Глава 14

В тот вечер Вербицкий снова не появляется дома. Так что на учебу мне приходится добираться самой. Заказав такси, я бросаю в сумку мобильный и выхожу на улицу. Вспоминаю, что сегодня снова лекция по сопромату, и тихо стону. Судя по поведению Вербицкого вчера за обедом, сегодня меня снова ждет разнос. И я, как обычно, оказываюсь права. Первая лекция проходит спокойно, но ко второй студенты заметно напрягаются. В аудиторию входит Вербицкий, подозрительно спокойный, и здоровается со студентами. Я упрямо читаю, не отрывая глаз от учебника, но понимаю, что все бесполезно. За один вечер невозможно догнать все темы, которые остальные проходили месяц. Но я упорно пытаюсь, хотя знаю, что после вчерашнего заигрывания Евгения мне несдобровать. – Василькова! – рычит Денис, и я закатываю глаза. Ну конечно, ничего нового! Кажется, я уже начинаю его понимать. Только вот почему он злится? Ну поинтересовался его брат моей скромной личностью, что с того? Разве я как-то виновата? – Василькова, вы оглохли? Выходите сюда и расскажите мне вчерашнюю тему! Я встаю и шагаю к преподавательскому столу. Вся группа притихла, ожидая, что будет, ну а я мысленно собралась. – Я не готова! – объявляю я громко, понимая, что лучше сказать так, чем мямлить тему, которую не успела выучить. – Позвольте поинтересоваться, почему? – вкрадчиво шипит Вербицкий, а я выдаю: – Готовилась к отработке! – Так вы сейчас и вторую схлопочете! Или вам неважно? Конечно, я понимаю, что есть куда больше интересных вещей, чем какая-то учеба! Я вскидываю растерянный взгляд на мужчину и не нахожусь что сказать. Да сколько это будет продолжаться?! Я что ему, цирковая обезьянка? Нет уж! – Да, предоставляете, таких вещей полно! И вы не входите в их список! По аудитории разлетаются вздохи и шепот, но мне уже нет разницы! Глаза щиплет от невыплаканных слез и несправедливости, но я упрямо задираю нос и шагаю к своему месту. – Василькова, я не понял! Вы куда? Я вас не отпускал! – А я у вас и не спрашивала разрешения! Хватаю сумку и вылетаю из аудитории, оставляя за собой мертвую тишину. Так ему! Тоже мне, командир нашелся! Пусть свою Яну воспитывает или жену. Мне его перепады настроения уже в печенках! И чай пусть сам себе готовит! Выхожу на улицу и слышу за спиной быстрые шаги. Ну вот, не хватало еще разборок на крыльце университета. – Чего тебе надо, Вербицкий? – оборачиваюсь я, но вижу перед собой Вову. – Нет, это я! – смущенно пожимает плечами парень. – Извини. – Да ничего, ты-то тут при чем! Что-то хотел? – спрашиваю я, а самой хочется бежать. Бежать куда угодно, лишь бы никто не видел моих слез, которые вот-вот польются неудержимой рекой. – Да, я просто хотел сказать, что ты крутая! Впервые вижу кого-то настолько смелого, чтобы нахамить самому Вербицкому! – Я не хамила… – бубню я себе под нос. – Ну нет, ты его поставила на место! Еще как! – восхищенно тянет тот. – Ты не представляешь, что началось после твоего ухода! – Ну и хорошо! Так что, вас распустили? – Нет, но я сбежал! Сейчас там всех гоняют так, что пух и перья летят! – усмехается парень, чем вызывает ответную улыбку. – А ты куда сейчас? – вдруг спрашивает Вова, и я пожимаю плечами. – Не знаю, если честно. Хотела домой, но нет сил… – Так давай я тебя подвезу! – вызывается он, а я вдруг резко оборачиваюсь, почувствовав на себе чей-то взгляд. Смотрю на окна аудиторий и в одном замечаю Вербицкого. Поворачиваюсь к Вове и бросаюсь к нему с объятиями: – Ты мой спаситель! Конечно, подвези! Парень слегка ошеломлённо приобнимает меня в ответ и так же, не выпуская из объятий, ведет к машине. Все время я чувствую, как прожигает спину взгляд Дениса, и это немного утешает. Пусть не думает, что он мой повелитель! В сумке раздаётся звонок, и я достаю мобильный. «Денис Антонович». Нет уж, никаких разговоров! Отключаю телефон и бросаю его в сумку. – Все хорошо? – спрашивает Вова, и я киваю, слегка улыбнувшись. – Да, все отлично! Мы садимся в неприметный седан, и парень выруливает на дорогу. – Где ты живешь? Куда ехать? Я вдруг понимаю, что не могу назвать адрес Вербицкого, поэтому говорю, что нужно заехать на работу. Так будет менее