Эпилог. Для тех, кто желает ХЭ

Время замедлило свой бег. Я смотрела вслед и понимала, что больше шанса у нас не будет. В этот момент резко ударил гром, и я поняла. Это знак. Вспомнила сны, слова матери, посмотрела на подвеску солнца.

– Тагир, – мой хриплый шепот.

Он остановился моментально. Обернулся, стоя посреди дороги, совсем не беспокоясь, что происходит вокруг. Наши взгляды встретились, и он сделал новый шаг мне навстречу. Тот, что решил наше будущее.

– Наденешь? – просипела, протягивая ему его подарок.

Он дрожащими руками схватил цепочку с солнцем, обошел меня, встав сзади, и нацепил на моей шее. Подвеска легла аккурат возле сердца, словно намекая, где ему всегда и следует быть.

В этот момент меня ослепили лучи, когда тучи разъехались, являя нам слепящее солнце. На миг мне показалось, что сверху мне улыбнулись, но, когда я раскрыла прищуренные глаза, сверху было лишь небо, как свидетель начала моей новой жизни.

– Луна моего сердца, – снова повторил Тагир, вставая напротив, близко-близко.

Я снова промолчала, не готова еще сказать заветных его сердцу слов. Но на этот раз по моим губам заструилась мягкая улыбка, и я подняла голову, подставляя лицо его взгляду. Он понял намек и наклонился медленно-медленно, порханиями бабочки прошелся губами по моему лбу, щекам, а затем замер у губ.

Помедлил и, не встретив сопротивления, поцеловал. Это было единение, но не то, что бывает, когда ты настолько счастлив, что готов объять весь мир, а то, когда ты только-только влюбляешься заново, открывая свое сердце новому.

– Крх, – закряхтел вдруг Аслан, недовольный, что ему не уделили внимания.

Наш поцелуй прервался, и я наклонила голову, смотря на своего… Нет, на нашего сына.

– Мне нужно срочно обновить фотографию, – с улыбкой произнес Тагир, по-отечески гордо глядя на сына, наследника.

– Какую? – нахмурилась, не понимая, о чем он говорит.

Его губы изогнулись луком, а затем он достал из внутреннего кармана портмоне, раскрыл его, и я увидела ту самую фотографию, сделанную на полароид. Ту, что когда-то с таким жадным интересом рассматривала Наиля в телефоне. Не думаю, что Тагир позволял ей лазить по своим вещам, теперь я знаю, что она действительно душевно больна.

Я не могу привести Тагира в дом, не хочу причинять боль родителям, но мама ясно дала понять, что я должна делать всё для того, чтобы быть счастливой. И я буду. Сделаю всё для этого.

***

Семь лет спустя

Ясмина

– Какие мазки, какой талант, вы только поглядите…

– Напоминает раннего…

– Это восхождение нового стиля, ничего подобного, не говорите чушь…

Сегодня впервые за все эти годы мне наконец удалось реализовать ту мечту, о которой когда-то грезила Малика. Выставка ее работ. Я знала, что она будет иметь успех. Грустно только от того, что больше мир не увидит таких же прекрасных работ от ее талантливой руки.

В этот момент глянула на другую сторону зала, где Тагир держал на руках нашу дочь и показывал картину, где было изображено наше село. Она источала мир и покой, даря ее каждому, кто смотрел на нее.

– Мам, – вдруг дернул меня за руку Аслан.

Я опустила голову и улыбнулась, удивляясь тому, как он уже вымахал. Уже второклассник, взрослым себя считает.

– Да, сынок? – всё равно продолжала с ним сюсюкаться, хотя Тагир периодически и ругал, считая, что из сына должен вырасти настоящий мужчина.

– Я решил, что я хочу в будущем, – сказал и кивнул серьезно.

– М? – наклонила голову набок в ожидании ответа, знаю, как не любит, когда его перебивают.

– У меня будет свой личный ипподром. И мы там поселим нашего Ахилла, – произнес с умным видом, кивая.

А меня обуяла грусть. Вряд ли к этому момент наш любимец будет жив, всё же он уже пожилой.

