкаю ехидно и выразительно опускаю большой палец вниз. – Секунды считала, когда смогу оттуда слинять. Говорю предельно искренне и не мигая смотрю на дорогу. Еще одна странность – мне спокойно, когда Бекетов сидит за рулем. Я не обливаюсь холодным потом, не хочу то и дело зажмуриться и не спешу испуганно вжаться лопатками в кресло. Мощную автофобию вытесняют совсем иные ощущения. Предвкушение. Истома. Нега. Так что я отчаянно залипаю на крепких руках, испещренных татуировками, и не думаю о том, что мы можем вылететь на встречную полосу или врезаться в какой-нибудь бензовоз. – Не похоже на Леху. – Что? – Отпускать тебя в ночь без сопровождения. – Ему сейчас важнее клуб и шишки, которые там тусуются. Осторожно веду плечами, хоть червячок сомнения и точит меня изнутри, но приказываю себе абстрагироваться. Существовать в моменте и притворяться, что поведение мужа укладывается в обычные рамки. Руслан же, тонко чувствуя мое настроение, закрывает тему и набалтывает громкость на радиоприемнике. Откуда раздаются энергичные биты, разбавленные мягким женским вокалом. Мы же в эту секунду напоминаем два термоядерных реактора, работающих на полную мощность. В воздухе повисает наэлектризованное напряжение, шаровые молнии покалывают кожу и заставляют кровь бежать быстрее. Легкие не справляются с вентиляцией. И мы, ожидаемо, срываемся, стоит только Бекетову съехать на обочину и заглушить мотор. Набрасываемся друг на друга, как дикие звери. Кусаем, лижем, царапаем. Сминаем трясущимися пальцами ни в чем неповинную ткань, стонем хрипло и дрожим в унисон, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие. Мокрые, с бисеринками пота на лбах долго не можем отклеиться друг от друга, напрочь теряем счет времени и вряд ли что-то соображаем, приближаясь к нашему с Алексеем дому, где не горит свет. – Дарин, у тебя неделя. А потом мы поговорим, почему ты вышла замуж за моего брата, и что вас на самом деле связывает, – скользнув по мне темным тяжелым взглядом, ставит ультиматум Руслан, и я соглашаюсь. – Хорошо. Не имею ресурсов с ним спорить. У меня еле-еле хватает сил, чтобы невесомо мазнуть губами по его щеке, неуклюже вывалиться из «Ягуара» и торопливо подняться к себе. Швырнуть одежду в корзину с грязным бельем, не смывая макияж, упасть в постель и уснуть, как только голова коснется подушки. А следующая неделя проносится в каком-то неясном тумане-мареве. Я посещаю десяток мероприятий, запланированных супругом, как китайский болванчик киваю людям, имена которых не знаю, и каким-то чудом нахожу лазейки, чтобы встречаться с Русланом. Рассудок теряю. Как школьница, целуюсь в подъездах. И прихожу в неописуемое волнение, когда Бекетов-младший в один из дней просит захватить мое портфолио. С трудом раскрываю папку и перестаю дышать, в то время как приглашенные Бекетом парень и девушка начинают ее увлеченно листать. – Годные работы. – Есть куда расти. Но, в целом, весьма интересно. Отложив мои рисунки в сторону, заключают они, а у меня сердце лихорадочно трепыхается, и восторг заполняет каждую клетку ставшего легким тела. Особенно когда блондинка с короткой ассиметричной стрижкой дарит мне призрачную надежду. – Через месяц-полтора устраиваем выставку. Возможно, возьмем несколько молодых перспективных художников. – Спасибо. Шепчу сипло и пребываю на седьмом небе от счастья. Только счастье это до такой степени хрупкое, что разбить его проще простого. И оно, конечно же, бьется. Крошится с мерзким хрустом в пасмурный августовский понедельник, когда я совсем к этому не готова. В этот день все идет не так с самого утра. Свинцовые тучи стремительно затягивают голубое небо, начинает лить стеной дождь, и я с трудом отрываю себя от подушки и вяло спускаюсь вниз, душераздирающе зевая. Под колючее приветствие супруга усаживаюсь на стул, поджимая под себя ногу, и вцепляюсь в кружку чая. Намазываю тонким слоем масло на хлеб, кладу сверху ломтик ветчины и кусочек сыра, да так и застываю с бутербродом в руке, когда Алексей открывает рот. – Мне не нравится, как ты себя ведешь в последнее время, Дарина, – давит пронзительным хмурым взглядом, отчего по моей коже ползут испуганные мурашки, и поясняет до того, как я что-то спрошу. – Бессонницей страдаешь, на мигрени жалуешься, к подружке своей постоянно сбегаешь. Только порываюсь сказать, что со сном у меня все в полном порядке, как муж оставляет в покое столовые приборы и жестко так припечатывает. – Я беспокоюсь о твоем здоровье, поэтому теперь тебя везде будет сопровождать личный водитель. Знакомься, Валера. И, пока я глупо хлопаю ресницами, как будто меня оглушили пыльным мешком, на кухне появляется двухметровый широкоплечий амбал, закрывающий собой весь дверной проем. С кривым приплюснутым носом, холодными цепкими глазами и гладко выбритым черепом мужчина больше похож на уголовника, делающего грязную работу за других, чем на простого шофера. И от осознания всей глубины той задницы, в которую я попала, становится тошно. – Твоя забота… это так… трогательно. Выцеживаю онемевшими губами и залпом допиваю остывший чай. Еду оставляю нетронутой. Аппетита больше нет и в помине, как и иллюзий в отношении застывшего каменной глыбой за моей спиной Валерия. Супруг нанял его для того, чтобы за мной следить, докладывать о каждом шаге и держать на коротком поводке, когда потребуется. И, если я никак не могу это решение оспорить и взбунтоваться в открытую, то я могу постараться превратить будни цербера в сущий ад и надеяться, что он психанет и пошлет своего нанимателя подальше. – Всем спасибо. Все свободны. По крайней мере, мы. Валера, за мной. Скатившись со стула, я подмигиваю невозмутимому мужику, у которого даже мускул на лице не дергается от моего панибратства, и быстренько меняю пижаму на летящий светло-розовый топ и черные джинсы. Вооружаюсь кредиткой, неизменным блокнотом для зарисовок и неубиваемым оптимизмом и трамбуюсь в черный джип, нагло закидывая ноги в синих кедах на приборную панель. – Убери. Негромко, но зло басит эта смесь неандертальца с бульдогом, я же мысленно помечаю его первое слабое место. Вторым оказывается музыка. Валерий до зубовного скрежета не любит русскую попсу, я же в одно мгновение превращаюсь в самую преданную фанатку Клавы Коки, Моргенштерна и Дани Милохина. – Выключи, – уже не так уверенно произносит моя личная тень, на что я мстительно ухмыляюсь. – С чего вдруг? Тебя Леша рулить нанял? Вот и рули. – Ну, хоть тише сделай. Пытается найти компромисс посеревший мужчина, я же четко следую выбранной стратегии и подпеваю модным молодежным исполнителям, безбожно фальшивя всю дорогу до торгового цента. И, если Валера рассчитывает на то, что самое худшее позади, то он очень и очень сильно заблуждается.