Глава 44

Утро для Юли началось… внезапно. Со страшного грохота.

Судя по звуку, разбилось что-то стеклянное. И достаточно увесистое.

С бешено колотящимся сердцем девушка испуганно вздрогнула и стремительно села.

Огляделась по сторонам, пытаясь распознать источник шума. На соседней кровати точно так же закопошилась Эльвира.

— Тоня, блин! — недовольно рявкнула она. — Чего ты там гремишь?

Муравьева торопливо опустилась на корточки, пытаясь собрать с пола остатки того, что совсем недавно являлось флаконом дорогих французских духов — подарок Дениса в честь ее недавнего примирения с ним.

— Простите, девчонки! — Антонина виновато скривилась. — Я случайно!

— Случайно! — передразнила ее Эля. — Тебе чего не спится-то?

— Так… восемь часов уже! В универ собираться пора!

— Какой универ? Суббота, мать! У нашей группы сегодня нет занятий!

— Что, правда? — изумленно. — Ох… я попуталась немного. Извини.

Закеева отвернулась к стенке и дальше засопела.

А Тоня продолжила собирать осколки. И очень осторожно, судя по всему. Ведь комнате воцарилась почти первозданная тишина. Только вот насыщенный концентрированный аромат парфюма мощным шлейфом разнесся по комнате. Проник в ноздри. И знатно действовал на нервы.

«Ну, вот и выспалась!»

Чудом не застонав от досады, Юля спустила ноги с кровати. Прекрасно понимала, что больше не уснет. Да и есть ли смысл пытаться?

Через сорок минут все равно вставать. Ведь конкретно у ее группы занятия сегодня никто не отменял. Пусть одна пара, но она была. Тяжело вздохнув, Попова доковыляла до окна и откинула створку в надежде хоть немного проветрить помещение. Свежий октябрьский воздух просочился внутрь.

Зябко поежившись, девушка приблизилась к соседке и тихо шепнула:

— Помочь?

Та лишь отрицательно покачала головой, аккуратно перекладывая осколки в мусорное ведро:

— Не нужно! Я уже все… только протереть осталось.

Кивнув, Юля вооружилась зубной пастой, щеткой, полотенцем и направилась в умывалку. Та, как назло, оказалась очень востребованной в это утро. Очередь из недовольных, жутко сонных студентов насчитывала не менее пяти человек. Девушка раздраженно цокнула. За последние две недели она почти отвыкла от общажной жизни, неудобств и вечной суеты. Неудивительно. Теперь в общежитии Юля появлялась крайне редко. А ночевала — еще реже.

Всего три раза за эти дни. Включая сегодняшнюю ночь.

Все остальное время она проводила либо в институте, либо… с ним.

В кафе. В кино. Или просто дома. Но с ним. На нем. Под ним.

«Господи! — беззвучный стон. — Разве это нормально? Я так с ума сойду!»

От собственных мыслей и воспоминаний ее кинуло в жар. Возникло жгучее желание обмахнуть себя ладонями или срочно умыться ледяной водой.

Чем больше времени она проводила с Каримовым, тем более одержимой им становилась. Тем тяжелее ей давалось расставание даже на несколько часов.

Он безжалостно поглотил ее. Марат поглотил всю ее без остатка. И Юля просто млела от осознания, что и сама она является… его личным дурманом.

Его девочкой. Его малышкой. Его безумием. Однако, всеми силами цепляясь за последние крохи здравомыслия, Попова буквально через силу, через боль заставляла себя оторваться от него. В такие моменты она и наведывалась в общежитие. Чтобы самой мозги проветрить и ему дать возможность хоть немного остыть. Потому что конфликты между ними тоже случались.

Правда… заканчивались они всегда одинаково — ее бурными оргазмами.

О, да! Такие извинения им обоим были по душе!

* * *

«Две недели, — ужаснулась про себя. — Как же быстро пролетели эти две недели! Знатно же они перевернули с ног на голову всю мою жизнь!»

Юля задумалась, крепче прижимая к груди полотенце.

Эти дни выдались весьма и весьма насыщенными.

И на работе. И в институте. Причем не только у нее…

Во-первых, весь универ стоял на ушах от новости, что сын мэра — Славик Красницкий — женился на ее одногруппнице Ирине Синицыной. А они, на секундочку, враждовали в школе все одиннадцать лет. Ребята мгновенно стали знаменитостями. Бедным молодоженам буквально не давали прохода.

Но вскоре Вячеславу это надоело, и он просто послал всех открытым текстом. Без цензуры. И перечить этому бугаю никто не решился.

Во-вторых, Белова в тот же день вляпалась в крупные неприятности.

Ее забрали в полицию прямо с пары. Естественно, это не афишировалось.

