Глава 2

Дарина Я лежу на груди у Руслана и слушаю, как мерно бьется его сердце. Даю себе еще пару минут и осторожно снимаю его ладонь со своей поясницы. Скатываюсь с кровати и выскальзываю из спальни, тихонько притворяя дверь. Он крепко спит, а я забираю из ванной еще влажные вещи и неторопливо их надеваю. Снимаю пиджак с вешалки, туфли несу в руках, потому что ноги еще дрожат от волнующей близости, и долго вожусь с хитроумным замком. На часах шесть утра, в общем коридоре пустынно, так же, как в спускающем меня на первый этаж лифте. Слишком рано, чтобы встретить кого-то во дворе, да оно и к лучшему. Я, как никогда, сейчас нуждаюсь в одиночестве, чтобы смириться с тем, что натворила. – Доброе утро. Плюхнувшись на заднее сидение, я приветствую полусонного водителя и радуюсь, что он включает музыку, заполняющую салон ненавязчивыми битами. Ночью я выплеснула слишком много, и сил не осталось. Ни на то, чтобы говорить, ни на то, чтобы кого-то слушать и даже пошевелиться. Я провожаю проносящиеся картинки невидящим взглядом, медленно выползаю из автомобиля, когда мы доезжаем до места, и ступаю на асфальт босыми ногами. Холодно. Какое-то время я сижу на лавочке и не думаю ни о чем. Просто смотрю в пустоту и очень хочу оттянуть момент, когда случившееся обрушится на меня своей тяжестью. А спустя полчаса все же звоню школьной подруге и поднимаюсь в ее съемную однокомнатную квартиру с дешевой мебелью и продавленным диваном. – Ринка, ты как здесь? – Привет, Лесь, – я крепко ее обнимаю и съеживаюсь. Продрогла. Зуб на зуб не попадает. – Есть во что переодеться? – Да, конечно. Минутку. Бросив мой пиджак на сушилку, она начинает суетиться и вскоре снабжает меня теплой фланелевой пижамой на два размера больше. В которую я с удовольствием ныряю и прячу нос в мягкой ткани. – На кухню. Живо! Чай будем пить. Вечная активистка, профорг группы, строго командует Леська, а я с радостью подчиняюсь. Мне нужно, чтобы кто-то взял надо мной шефство, усадил в скрипящее кресло и сунул в руки чашку с горячим черным чаем без сахара. – Сто лет не виделись. Кажется, с твоей свадьбы? Ты похудела, Дарин. Нормально все? – Угу. Я отвечаю односложно и чувствую, как постепенно отогреваются озябшие пальцы. Тепло медленно растекается по стенкам желудка, и жизнь представляется чуть лучше, чем пару минут назад. Медленно цедя ароматную жидкость, я молчу, пока подруга бойко тараторит, рассказывая последние новости. – Мы с Артуром недавно расстались, и теперь я – птица в свободном полете. Инка иммигрировала в Штаты, Зойка развелась с мужем, Катька родила второго. А вы со своим Бекетовым ребеночка не планируете? – Нет. Едва не пролив чай на штаны, я вздрагиваю от мыслей о супруге и моей измене, и это, конечно же, не укрывается от проницательной Леси. Так что она подозрительно щурится и выдает твердое. – Колись! – Мое замужество вряд ли можно назвать счастливым. – И что тебя держит? Его статус? Деньги? – Было бы все так просто. Горько усмехнувшись, я опускаю чашку на колени и веду подушечкой указательного пальца по ее ободку. Набираю полные легкие воздуха и резко выдыхаю, приготовившись к исповеди. – Если мы расторгнем брак по моей инициативе, я буду должна ему огромную сумму. Ни один банк столько не даст безработной студентке. Я не посвящаю подругу в детали заключенного мной контракта, но и этих подробностей достаточно, чтобы она ошарашенно охнула и грохнула большой пузатой кружкой по столу. Только вот Леся не знает, что самая страшная правда впереди. Поджав под себя ноги, я промачиваю горло чаем и рвано произношу. – А еще я переспала с его братом сегодня ночью. Болезненное откровение падает между нами огромным булыжником и потрясает эмоциональную Леську до глубины души. Так, что она смешно выпучивает глаза, вскакивает со стула и садится обратно, прожигая меня неверующим взглядом. – С тем самым Русланом Бекетовым, который…? – Участник смешанных боев. Чемпион. Да. – Так он же в Америке! – Прилетел вчера. – Господи, Ринка! – испуганно всплескивает руками Олеся и хватается за голову. – Муж тебя убьет! А Руслан?! – Он не знает, что я – Лешина жена. Он пропустил нашу свадьбу. Готовился к какой-то схватке. Откинувшись на спинку кресла, я истерически хмыкаю и очень жалею, что не могу отмотать время назад. Не ехать в проклятый