Глава 5

Руслан – Я и не собиралась сбегать. Только пообещай мне одну вещь, ладно? Прикрыв ресницы, шепчет Дарина, а у меня окончательно крышу рвет от того, какая она податливая, мягкая, гибкая. То ли кокетничает, то ли цену себе набивает, но в эту секунду я готов пообещать ей что угодно. Хоть пресловутый трамвай, хоть звезду с неба, хоть миллион алых роз. – Какую? – Ты меня простишь. Что бы ни случилось. Что бы я ни сделала. Распахивает испуганные глазищи и замирает под моими пальцами, не больно сдавливающими ее шею. Кажется, забывает, как дышать, и не шевелится, выжидая моего вердикта. Смешная. Кто вообще верит словам, когда в голове гуляет туман из нетерпеливого азарта и похоти. – Хорошо. Киваю утвердительно и на этом заканчиваю с глупыми реверансами. Раздвигаю языком ее пухлые губы, терзаю порочный рот, скольжу ладонями по хрупким предплечьям. Лишние мысли в мгновение ока выветриваются из воспаленного мозга, в башке звенит абсолютная пустота, а движения становятся короткими, резкими, жадными. Стягиваю резинку с ее волнистых каштановых волос, сдергиваю футболку с упругого тела, скатываю слаксы со стройных бедер. И любуюсь, любуюсь, любуюсь. Крохотной родинкой на виске. Острой выпирающей ключицей. Часто вздымающейся грудью. Полупрозрачным кружевным бельем, будоражащим воображение. Рина как будто знала, что мы с ней сегодня обязательно столкнемся, и надела свой лучший комплект. Я недолго рассматриваю заливающуюся румянцем девчонку и отчетливо слышу, как рвутся канаты самоконтроля. Трещит по швам выдержка, а терпкое всепоглощающее желание затапливает каждую клетку. И я ему не противлюсь. Твердо шагаю вперед, притискиваю Дарину к стене и со знанием дела отщелкиваю крючки бюстгальтера, попутно впиваясь зубами в трепыхающуюся жилку. Впитываю сиплый вдох, слетающий с алых губ, и застываю на пару секунд, когда в барабанные перепонки врезается приглушенное. – Не ставь засосы… пожалуйста… Не знаю, почему, но эта просьба вызывает бурный протест, царапает по натягивающимся нервам ржавым гвоздем и провоцирует заклеймить Рину всю целиком. Пометить, присвоить, прогнуть. Но я вовремя себя торможу и наотмашь бью по стене ладонью, с шумом выпуская воздух из ноздрей. Поразительно, как одна случайная встреча переворачивает все вверх дном и превращает человека в кого-то другого. На ринге, на тренировке, да где угодно я предельно сосредоточен и собран, рядом с Дариной же я неуравновешенный вспыльчивый психопат. – Руслан… – Молчи. Утыкаюсь лбом в ее лоб и методично вентилирую легкие. По-хорошему, мне нужно отлепиться от дрожащей со мной в унисон Рины, напялить на нее разбросанную по углам одежду и выдворить за дверь, чтобы не влипнуть еще сильнее. Но необратимые процессы уже запущены, снаряд детонировал, чужой ядовитый запах отравил кровь. Уступив ревущему внутри зверю, я принимаю неизбежное, подхватываю ничего не понимающую Дарину на руки и несу ее в спальню. Бережно опускаю на кровать, задергиваю шторы и возвращаюсь к обнимающей себя за плечи девушке-катастрофе. Она расшатывает мое зыбкое равновесие, сдирает с мясом наносную шелуху и, сама того не подозревая, проникает так глубоко, что становится на долю секунды страшно. Но это ощущение быстро проходит, особенно, когда Рина подается вперед и цепляется пальцами за мою шею. Выгибается дугой, жмется и вынуждает распластывать ее по атласному покрывалу. Близость в этот раз ощущается особенно остро, оседает горечью на языке и вытаскивает со дна души что-то странное и неизведанное. То, чему нет названия. И объяснения тоже нет. Да я и не пытаюсь это анализировать. Просто вылетаю в стратосферу и падаю на спину, пытаясь восстановить сбитое дыхание. – А о чем ты мечтаешь, красивая девочка Рина? Прижимаю к своему боку запыхавшуюся раскрасневшуюся малышку, оттираю большим пальцем пот с ее виска и снова прикипаю взглядом к родинке в форме звезды. Жду какого угодно ответа, но слышу расплывчатое. – О свободе. – Серьезно? Люди грезят о дорогих машинах, яхтах, вертолетах. О Мальдивах или, на худой конец, Бали. О банковских счетах с кучей нулей. – Нули бы не помешали, – грустно ухмыляется Дарина и отстраняется, прижимая колени к груди. – Мне нужно тебе кое-что сказать. – Что? – Я замужем, Руслан. – Надеюсь, третьим супруга твоего не позовем? Раздаю жестко и сам подхватываюсь, ощущая, как расслабленная истома трансформируется во что-то кипучее. Заливает кислотой грудину и требует зацепить Рину больнее. – Руслан! – Что? Я не