– Вот увидишь, мама, у нас будут самые лучшие скакуны в мире, – горделиво выпятил грудь сынок, и в этот момент как раз подошел Тагир с нашей дочкой.

Мы с ним расписались и провели никях уже по нашему обоюдному согласию. Прошлый по моей просьбе признали недействительным. И пусть всё это было не сразу, ведь у нас был долгий путь узнавания друг друга и притирки, но сейчас я по-настоящему уверена, что всё было не зря.

– Молодец, джигит, – погладил шевелюру сына муж.

– Мы с дедушкой Каримом всегда ездим на ипподром, смотрим на скачки, он обещал, что купит мне первого коня, – вдруг выдал Аслан, а я замерла. – Ой, это был секрет.

Я рассмеялась. Так вот почему они были такие загадочные. Наши с Тагиром дети стали отдушиной для моих родителей, в них они нашли покой и надежду на будущее.

– Папа, а это что? Ахилл? – вдруг спросил сын, когда мы оказались возле одной из картин.

Мы с Тагиром посмотрели на полотно и замерли.

– Это твой дядя Аслан на Ахилле, – подтвердил Тагир, и я затаила дыхание, чувствуя, как к горлу подступает ком горечи.

– А где это он? – с непосредственностью ребенка спросил сын. – Я знаю это место.

– Знаешь? – спросила уже я с затаенным дыханием.

– Да, – кивнул Аслан. – Я там часто скакал. О, Малика, идем, там еда!

Сын быстро переключился и увел сестренку, которая ходила за ним всегда хвостиком.

А мы остались стоять у картины с Тагиром. Его руки обхватили мои плечи и прислонили к себе. Я боялась, что расплачусь сейчас при всех, еле держала себя в руках. Неужели в Аслане возродилась душа моего брата? Ведь мы никогда не были на родине, наши дети не знают мест, откуда произошел наш род.

Всё же дотерпела до дома, а затем поняла. Пора.

– Тагир, – сказала ему в конце дня, заглядывая в глаза и трогая ладонями его лицо. – Дети должны увидеть нашу родину.

Он долго смотрел на меня, а затем кивнул. Мы впервые за семь лет вернемся в те края, уже не навсегда, но мне кажется, пора поставить точку и закрыть эту боль глубоко, чтобы она больше не всплывала. Пора попрощаться.

***

Родное село изменилось за все эти годы. Но вот дух этих мест остался тем же. Веяло свободой, многовековой историей и честью нашего великого рода.

Я наблюдала за Ахиллом, который резвился по полю, на нем восседал Аслан, за которым со стороны с гордостью наблюдал Тагир, держа на руках, как обычно, Малику. Папина звездочка.

А после мы посетили две могилы, которым не суждено было быть похороненными рядом, зато их души навсегда остались чистыми и хранящими друг другу верность.

– Неужели ты и правда вернулся ко мне? – посмотрела на могилу брата, когда имам отошел, еще посидела на лавочке, а затем встала, шла к выходу не оборачиваясь. Запрещено.

И показалось вдруг, словно сзади раздался шепот, который унесся ветром дальше. Но чувство было такое, будто ко мне наконец пришло успокоение.

***

А когда мы вернулись домой, нас пригласили к себе родители. Впервые всю семью вместе.

Родители и Тагир не сразу смогли находиться рядом без горечи и боли, но с рождением нашей дочери всё стало идти к сближению. Обиды стали стираться временем, горечь – вытесняться счастьем и радостью новой жизни.

К концу семейного вечера дети оккупировали дедушку с бабушкой, а мы с Тагиром вышли на веранду, а наши силуэты освещались лунным светом. Как символично.

– Луна моего сердца, взгляни на меня, – просит, когда я молчу.

И я не могу не откликнуться на этот зов. Это наш сигнал, что наша любовь вечна.

– Солнце моей души, – смотрю на него в ответ и шепчу, выражая так всю свою нежность.

А затем он снова меня целует. На этот раз бережно, но жадно. Пьет мое дыхание, не может насытиться. И я чувствую себя самой счастливой девушкой на свете. Вот он мой рай. Мой дом. Мой Тагир.

Конец