Глава 11

Настроение безнадежно испорчено. После окончания обеда мать Наили вдруг встала и посмотрела на меня с чувством брезгливости, которое даже не пыталась скрыть.

– Дорогой, идите с мужчинами, знаю, как вы любите поговорить о делах, – машет рукой, улыбаясь и подталкивая их на второй этаж.

Тагир кинул на меня странный взгляд и поднялся вместе с отцом и тестем. А вот как только они ушли, взор женщины упал на меня.

– Нам многое нужно обсудить, девочки, думаю, Ясмина сама справится. Раз чай подавать не умеет, так посудомойкой хоть отработает, – фыркнув, оскорбила меня и глянула с высокомерием.

Мать Тагира промолчала, за всё время даже не смотрела в мою сторону, считая за пустое место. А вот у Наили вырвался смешок, который она даже не пыталась скрыть. Прыснула в кулачок и отвернулась, идя вслед за уходящей матерью.

За столом остались только я и мать Тагира, которая медленно встала и пошла мимо меня. А когда остановилась возле моего стула, впервые открыла рот.

– Помяни мое слово, Ясмина, – в каждом произнесенном слове сквозит ненависть, ни с чем не сравнимая и лютая. Так ненавидеть может только мать, потерявшая собственного ребенка. – Я позабочусь, чтобы ты не смогла выносить наследника. Так что не надейся снова запудрить моему мальчику голову. Я вижу твое гнилое нутро насквозь.

Прошипела мне тихо в ухо, словно ядовитая змея, заставив замереть истуканом. Она ушла, обдав меня запахом собственных приторных до тошноты духов, а я могла лишь стиснуть кулаки, сжать челюсти до боли в зубах, но молчать.

Хотя сильно хотелось выкрикнуть обидные слова ей вслед. Душа моя кровоточила, горела в муках несправедливости и боли от чужой ненависти и агрессии, которой нет конца и края, но в чужом доме я была слаба. Бессильна. Обескровлена. Отрезана от своего рода.

– Вы собираетесь вставать? Скоро хозяйка вернется, недовольна будет, – вдруг раздался рядом неприятный возмущенный голос девушки.

Поворачиваю голову и вижу одну из прислужниц, которая накрывала на стол. Смотрит на меня без пиетета, словно мой статус ниже ее.

– Что ты себе позволяешь? – вздергиваю бровь, сохраняя самообладание из последних сил.

Еле сдерживаюсь, чтобы не потянуть за скатерть и не скинуть всё содержимое на чистый пол, слыша разбивающийся звон посуды и падающих серебряных приборов.

– Ой да ладно, мы обе знаем, что ты тут ненадолго, – фыркает черноволосая кареглазая незнакомка, начиная класть на принесенный с собой поднос пустые тарелки и пиалы. – Хозяйка не позволит окрутить своего мужа. Уж очень одержима им. Хотя ради господина Тагира и не на такое преступление пойдешь. Он же такой… Ух…

Девушка всё продолжала разглагольствовать и мечтать о Юсупове, а я подметила главное – ее страх перед Наилей. И так не вязалось это с прежней подругой, к которой я могла прийти с любой бедой. Она ведь была доброй душой, отзывчивой и заботливой. Что же надломилось в ней, раз ее боятся с такой силой?

– Пошевеливайся, тебе же приказали уборкой заняться. По-дружески совет дам: ты с хозяйкой не спорь, делай всё, что говорит первая жена господина, – качает головой, глядя на меня с жалостью, а потом наклоняется и шепчет: – Это сейчас он здесь и всё чинно и мирно, а уедет в очередную полугодовую командировку, отправят тебя на задний двор и накажут кнутом. Вон, была у него любовница из кухарок, так потом еле спасли. Благо, что в больницу госпожа позволила ее увести. Так что ты это… Не крути тут хвостом, поняла?

Цокнув языком, она завершила речь и двинула бровями, намекая мне убирать стол вместе за ней. Я встала на автомате и взяла пару тарелок в руки, пошла следом на кухню. Но делала это всё не из страха. Меня, скорее, сковал ужас. Неужели у Наили не всё в порядке с головой, раз она так жестока с людьми? Любовь к Тагиру затмила ей разум и здравомыслие?

В груди змеей поселяется тупая боль. И догадка… А была ли она когда-нибудь той, за кого я ее принимала?

Уборка не заняла много времени, хотя я и старалась оттянуть встречу с гостями и хозяевами дома как можно дольше. Слова матери Тагира никак не вылетают из головы, поселяясь в виде занозы и причиняя тем самым боль.

“...Позабочусь, чтобы ты не смогла выносить наследника” – ее гнев и ярость вылились в яд, который проник мне в кровь и течет по венам, отравляя мое сознание.

Я не собиралась артачиться и отказываться подчиняться приказам Наили, хозяйки этого дома. Больше дел в этом доме и в принципе у меня нет, а физический труд помогает справиться с гнетущей болью в душе и сердце, заставляя забывать, насколько ничтожна моя роль в этой семье.

– Закончили, слава Аллаху, – раздаются со всех сторон тихие голоса помощниц.

Они периодически переговаривались между собой, но я не особо вслушивалась в их слова, погруженная в собственные переживания.

