Глава 37

— Рома, люди переживают. Гололед на трассе, — раздался голос Марка, когда я мазнул пальцем по сенсорному экрану, отвечая на входящий вызов.

Ольховский прав. Не стоит разбивать тачку. Да и ребята не виноваты, что у них работодатель — конченый ублюдок.

— По домам! — скомандовал я, сворачивая с трассы.

Тачка послушно урчала, унося меня все дальше от девчонки, возвращая в привычный мир.

Отпустил охрану. А сам поднялся на свой этаж.

Квартира встретила меня звенящей тишиной. Тело моментально среагировало на неожиданный звук: кто-то гремел посудой на кухне.

Я сорвался с места, отказываясь верить голосу разума. Ну не могла ведь Ратти вернуться сюда, пока я гонял по ночному городу, наматывая километры!

— Хорошо у тебя тут, Ром, — заметил Прохор, вытирая руки о полотенце. — Уютно.

Первым порывом было: сделать пару шагов и двинуть младшему в челюсть за то, что оказался на месте девчонки. Абсурд ведь! Ее место совсем не здесь! Не в этой квартире, под одной крышей со мной.

Но под грудиной непривычно и настойчиво ныло.

Молча прошел к бару, вынул пару стаканов и бутылку.

Я отчаянно хотел упиться до смерти, чтобы ничего не чувствовать, чтобы не суметь пошевелить конечностями и сесть в машину, чтобы даже имени собственного не вспомнить.

— Что отмечаем? — не унывал младший.

— Мальчишник? — предложил я, не глядя на брата и опрокидывая первую порцию алкоголя залпом.

— Мальчишник, так мальчишник, — хмыкнул Прохор и поддержал компанию.

***

Утро выдалось хреновым. Кажется, настолько плохо мне не было даже после отравления.

Голова гудела. Все конечности ныли. В горле пересохло.

С трудом разлепил глаза. Мелкий сучонок жизнерадостно улыбался, стоя над душой. В руках Прохор держал стакан воды и таблетку.

— С добрым утром, братишка! — широко улыбался Прохор, а мне до жути хотелось выбить ему пару зубов. — Ты тут возвращайся скорее к жизни. Некогда с тобой нянчиться. У меня встреча через час.

— Который час? — прохрипел я, сжимая гудящую голову руками.

— Спроси лучше, какой сегодня день, — не прекращал скалиться брат. — Двое суток в запое, Рома. Как не стыдно! Ты бы и дальше бухал, если бы я не припрятал твой вискарь. А Лидия Степановна не подсказала бы чудесный рецепт успокаивающего чая, способного свалить тебя с ног.

Я скривился. В голове был сплошной туман. И я даже не мог представить, что именно умудрился наговорить брату. Судя по ухмылке на смазливой морде — наговорил я прилично.

Ладно, с этим разберусь позже. А пока — ледяной душ и кофе.

— Даже не спросишь, с кем у меня встреча? — мелкий прилипала не постеснялся и потопал за мной в ванную.

Застыв перед зеркалом, я смотрел на раковину. Вернее, на полку с двумя зубными щетками и круглую банку крема. Все-таки девчонка оставила свои вещи в моем доме. И это оглушало.

— О, опять подвис? Я два дня наблюдаю это паломничество к зубной щетке. Стоишь вот так по полчаса. Зубами скрипишь. Не задолбался? — протянул мелкий насмешливо, я же шумно выдохнул, на миг зажмурился до рези в глазах и схватил зубную щетку и крем.

Вещи Ратти жгли кожу насквозь, точно каленым железом. Швырнул их в мусорное ведро, а сам встал под ледяной душ.

— Ладно. Весело у тебя здесь. Но я помчался. От тебя привет передать? — назойливо тарахтел Прохор.

— Кому? — процедил я.

— Машеньке. Но вообще-то она не Маша, а Раттана. Маша она только по паспорту, — радовался Прохор хрен понять чему, я же заставил себя молчать и не двигаться.

Ратти. У нее теперь своя жизнь. Свободная от меня.

Брат ушел. А я выпил кофе и помчался в офис. Работа сама себя не сделает.

***