Глава 25

Сумрак был слишком долго без сознания. После операции врач выпроводил меня домой, заверив, что непременно позвонит, если будут хоть какие-нибудь изменения.

Я не хотела оставлять своего мальчика в руках незнакомца. И нервничала из-за того, что ничем не могу помочь своему питомцу.

Пришлось вернуться домой.

Уснуть я так и не смогла, перед глазами проносились события минувшего вечера.

Авария.

Роман.

Сумрак в крови.

И вновь Львовский.

Я была в диком замешательстве. Мне до конца не верилось, что этот человек способен на жалость или сострадание. Да он скорее пристрелил бы моего пса, чем отвез бы его окровавленное тело в ближайшую ветеринарную клинику. И ни за что не стал бы вылавливать преступника, сбившего моего Сумрака.

Действия заносчивого и самовлюбленного эгоиста не укладывались в моей голове. Кто угодно спас бы моего питомца, только не Львовский.

Но я была свидетелем его поступков. И ошибки не было.

Быстро приняла душ и переоделась в чистое белье. Я не знала, кому позвонить среди ночи. Оставаться в одиночестве я не хотела, тревожить бабулю — тоже. А в клинику меня не пустят. Врач однозначно высказал свое мнение. Двери ветеринарки откроются для меня лишь утром.

Я не могла сидеть дома. Закутавшись в теплую куртку, натянув почти до самого носа шапку, я вышла на улицу.

Легкий первый снег осторожно, точно вор, ложился на землю. Он прятал всю грязь, что покрывала городские улицы.

И я невольно сравнила Львовского с этим снегом. Красивая оболочка, а грязное и гнилое нутро.

Так я думала еще несколько часов назад. Ошиблась ли? Возможно. Но я пока была не готова смириться с этими мыслями.

Ноги невольно привели меня к той самой клинике, в стенах которой восстанавливал свои силы мой любимый питомец.

Набросив капюшон на голову, рассматривала темные стекла здания. Я стояла вдали от фонарей, незаметной для прохожих или доктора, если вдруг он выглянет в окно.

Яркий свет, отброшенный с дороги на здание клиники, заставил меня вздрогнуть и застыть, буквально вжаться спиной в ледяную стену.

Около крыльца припарковался знакомый автомобиль. Кажется, теперь я узнала бы его из сотни таких же. А ведь я даже номер толком не рассмотрела, но четко понимала: за рулем находился Львовский!

Молодой мужчина в одной тонкой рубашке, все той же, с пятнами крови на дорогой ткани, вышел из салона машины и легко взбежал по лестнице на крыльцо.

Требовательный стук. Дверь распахнулась, и усталый доктор хмуро пробормотал:

— Да я же сказал вашей девушке! Нельзя здесь ночевать! Приходите утром! Сейчас пес под снотворным! Мы за ним наблюдаем!

Я осторожно выдохнула. Понятно, что врач — не волшебник. И делает все, зависящее от него. Но я так хотела увидеть моего Суми! Места себе не находила от волнения, тревоги и беспокойства.

От удивления мои глаза распахнулись и готовы были полезть на лоб. А потом я успокоила себя. Это ведь Львовский! Вряд ли он изменится.

Роман резко схватил доктора за одежду, встряхнул, приподнял и процедил:

— Утром пес встанет и пойдет! Сам! Понял? Или я снесу твою шарагу нахрен! А ты будешь лечить клопов в поганом Мухосранске!

— Да что вы себе позволяете?! — возмутился врач.

Но Роман будто и не слышал голоса доктора. Лишь крепче сжал руку на шее ветеринара и с дикой злостью в голосе пригрозил:

— Пес уже завтра будет жив и здоров! И девчонке позвони, скажи, что передумал! Пусть рядом сидит столько, сколько захочет!

Я мысленно возликовала. Неужели я действительно увижу моего малыша?!

— Я ведь не волшебник! — пробормотал врач.

— Станешь им, если тебе дорог твой бизнес! — рявкнул Львовский и втолкнул ветеринара обратно в теплое помещение.

Спустя секунду, мой телефон завибрировал от входящего звонка. Пришлось торопливо бежать за угол здания и уже там спокойно ответить на вызов.

Врач предлагал вернуться и подежурить рядом с Суми. Разумеется, я не отказалась и пообещала примчаться уже через десять минут.

Убрав телефон в карман, я вернулась к пункту наблюдения. Я бы с радостью ворвалась в клинку, наплевала бы на то, что оговоренные десять минут еще не прошли, а мое столь стремительное возвращение будет, как минимум, подозрительным. Но заставила себя дождаться, пока Львовский сядет в машину и уедет. Возможно, я трусила. Но в это мгновение побоялась встретиться с диким мужчиной.