фанат таких развлечений. Жгу кусающую губы девчонку злым взглядом и сам не знаю, что на меня нашло. Она не клялась мне в вечной любви, в общем-то, даже не врала. Я не интересовался ее семейным положением, когда тащил к себе в квартиру, не спрашивал, есть ли у нее муж там, в баре, и рассчитывал просто спустить пар и получить острый секс на одну ночь. Чтобы закрыть гештальт со Смирновой и восстановить пошатнувшееся самолюбие. А по итогу залип на изящные ключицы, выпирающие позвонки, и тонкие лодыжки, идеально смотревшиеся на моих плечах. Хапнул дозу чистого кайфа и по какой-то причине решил, что он будет доступен всегда. В любое время, стоит мне только щелкнуть пальцами. – Я тоже не фанатка. Переварив мой выпад, огрызается Дарина и встает с кровати, демонстрируя ровную осанку и вздернутый подбородок. Не стесняется наготы, не прикрывает грудь ладонями и с грацией королевы покидает комнату, не проронив больше ни единого слова. И я, как дурак, спрыгиваю с постели и иду следом за ней. Пристально наблюдаю за тем, как она собирает разбросанные по коридору вещи, как угрюмо хмурится и как натягивает на бедра кружевные трусики. Как с третьей попытки застегивает молнию на штанах и как пытается распутать растрепанные волосы трясущимися руками. – Как ты, наверное, догадался, мне пора. – Подожди. Дергается, как будто к ней подключили провода под напряжением, и мелко дрожит, когда я на нее напираю. Сдавливаю запястья, не заботясь о том, останутся ли синяки на нежной коже, и наклоняюсь ниже, отчетливо различая мелкие пятнышки на серо-голубой радужке. – Ты вернешься, если я позову? – Зачем? – Потому что я так хочу. – Это не ответ, Руслан. – Мы взрослые люди, Рина. Тебя тянет ко мне, меня тянет к тебе. К чему усложнять? – То есть вопрос моего замужества уже не так сильно тебя волнует? – Штамп в паспорте и какой-то хмырь за кадром – не слишком глобальная проблема. Наступив на горло своим принципам, грубо цежу я и напоследок впиваюсь зубами в пульсирующую жилку на ее шее. Помечаю, тесню растерянную девчонку к стене и цепляю с тумбочки телефон. – Разблокируй. Роняю чуть раздраженно и, не дожидаясь действий со стороны Дарины, прикладываю ее большой палец к кнопке мобилы. Вбиваю свой номер, делаю дозвон и возвращаю потухший гаджет хозяйке. В то время как по венам медленно, но верно разливается терпкое удовлетворение. – До скорой встречи, Рина. – Лучше прощай, Руслан. – Кому лучше? – Нам обоим. Продолжая говорить загадками, она растирает хрупкие плечи и неуклюже выпадает в коридор. На пару секунд теряет равновесие, всхлипывает, но все-таки умудряется коленом захлопнуть дверь. Оставляя меня наедине с нерешенным ребусом и странным зудом внутри. Раздражение крепнет, предположения плодятся, наседая друг на друга, и я не нахожу ничего лучше, чем отправиться в клуб к Демиду. Днем там пустынно и тихо, как будто все кругом вымерли. Никто не колотит грушу, не катается по полу на ринге, и только сонная девчонка-администратор подпирает пухлую щеку кулаком у стойки на входе. Мгновенно просыпается, стоит мне ее поприветствовать, заливается румянцем и что-то лепечет про запасную форму в раздевалке, косясь на меня из-под густых пушистых ресниц. Мне же становится неуютно от ее чрезмерной учтивости и бесящей робости. Намного проще было с Дариной, которая не заглядывала мне в рот и не пыталась предугадать мои малейшие желания. И какого черта я вообще о ней думаю? – Если Демидов позвонит, скажешь, что я здесь. – Олег Викторович? – Он самый. Махнув на заикающуюся блондинку рукой, я исчезаю в недрах полутемного клуба, напяливаю на себя красные свободные шорты и обматываю запястья бинтами. Начинаю отрабатывать въевшиеся в подкорку комбинации ударов, молочу невидимого противника и старательно изматываю себя, чтобы выкинуть лишние мысли из перегревшейся башки. Гнев постепенно отступает, мышцы звенят от нагрузки, пот заливает глаза. И я раз за разом выбрасываю кулак, пригибаюсь, уходя от фантомного джеба, и отпрыгиваю назад, выстраивая защиту. Именно за этим меня застает ухмыляющийся Демид с двумя стаканчиками зеленого чая в руках. – А ты в отличной форме, Бекет. Так и не скажешь, что недавно травмировался. – Врач сказала, через две-три недели можно полноценно тренироваться. – Билеты на самолет уже забронировал? – Нет. Я, вероятно, приму твое предложение, Олег. – Останешься в Рашке? – Да. На какой-то срок – да… – Ну, ты больной, конечно, Рус. Люди «Мерсы» с «Ямахами» продают, мексиканскую