Но Марат поделился с Юлей данной новостью. Оказывается, Ленка еще со школьной скамьи была влюблена в своего учителя, а ныне преподавателя их ВУЗа — Виктора Макарова. И поддавшись эмоциям… случайно подралась с его бывшей девушкой. А та, недолго думая, накатала на нее заявление в полицию. К слову, о полиции!

Совсем недавно ей звонила Кристина.

Настойчиво. Несколько раз.

Зачем? Неизвестно…

Сперва Юля просто не брала трубку. Ибо ее воротило даже от голоса бывшей подруженьки. А потом Каримов решил вопрос по-своему — заблокировал номер Заболоцкой, и дело с концом.

Что касается «Запретного плода» — свою трудовую деятельность там Попова закончила уже неделю назад. И первое, что сделала, отработав последнюю смену — уехала домой на выходные. Да, чувства к Марату сводили ее с ума. Превращали в безумную, вечно голодную, помешанную на нем дикарку. Однако чувства к матери и брату тоже никто не отменял. Мужчина воспринял ее решение без особого энтузиазма, но запрещать не стал.

Прекрасно понимал, как тяжело ей дается разлука со своей семьей.

Зато теперь и Юле представился случай побывать в его шкуре. Вчера утром Каримов улетел в столицу. Ему пришлось сопровождать своего отца — у них намечалась крупная сделка с какой-то московской строительной компанией.

Предполагалось, что они вернутся домой ночью обратным рейсом.

Но переговоры затянулись. Наступили выходные. Теперь Марат с Евгением Рафиковичем вынуждены были остаться там до понедельника. И судя по всему, Каримов был из-за этого в лютом бешенстве. Он рычал даже на Юлю.

Но она возмутилась и гневно огрызнулась, спросив:

— Почему ты на меня орешь?

В ответ услышала не менее раздраженное:

— Потому что ты не рядом! А должна быть!

Потом были другие слова. Чувственные. Проникновенные. Приправленные его низким хриплым голосом. Слова, от которых дико грохотало сердце, огнем полыхало лицо, и между ног становилось влажно. Марат в красках описывал все, что сделает с ней, когда вернется. Это было так пошло и так реалистично, что в какой-то момент Юля не выдержала — сбросила вызов.

Торопливо распахнула окно настежь и высунулась в него почти по пояс.

Лишь немного остыв и капитально отдышавшись, она перезвонила ему сама.

Пожелала спокойной ночи и тоже легла спать. А утром… случилась Тоня.

Тоня, которая в последнее время вела себя очень странно — и это еще мягко сказано. Тоня, которая прямо сейчас подошла к ней, намереваясь тоже попасть в умывалку. Окинув очередь лишенным эмоций взглядом, она обратилась к Поповой:

— Ты крайняя, да?

— Угу! — промычала Юля, внимательно разглядывая предметы личной гигиены, крепко зажатые в ее кулаке. — У тебя точно все хорошо?

— Да! А что?

— Ты собираешься чистить зубы… кремом для рук!

— Ох ты ж! Точно! Лень назад идти. Поделишься своей пастой?

— Конечно! — кивнула незамедлительно.

Выждав пару секунд, уточнила, искренне тревожась за нее:

— Тоня, что с тобой происходит?

Муравьева судорожно втянула воздух полной грудью.

Затем склонилась так близко, чтобы их никто не слышал, и прошептала с нотками отчаянья в голосе:

— Денис сделал мне предложение на глазах у всей своей семьи!

— Круто! А ты что?

— А я… обещала подумать, но… снова ему изменила!

— Как? — ошарашенно. — С кем?

— Все с тем же!

— Офигеть!

— И это еще не самое страшное! — выдохнула она измученно.

— О чем ты?

Тоня лишь горько улыбнулась в ответ.

* * *

Озвучить свою тайну вслух Тоня так и не решилась, хоть и порывалась несколько раз. А Юля, очень явственно ощутив ее растерянность и неловкость, не стала лезть к ней в душу. Не стала настаивать и выпытывать.

Да и своих собственных дел у нее хватало. Закончив гигиенические процедуры и плотно позавтракав, она отправилась в институт.

В институт, который без ненавистного прежде Серпа теперь казался ей холодным и пустым. Девушка с трудом отсидела одну-единственную пару. Все, о чем могла думать сейчас:

«Скорее бы вернуться в общежитие, собрать дорожную сумку и уехать домой! Хоть денек, хоть одну ночь провести рядом с родными людьми!»

Оставаться в городе в данный момент Юля не видела смысла. Без него.

Едва закончилась пара, она бодрым шагом направилась в сторону главного университетского входа. Но остановилась как вкопанная, когда услышала, что в сумке настойчиво вибрирует телефон. Увидев на экране номер Каримова, за доли секунды приняла вызов и выдохнула в трубку:

— Доброе утро!