Высокая фигура Романа появилась на крыльце. Я смотрела на широкую, мужскую спину, обтянутую тонкой тканью рубашки. Казалось, что снег и ветер были нестрашны Львовскому. А я же глубже куталась в теплую куртку. Меня будто трясло от колючего и пронзительного ветра.

Мужчина, словно заметив меня, повернул голову в мою сторону.

Я слышала, как мое собственное сердце гулко колотится о ребра, грозя выскочить из груди. И я лишь усилием воли заставила свое тело застыть.

Не может быть, чтобы Роман разглядел меня в темноте. Украдкой выдохнула, когда Львовский двинулся к своей машине. Открыл дверь, сел за руль.

Еще мгновение я ждала, когда мощная тачка Львовского покинет место парковки. И только тогда я выползла из своего укрытия на свет. Взбежала по ступеням и, прежде, чем толкнула дверь, почувствовала, как затылок покалывает тысячью иглами.

Даже не оборачиваясь, я поняла, кто смотрит на меня. Но все же проверила свои догадки.

Роман сидел за рулем. Автомобиль находился на проезжей части, но не торопился вклиниваться в поток транспорта. Водитель дорогого авто, повернув голову, сверлил меня своим диким и пристальным взглядом.

Я знала, что этот мужчина способен наброситься на меня даже здесь, под порывами ледяного ветра. Возможно, он утащит меня в свою машину. Или велит врачу выметаться, а сам овладеет мною прямо там, у стены, где целовал совсем недавно.

И я не шевелилась, будто ждала его приговора. И сама не знала, как долго я смогу оказывать сопротивление человеку, который велел доктору стать волшебником и исцелить моего пса после столь чудовищных повреждений.

Львовский, наконец, вышел из машины, оставив дверь распахнутой, а двигатель — тихо урчащим.

Мужчина медленно двигался в мою сторону. А я не знала, стоит ли мне скрыться в помещении клиники, или же умчаться без оглядки как можно дальше.

Роман замер на нижней ступени. Рукой я вцепилась в дверную ручку, не надавливая на нее, но и не выпуская. Точно держалась за нее, как за спасательный круг.

— Два дня, Ратти, — произнес он низким, с нотками хрипотцы, голосом.

В мужской руке мелькнула та самая визитка, которую я отказалась брать в прошлый раз. Роман не стал ждать, пока я прикоснусь к ней пальцами. Сам вложил картонный прямоугольник в карман моей куртки.

— И не дай бог, я увижу Барсука рядом! — зло выплюнул он, не касаясь больше меня. — Пару дней протянет без тебя!

Львовский ушел, не оглядываясь, сел в машину и исчез за ближайшим светофором. А я прикрыла глаза.

Боже! Что мне делать с этим жутким и странным мужчиной?

А с собой?

***

— Могу ли я оплатить ваши услуги картой? — вежливо спросила я, когда врач впустил меня в кабинет, где лежал мой Суми.

— Ваш друг уже оплатил все услуги, — хмыкнул врач. — Покрыл все расходы за операцию. А также весь курс реабилитации. И оставил щедрое вознаграждение за ночное дежурство.

Я хотела бы пару раз приложиться лбом о стену. Но передумала.

Львовский не только спас моего пса, еще и покрыл все расходы, связанные с его дальнейшим лечением.

Одновременно с чувством благодарности меня захлестнул и гнев. Думает, оплатит мои счета, и я тут же примчусь к нему? А вот и не угадал!

Я не собиралась потакать капризам избалованного миллионера и жениха сводной сестры. Просто планировала узнать номер счета Львовскго и перевести нужную сумму денег.

Я уже строила планы о том, как буду избегать этого жуткого типа. И была уверена, что мне необходимо как-то «протянуть» еще три недели. А потом, после свадьбы, Львовский точно отстанет от меня. У него будут гораздо более серьезные заботы, чем преследование моей скромной персоны.

Мне казалось, что свадьба все расставит по своим местам. И я не ошиблась. Почти.

Утром позвонила Дашка. Потребовала, чтобы я явилась в указанный ею свадебный салон, который принадлежал самому элитному дому моды страны.

— Если не появишься, я приволоку тебя за волосы! — пригрозила она.

Я собиралась отказаться. Даже открыла рот, чтобы ответить очередную колкость, на которых строилось наше с сестрой общение. Но в последний момент коротко произнесла:

— Хорошо!

И отключила телефон.

Пусть. Так тому и быть. Что я теряю? Примерка платья — не трагедия.

***