границу нелегалами пересекают и в тюряге ждут консула, лишь бы за бугор свалить. А ты? – А я, будем считать, что соскучился по родине. – Хозяин-барин. Наклонив голову набок, ухмыляется Демидов и оценивает меня скептическим взглядом. Неторопливо хлебает чай, пока я стираю пот со лба, с кем-то переписывается, пока я разматываю бинты, и прислоняется к стенке, когда я ныряю в раздевалку. – Так, зал для твоей будущей академии завтра посмотрим, но сразу скажу – место годное. Плотно застроенный район, две школы и лицей поблизости. При должной рекламе уже через месяц народу будет битком. – Отлично. Задумчиво кивнув, я иду за Олегом по все тому же темному коридору и совсем не замечаю красноречиво косящуюся в нашу сторону девчонку-администратора. Мне нет дела до ее щенячьего восхищения и мечтательных вздохов, когда воображение рисует яркими красками новый спортивный инвентарь, одинаковую униформу со стильным логотипом и вереницу пацанов с горящими глазами. Внутри отчего-то пылает уверенность, что в них найдется достаточно огня, чтобы пахать до упада на тренировках, а потом брать самые высшие награды на турнирах. – Слушай, Демид, а ты на колесах сегодня? – притормозив разгулявшуюся фантазию, я выскальзываю на улицу и хмуро смотрю на небо, затянутое свинцовыми тучами. – В автосалон не подбросишь? – Погнали. Охотно соглашается Олег, и уже спустя полчаса мы жмем руку одетому с иголочки продавцу-консультанту и по-мальчишески восторженно прикипаем к лучшим образцам автомобилестроения. И, кажется, давно было пора привыкнуть к внушительным суммам на банковском счету и атрибутам, переставшим быть предметами роскоши. Но выбор железного коня все равно превращается в захватывающее приключение и за пару мгновений кипятит кровь. Не зря говорят, что первые сорок лет детства для мужчины самые тяжелые. Мы одинаково любим Фифу, Мортал Комбат, радиоуправляемые вертолетики и тачки что в десять, что в восемнадцать, что в тридцать лет. – О, «Ягуар Эф-тайп»? Отличный выбор. Разгон от нуля до ста километров в час за 3,7 секунды, объем двигателя – пять литров, мощность – почти шесть сотен лошадиных сил, – соловьем заливается наш энергичный спутник, расхваливая преимущества достойного агрегата. Я же затылком чувствую чужое пристальное внимание и резко оборачиваюсь, концентрируясь на знакомой фигуре, застывшей у темно-коричневого кожаного дивана и кадки с фикусом. Нахмурившись, брат стряхивает невидимые пылинки со скучного серо-стального пиджака и решительно направляется к нам, каким-то чудом не сшибая испуганную сотрудницу со стопкой документов в дрожащих руках. Наращивая скорость, он все-таки опрокидывает промостойку с рекламными буклетами и останавливается в трех шагах от меня, нервно жуя нижнюю губу. Крылья его ровного носа широко раздуваются, желваки ходят ходуном, а кадык дергается так судорожно, что мне невольно хочется предложить ему дозу успокоительного. Но я давлю в себе глупое желание подразнить вспыльчивого родственника и вальяжно складываю руки на груди, неторопливо его изучая. – Здорова, малой. Какими судьбами? – Твоими молитвами. Смеюсь. Задорно и оглушительно. Между нами три года разницы, я давно шире Лехи в плечах и пару лет как успешнее, но он все равно пытается задеть меня детским прозвищем. Видимо, терзавшие его комплексы не то что не исчезли – напротив, расцвели буйным цветом. Воздух потрескивает от разливающейся в нем неприязни, атмосфера постепенно накаляется, глаза отшатывающегося в сторону Демида сверкают шальным блеском. Держу пари, будь в салоне немного больше людей, он бы уже организовал тотализатор и начал принимать ставки с коэффициентом один к семи на мою скромную персону. Let’s get ready to rumble! Честно признаться, азарт захлестывает и меня. Провоцирует небольшой выброс адреналина и будит задремавшие инстинкты. Правая нога на автомате уходит чуть назад, а руки повисают вдоль туловища и непроизвольно сжимаются в кулаки. И я готов если не атаковать первым, то защищаться, на случай, вдруг Леху закроет. – Подарок маме присматриваешь? – Нет. Тачку себе. – Разве ты не на юбилей и обратно? – Пожалуй, в этот раз останусь на дольше. В двух словах озвучиваю свои планы и явственно ощущаю, как в солнечное сплетение врезается лютая ненависть. Словно по щелчку, мы с Лехой переносимся в далекое детство и снова готовимся драться за игрушки до первой крови, месить друг друга на ринге и всеми возможными способами сражаться за внимание матери. Фаталити, твою мать!