подозрительно. – Как скажешь! – кивает Вова и везет меня дальше. По дороге он много болтает и смеется, а я радуюсь, что мне не нужно поддерживать разговор. Почему-то, как только я села в машину, силы куда-то делись. – Ты сразу мне приглянулась, как только я тебя увидел. Даже в том дурацком сарафане! – весело сообщает парень, а я хмурюсь: – Он не дурацкий! – Да-да, извини! – кивает парень, а я только сейчас замечаю, что мы выезжаем за город. – Погоди, ты точно правильно едешь? Кажется, мы очень далеко от центра, – взволнованно спрашиваю я. – Да, конечно! Погоди, мне нужно кое-что посмотреть… Вова останавливает машину и лезет в карман моего сиденья, который находится на спинке. Резко, что я даже не успеваю сообразить, он достает какой-то платок и прижимает к моему носу. В ноздри ударяет сладковато-приторный запах, отчего дико начинает кружиться голова. Я пытаюсь вырваться, но силы с каждой секундой покидают меня, пока я полностью не теряю сознание. *** Денис Она невозможна. Такая капризная, своевольная, упрямая. Но такая, черт возьми, соблазнительно хрупкая. Мне казалось, эти качества невозможно уместить в одном человеке, но в Алесе все так гармонично уложилось, что просто замирает сердце. Не было ни секунды, чтобы она меня не выбешивала. Впервые появилась та, которая не смотрит на меня с придыханием, а видит во мне что-то большее. С каждым днем, который я проводил вместе с Алесей, я понимал, что все больше и больше привязываюсь к ней. Словно магнитом меня тянуло к девушке снова и снова. Я хотел ее видеть, узнавать, подшучивать над ней и видеть ее смешную мордашку, когда она злится. Еще мне безумно нравилось в ней то, что она сердилась, но быстро отходила и снова помогала мне. Но это и злило меня больше всего! Ну не могу я влюбиться в обычную, такую простую девчонку. Она точно меня опоила каким-то зельем! И бабушка ей в этом помогла! Не верить во все это знахарство я теперь не мог, на собственной шкуре испытав тот эффект бодрости от чая Алеси. Так что мешало ей напоить меня не лечебным отваром, а, скажем, приворотным? Да, в лесу она говорила, что не занимается таким, но люди слишком изменчивы, чтобы верить их словам. Вдруг она действительно увидела во мне шанс на красивую жизнь и быстро сообразила, что подмешать? Накрученный такими мыслями, я специально не прихожу домой, чтобы не пить тот отвар, и, увидев Алесю на лекции, всю такую легкую, красивую, манящую, я будто зверею. Гонял ее как умалишенный, хотя прекрасно понимал, что девушка не могла подготовиться! У нее фактически не было на это времени! Ведь Людмила уволилась, а по дому хлопотать было некому. Да и Алеся старалась, хотела угодить… Чувствуя себя полнейшим уродом, я все же уговариваю девушку поговорить. Тогда, стоя на тротуаре, я уже не слушаю ее доводы. Я смотрю только на ее губы. И в голове рождается сумасшедший план. Я даже не обдумываю его долго, потому что есть вероятность, что откажусь от него. Просто притягиваю к себе Алесю и целую ее. Боже, что со мной творится в тот момент. Я словно озверевший целую, ласкаю ее, схожу с ума от запаха ее волос и нежности кожи. Мне кажется, я мог бы овладеть ею прямо здесь, несмотря на всех прохожих. Но девушка резко отпихивает меня, и я понимаю, что мои домыслы не подтвердились. План был безупречен. Но мне почему-то грустно от этого. Если бы она не оттолкнула, я бы понял, что, скорее всего, прав и она опоила меня, но при этом радовался, что нравлюсь ей. Сейчас же я понимаю, каким был дураком, но уже поздно. Я обещаю Алесе, что этого больше не повторится, хотя сам понимаю, что не смогу сдержать данное обещание. Скорее всего, не смогу. Если дело не в приворотном зелье, а в моих истинных чувствах, то… Будет трудно! Не успеваю я прийти в себя после прошлого потрясения, как находится то единственное, что может вывести меня. Волынский! Как только Алеся сообщает о подделке документов, я понимаю, что она права. Девушка не может внятно ничего сказать, но я понимаю, откуда растут ноги. Яна. Правда, перед ней нельзя сразу показать слабину. Нужно сыграть на ее тщеславии! Подговорив Алесю, я все же проворачиваю вероломный план, но не без последствий. Я