бар, не сталкиваться с опасным деверем и не принимать его провокационное предложение. – А делать-то что теперь будешь? – Молиться, чтобы Руслан укатил в свой Лос-Анджелес, и мы с ним больше не встретились. В конце концов, зачем парню, вкусившему жизнь в Америке, киснуть в задрипанной Рашке? Именно так я убеждаю себя в потенциальном благоприятном исходе и свято верю, что скоро Бекетов-младший свалит за бугор и возобновит карьеру, о приостановке которой трубили все социальные сети и масс-медиа. Чем он хуже Мак Грегора, трижды возвращавшегося на ринг? – На что я бедовая, но ты, Ринка – самый настоящий магнит для неприятностей. Это ж надо было так попасть между двух огней. – Не сыпь соль на рану, а? Шикнув на Лесю, я уже спокойнее допиваю свой чай и закусываю обуревающую меня панику бутербродом с докторской колбасой. Соглашаюсь посмотреть пару эпизодов недавно вышедшего сериала про трудных подростков и на несколько часов залипаю в экран плоского телевизора. Там бывший спортсмен Ковалев пытается найти общий язык с проблемными ребятами. Не глупый парень Филипп старается не вылететь из университета, играть в футбол и выпутаться из банды одновременно. Разменивавшая себя на мелочи девочка Лена пересматривает ценности и прикладывает максимум усилий, чтобы заново заслужить расположение Фила. А закрепощенный неудачник Гена попадает во всевозможные казусы и очень стесняется своих отношений с толстушкой Женей. И я настолько растворяюсь в созданной фильмом атмосфере, что с большим трудом выпутываюсь из виртуальной реальности. Снимаю с себя пижаму и складываю ее аккуратной стопочкой на краю кровати. Надеваю просохшие вещи и взбиваю запутавшиеся волосы пальцами. – Скоро Лешка с рыбалки приедет, надо успеть раньше него, – отказываюсь зависнуть еще на день и переночевать у Олеси, объясняя ей причину своих сборов, и застываю на пороге, прижавшись щекой к ее щеке. – Спасибо, что выслушала. – Не за что, – укоризненно выгнув тонкую бровь, фыркает приятельница и на полном серьезе сообщает. – И помни, если помощь какая-нибудь нужна будет, труп там закопать или алиби подтвердить, я с тобой. – Ненормальная! – От сумасшедшей слышу! Еще раз крепко обняв Лесю, я выметаюсь на лестничную площадку, с сожалением покидая гнездышко, где мне было тепло и уютно. А в салоне такси все возвращается на круги своя: тревога затмевает рассудок с новой силой, интуиция ревет белугой, тугой спазм скручивает спиралью желудок. И мне приходится вонзить ногти в серую обшивку и часто-часто дышать, чтобы обрести хоть крохи утраченного самообладания. Перед глазами до сих пор мелькают непристойные картинки, кожа хранит аромат чужого парфюма, а губы помнят требовательные властные прикосновения. И я никак не могу справиться с разыгравшимся воображением и долго и нудно себя грызу, варясь в котле противоречивых эмоций. Приехав домой, я попадаю ключом в замок только с третьего раза и буквально вваливаюсь в прихожую, зацепившись каблуком о порог. – Твою мать! – Здравствуйте, Дарина Николаевна. – Привет, Геля. Окатив нечитаемым взглядом непривыкшую к грубостям с моей стороны горничную, я сбрасываю туфли в угол и поднимаюсь наверх. Резко сдергиваю с себя одежду, пропитавшуюся духами Руслана, и торопливо запихиваю ее в стиральную машину, как трусливый вор, едва не спалившийся на горячем. После чего приближаюсь к зеркалу во весь рост и предельно внимательно инспектирую свое тело. Кручу шеей в разные стороны, провожу ладонями по ключицам, скольжу дальше – вниз по ребрам. Собираю волосы в небрежный пучок, поворачиваюсь боком и рассматриваю позвоночник, лопатки, поясницу. К счастью, на коже нет никаких следов. Ни царапин, ни синяков, ни засосов. Единственное, что напоминает о порочном секрете, так это мои лихорадочно блестящие глаза и чуть припухшие искусанные губы. Все, при желании, можно списать на приснившийся ночью кошмар. – Ну и дура же ты, Дарина! Говорю балансирующей на лезвии ножа глупой девчонке в отражении и ложусь в ванную, прикрывая веки. Окаменевшие мышцы постепенно расслабляются под воздействием горячей воды, ванильный аромат приятно щекочет ноздри, и я почти ловлю дзен, когда распахивается дверь, звучат тяжелые шаги, и цепкие пальцы обхватывают подбородок, вынуждая поднять голову. – Ну, здравствуй, Рина. Где ты вчера была?