— Как спалось, пташечка? — хрипловатый рокот Марата нашел отклик в глубинах ее души. Дыхание участилось, а кожа покрылась мурашками.

— Бывало и лучше! — призналась, взволнованно прикусив губу.

— Твоя правда, — буркнул профессор. — Бывало намного… намного лучше!

Оба внезапно замолчали. Повисла неловкая пауза.

Благо, мужчина поспешил ее нарушить.

— Отучилась на сегодня?

— Угу!

— Дальнейшие планы?

— Поеду домой. Вернусь завтра вечером.

— Ясно. Давай-ка внесем небольшие коррективы.

— Какие? — настороженно.

— Посидишь с Артемом пару часов?

— Э-э-э…

— Что?

— У меня же поезд!

— К черту поезд! Отправлю тебя на такси!

— Нет! — ярый протест. — Это очень дорого!

— Твой комфорт для меня важнее!

— Марат…

— Не пререкайся, Юля! — усталый вздох. — Считай это моей благодарностью за помощь с ребенком. Сейчас Артем с моей матерью, но ей нужно срочно отлучиться по делам. И взять его с собой она не может. Да и сам он верещит как резаный — тебя ему подавай! Такими темпами я скоро ревновать начну!

Попова улыбнулась. В последнее время они действительно сильно сблизились с Артемкой. Однако в следующий миг улыбка испарилась с ее лица. По спине прошелся холодок. Даже пальцы вдруг заледенели.

— С твоей… матерью? — пискнула еле слышно.

— А с кем еще ему быть?

— Ну да…

Будто чувствуя ее смятение и растерянность, Каримов напряженно уточнил:

— Это проблема?

«Конечно, проблема! — взревела мысленно. — Конечно, проблема, черт подери! Мне ведь придется контактировать с ней! Смотреть в глаза! Здороваться! И это все после… не самого идеального знакомства!»

Хоть и затрясло ее знатно, вслух девушка пробормотала:

— Нет! Никаких проблем!

— Юль?

— М-м-м?

— Никто тебя больше не обидит! — произнес Марат таким тоном, что даже сомневаться было страшно. — Это я тебе говорю! Ничего не бойся!

— Я и не боюсь! — соврала, не моргнув и глазом.

Боялась. Так сильно боялась, что подташнивало даже.

— Умница-девочка! Другого от тебя я и не ожидал!

— Когда ехать?

— Прямо сейчас!

Сейчас так сейчас. Поболтав с ним еще немного, Юля вызвала такси.

И уже спустя двадцать минут, буквально подыхая от волнения, трясущимися пальцами нажала на звонок. Тот был оснащен видеокамерой, поэтому ворота распахнулись почти сразу. Автоматически. Потуже затянув пояс плаща и что было сил вцепившись в кожаный ремешок своей сумки, девушка наконец шагнула внутрь. Во двор. Практически в ту же секунду распахнулась входная дверь, и из дома на улицу выскочил Артем. Вопя во все горло «Юля», мальчуган несся к ней навстречу. В домашних шортах и тоненькой футболочке. Без обуви. В одних носках. Ужаснувшись, она подхватила его на руки и, крепко прижав ребенка к своей груди, искренне возмутилась:

— Ты чего вытворяешь? Разве так можно? На улице холодина!

— Я ждал тебя!

— Это, конечно, приятно! Но простуду еще никто не отменял!

— Ну, не ругайся! — заканючил сорванец. — Привет!

— Привет, Дон Жуан!

Немного смущаясь, он торопливо чмокнул ее в щеку.

Улыбнувшись, и Юля смачно поцеловала его в темную макушку.

Но в следующий миг замерла подобно каменному изваянию. Сердце в пятки ушло. Не иначе. На пороге стояла Таисия Семеновна.

* * *

Сказать, что женщина взирала на них задумчиво и странно — ничего не сказать. Поставив Артема на землю, Попова коротко велела ему:

— Беги в дом!

Мальчуган послушно помчался в свое теплое жилище.

А Юля, твердо выдержав взгляд матери Марата, уверенно произнесла:

— Здравствуйте!

— Здравствуй! — прилетело в ответ.

— Кхм… Марат сказал… в общем, я заменю вас! — пояснила зачем-то.

— Знаю. Проходи!

Кивнув, девушка проскользнула внутрь. Но заметив, что женщина закрыла входную дверь и уходить никуда не собирается, серьезно забеспокоилась.

Очевидно, эмоции отразились на ее лице. Ибо в следующий миг Таисия Семеновна произнесла:

— Спасибо, что не отказала. Спасибо, что пришла. Мне действительно нужно отлучиться, но… сперва я хотела бы поговорить с тобой! Выпьем чайку?

Юля напряглась от ее слов. В груди склизкой змеей шевельнулась тревога.