В иной раз, еще в прошлой жизни, я, может, возмутилась бы панибратством прислуги, но сейчас понимаю, что мы ничем не отличаемся друг от друга.

Отличие только в том, что я – добровольная пленница, а они – наемные работники, которые при желании могут уйти в любой момент.

Когда внизу наступает тишина, девушки расходятся по своим комнаткам, я выглядываю из кухни и прикрываю глаза, вслушиваясь в окружающую обстановку.

Но даже голоса Наили, ее матери Перизат и Анель, мамы Тагира, уже стихли. Предположив, что все они ушли по комнатам, я, не желая более с ними пересекаться, решаю спрятаться в комнате.

Вот только, когда я оказываюсь на этаже и уже иду к дверям помещения, где буду проводить ночи, посреди коридора встречаю Ахмета, отца Наили. Тут и там у него выбивается седина, не скрывающая его возраст, белесые, немного выцветшие глаза. Всё в нем отталкивало меня, но я держала лицо, не позволяя себе внешне выразить недовольство его видом.

– Много лет прошло с нашей прошлой встречи, Ясмина, – холодно улыбнулся он, окидывая меня взглядом, в котором тлело что-то, что я никак не могла определить.

Поджимаю губы и киваю, подтверждая его слова. Так и есть. Но вот он – последний человек, которого я хотела бы видеть. Нет, меня он никогда не обижал, но репутация у этого мужчины была плохая. Разве будет хороший муж бить жену, а добрый отец издеваться над дочерью?

– Что же молчишь? Не думал, что ты так ненавидишь мою дочь, – вздернул бровь, заглядывая мне в глаза.

Я же нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

– А ты хорошая актриса, – дернул губами и ехидно прокомментировал мою мимику. – Я столько усилий приложил, чтобы сродниться с Тагиром, а ты решила вбить между влюбленными клин?

Не удержалась, фыркнула в ответ на его утверждение. Чем-чем, а в этом браке уж точно любовью не пахнет.

– Нельзя разрушить то, чего нет, – всё же говорю вслух, мой обет на семью Айдаровых не распространяется.

– В те времена я думал, что ты хорошая девушка, – холодно оскалился, отчего морщины на лице выделились глубже, делая его на несколько лет старше, чем есть на самом деле. – Но слова Наили открыли мне глаза. Она считала тебя подругой и открылась, что влюблена в Тагира, а ты…

Качает головой, выражая так презрение и непонимание. Я же, наоборот, хмурюсь, совсем не понимая, в какое русло потек разговор. Что за чушь он несет?! Наиля была влюблена в Тагира?

– Но… – растерянно говорю, зрение у меня расфокусировано, а я пытаюсь вспомнить, были ли какие-либо признаки ее влюбленности.

***

Прошлое

– Прогуляемся? – Тагир стоит на пороге моего дома и улыбается, держа в руке ярко-алый цветок мака.

А затем делает шаг вперед и пристраивает его мне в волосы.

– Такой же красивый, как и ты, – наклоняется, трется кончиком носа о мой.

– У меня в гостях Наиля, – качаю головой, вздыхая.

Кто же виноват, что дома у нее скандалы, а единственное место, где она может переждать бурю – дом моего отца. Моя комната часто служила ей убежищем от всех невзгод, так разве могу я бросить ее сейчас, когда ей так нужна моя поддержка…

– Опять она, – вздыхает Тагир, еле сдерживая гнев. – Ты принимаешь ее проблемы слишком близко к сердцу. Я думаю…

– Она – моя подруга, – хмурюсь, не люблю, когда он поднимает эту тему.

Он как-то странно смотрит на меня, но поджимает губы и ничего не говорит.

– Тогда в следующий раз, – выдыхает, целует меня в лоб и спускается по нашему крыльцу, направляясь к своей машине.

Я же с тяжелым сердцем закрываю дверь и иду к себе в комнату. Наиля лежит на кровати животом вниз, рассматривает журналы и болтает ногами. И в этот момент слова Тагира снова всплывают в голове.

– Кто это был? – оборачивается подруга, с интересом разглядывая мое пунцовеющее лицо. – А, Тагир. Чего хотел?

Стискиваю челюсти, но ничего не говорю. Не понимаю, почему они не особо любят друг друга, но поделать с этим ничего не могу.

– Мы договаривались сегодня прогуляться, – признаюсь ей и ложусь рядом.

– А я? – тут же вскидывает голову она. – Можем втроем пойти, погода хорошая.

И такая перемена меня напрягла немного. Глаза ее заблестели, но причины я найти этому не могла.

– Лучше дома посидим, – качаю головой, видя, как при этом потухают ее зрачки, а сама она недовольно поджимает губы.

– Да ладно, Ясмина, знаю же, как хочешь с ним пойти. А мне совсем время не уделяешь. А втроем так двух зайцев убьешь. Думаю, нам с Тагиром стоит лучше узнать друг друга. И как он? Хорошо целуется?

Я краснею, но отвечать на вопрос не планирую. Чем больше она говорит, тем сильнее внутри разгорается тревога. Она произносит имя Тагира с придыханием, словно она, а не я – девушка Юсупова. Но я встряхиваю головой, прогоняя этот бред из головы. Нет, это в ней говорит тревога и страх перед семейными проблемами. Не нравится ей Тагир, не может такого быть.