готов был к разговору с братом, и у меня бы получилось вывести его на чистую воду, но я не учел одного момента: Алеся может мне помешать. Нет, она не расскажет чего-то лишнего, но моя реакция на девушку неконтролируемая. Волынский, как искусный манипулятор, замечает это и специально окружает Алесю вниманием. Обволакивает своей ледяной харизмой, кружит, словно змей, возле нее. А у меня чуть вилка в руке не ломается из-за огня ревности, плещущегося внутри. Я проигрываю. Нужно было оставаться холодным, но я слишком взвинчен, чтобы держать эмоции под контролем. Да, у меня не получается добиться признания от брата, но все же я уверен, что это он. Он пытался меня подставить. И для этого не нужно быть ясновидящим. В ту ночь я снова не появляюсь дома. Велика вероятность сорваться на Алесю, а потом снова поцеловать. И целовать ее до тех пор, пока она не скажет «да»… Находиться ночью под одной крышей с ней опасно. И не только для меня, для Алеси в первую очередь. Но никто меня не может удержать от того, чтобы вылить свою злость на девушку в университете. Там я точно ее не поцелую, но спросить, почему она не отшила Волынского сразу, я могу! Влетаю в аудиторию, словно на метле. Еще и невыспанность добавляет злости. Уже две ночи сплю на узком диванчике в кабинете. Все из-за этой… таежницы! – Василькова! – рычу я, поднимая взгляд в аудиторию. Девушка закатывает глаза, но не двигается с места. Неужели она настолько осмелела?! Играет с огнем! – Василькова, вы оглохли? Выходите сюда и расскажите мне вчерашнюю тему! Я знаю, что она не успела выучить ее. Задано было очень много, а вернулась Алеся довольно поздно, да еще и уставшая. Но меня это мало волнует! Во мне клокочут ярость и воспоминание о том, с каким восхищением она смотрела на Женю. Проклятье! Девушка все же встает и шагает к моему столу, уверенно держа спину прямой. – Я не готова! – объявляет она громко, остановившись прям возле меня. – Позвольте поинтересоваться, почему? – шиплю я, а девушка гордо выдает: – Готовилась к отработке! – Так вы сейчас и вторую схлопочете! Или вам неважно? Конечно, я понимаю, что есть куда больше интересных вещей, чем какая-то учеба! Я понимаю, что меня несет, но как остановиться? Я просто не могу принять, что влюбился в простую деревенскую девушку, да еще и настолько младше меня. Невозможно! – Да, предоставляете, таких вещей полно! И вы не входите в их список! По аудитории разлетаются вздохи и шепот, а я поднимаю брови в тихом изумлении. У нее, оказывается, есть коготки и зубки? Не став дожидаться моего ответа, Алеся разворачивается и бежит к своему месту. – Василькова, я не понял! Вы куда? Я вас не отпускал! – А я у вас и не спрашивала разрешения! – парирует она и, схватив сумку, уносится прочь. Я стою и глупо смотрю на дверь, словно ожидая, что она сейчас откроется и зайдет Алеся, извиняясь за свой поступок. Но этого не происходит! У меня словно крышу сносит от негодования. Я поворачиваюсь к студентам, и они понимают, что пришел конец! Один сразу хватает вещи и сбегает, но все понимают, что это не поможет. Им теперь поможет только чудо! Спрашивая всех по очереди, я леплю каждому отработку, а сам подхожу к окну. Вижу Алесю, мило болтающую с тем самым парнем, который пять минут назад выбежал из аудитории, и слышу хруст пластмассы. Вот черт! Сломал ручку! Ну нет, Василькова! Со мной нельзя так себя вести! Алеся, будто почувствовав мой взгляд, поднимает на меня глаза и бросается в объятия пареньку. Что она творит? Разве не видит, что я буквально поубиваю сейчас всех здесь?! Они уходят вместе, а я бросаюсь к телефону. Набираю девушку, но она сбрасывает. Обиделась, значит! Ну ничего! – Все свободны! – кричу я и сажусь за свой стол. Снова и снова набираю девушку, понимая, что все бесполезно. Она не станет разговаривать. Ну ничего, рано или поздно она вернется домой. И ох как я ей не завидую! Собираюсь и еду домой, полностью забыв про студентов и работу. Не знаю, что со мной творится. Я просто сам не свой. До вечера хожу из угла в угол в своем кабинете, все так же набирая Алесю, но, когда ее телефон остается недоступным до полуночи, я понимаю, что что-то случилось.