Тем не менее, прекрасно понимая, что выбора у нее нет, смиренно кивнула.

Дождавшись, пока она разуется и снимет плащ, женщина сопроводила ее на кухню. Артем все это время нарезал круги рядом с ними, без конца интересуясь у Юли, во что же они будут играть сегодня.

Присев за стол, Попова мгновенно сообразила, что ее поджидали.

Таисия Семеновна заварила травяной чай, аромат которого разносился по всей кухне, конкурируя с запахом свежей домашней выпечки.

Пока женщина накрывала на стол и наполняла чашки кипятком, они друг с другом не разговаривали. Юля общалась только с Артемом. Но потом его бабушка велела ему поиграть в гостиной, и… они остались наедине.

— Мой сын рассказывал тебе про родителей Артема?

Не доверяя своему голосу, девушка снова просто кивнула.

Собеседница сжала губы в тонкую линию. Тяжело вздохнула.

И грустно улыбнулась, вцепившись в свою чашку обеими руками.

— Знаешь, по сегодняшним меркам я родила Марата очень рано, — продолжила она, — в восемнадцать с хвостиком. Муж очень сильно детей хотел. Грезил просто. А я… по сути, не была готова. Не соображала толком ничего. Боялась. Но на поводу у него пошла. Правда, долгое время осознать не могла. Я не ощущала себя матерью, как бы страшно это ни звучало. Материнский инстинкт проснулся во мне гораздо позже. Когда у нас родился Тимур. Тогда я и ощутила его в полной мере. Он все другие эмоции и чувства затмевал. За младшего сына я готова была растерзать. Кидалась на мужа как пантера, стоило ему просто голос на него повысить. Так и получалось, что с Тимура мы пылинки сдували, а Марату доставалось по полной программе. С ним мы всегда были излишне строги. Да и характер у него такой, что врагу не пожелаешь. Чуть слабину ему дашь, и все — сломает. Да и сейчас с ним особо… не забалуешь. Единственная отдушина у него была, единственная слабость. Тимур. Он его уравновешивал. Он его смягчал. А когда Тимура не стало… Марат очень сильно изменился. Очерствел. Ожесточился. Мне казалось, безвозвратно. Мне так казалось… пока я не увидела тебя!

Вспоминая их первую встречу, Юля содрогнулась. Судорожно втянула воздух полной грудью и невидящим взглядом уставилась в свою чашку.

Внезапно на ее руку легла чужая ладонь. Мягкая и безбожно горячая.

— Я все Марата ругаю за циничность его, а оказывается… сама ожесточилась ничуть не меньше! Тебя так сильно обидела! Не знаю, что нашло на меня в тот момент. У меня чуть сердце в груди не лопнуло, когда пелена с глаз спала, и я осознала, что натворила! Я очень сожалею о своих словах, Юля! Я так не думаю о тебе! Ты уж прости меня, если сможешь!

Девушка часто-часто заморгала, чтобы не разреветься прямо здесь и сейчас, поддавшись эмоциям. А те бурлили в ней самым настоящим вулканом.

— Я давно вас простила, — обронила тихо. — Любой бы на вашем месте… отреагировал так же. Наверное.

— Нет! — пылко возразила женщина, еще крепче сжимая ее руку. — Не любой. В том-то и дело. Я поступила ужасно, и Марат был абсолютно прав в своем гневе! Не нами сказано: когда сын приводит в дом невестку… мудрая мать обретает дочь, а глупая — теряет сына! Я… хочу мудрой быть! Позволишь?

Юля все же не сдержалась. По ее щекам побежали слезы.

Хотелось возразить, сказать, что она вовсе не невестка.

Но горло сдавило так сильно, что даже глотать было больно.

Немного отдышавшись, Попова все же обрела над собой контроль.

Стыдливо смахнула с лица соленую влагу и улыбнулась:

— Давайте забудем обиды и попробуем начать все с чистого листа?

— О большем я и не мечтаю!

Они беседовали еще некоторое время. Затем Таисия Семеновна уехала по своим делам. А Юля и Артем остались предоставлены сами себе.

Сказать, что они стояли на ушах — не отразить и сотой доли действительности. Они танцевали, громко включив телевизор. Играли в прятки, в жмурки. И, наконец, в догонялки. Бегая друг за другом из комнаты в комнату под пронзительный визг Артема, каким-то образом оказались в кабинете Марата. И ладно бы просто оказались. Нет! Случайно смахнули со стола несколько папок. Содержимое одной из них разлетелось по полу.

Хохоча как умалишенные, они принялись дружно собирать все бумажки в кучу. Но одна их них разительно отличалась от других. Чем, собственно, и привлекла ее внимание. Это был какой-то квиток. Платежный документ.

Документ, в верхнем углу которого Юля увидела свои имя и фамилию.