Глава 12

— Пойдем, Ника, — обратился Омар к вмиг подскочившей с кровати девушке, стоило ему только зайти в ее комнату, куда ее привели сразу после приказа Адама убраться с его глаз, — на выход. Твои вещи соберут и перенесут. Сюда ты больше не вернешься…

Она встрепенулась от его слов, но вида не подала. Молча поплелась за евнухом. И лишь когда их петляющий по лабиринтам маршрут представился ей уж слишком незнакомым и запутанным, все-таки осмелилась спросить.

— Куда мы идем?

Омар хмыкнул.

— Ты плохая ученица, Ника. Но в этом далеко не уникальна. Жизнь показывает, что редкие экземпляры могут учиться на теории. В твоем случае, видимо, нужна практика. Это как с твоим инструментом — ты ведь освоила виртуозную игру благодаря кропотливой работе рук. Видимо, придется повторить опыт. Так что… Приготовься столкнуться с реальностью этого дворца. До последнего он представлялся тебе королевством кривых зеркал. Сейчас ты увидишь этот мир без прикрас.

— Гарем… — обреченно простонала она себе под нос, догадываясь, куда он ее ведет. Она только успела выдохнуть, что знакомая только по книгам и фильмам, до безумия вульгарная составляющая странной жизни Макдиси, ее миновала. Она ведь прекрасно ютилась в своей коморке, одна. И что теперь будет?

— Примитивное восприятие восточного общества, милочка. Все вы, европейские девчонки, думаете, что при богатых дворах арабских шейхов люксовые бордели с кучей эскортниц, которые вы по незнанию называете гаремами, хотя в нашем мире даже слова такого нет. Всё намного сложнее, Ника…

Он говорил, увлекая ее за собой. Очередной поворот — и они оказались перед красивой входной группой. Словно по мановению ворота перед ними распахнулись, пропуская парочку внутрь. Торжественным и помпезным голосом Омар продекламировал.

— Добро пожаловать в лучший современный харамлик на всем Ближнем Востоке, девочка Ника…

Она оглядывалась по сторонам, взирая на богатое убранство огромного зала, внутри которого сейчас не было ни души. Сюрреалистичная картина. Настолько, что Нике казалось, что Омар — это экскурсовод, ведущий ее по какой-то причудливой восточной архитектурной достопримечательности. То, что он говорил, как раз очень укладывалось именно в такое восприятие…

— Не гарем, а хотя бы харим, от слова «женщина», Ника. Но и это неправильно. Мы с тобой на пороге Харамлика. И это не новое изобретение, как ты поняла. Происхождение этого слова восходит к жилой архитектуре Ближнего Востока в периоды Мамлюков 13–16 веков и Османской империи 16–20 веков. Так называли женскую половину богатого дома, дворца. Это не только гарем в том понимании, которое заложено в тебе, хотя здесь действительно есть место и для одалисок. Это женский мир — мать, сестры, дочери, жены правителей, их дети обитали в этой части дворцов. А еще это суровая школа жизни. Только сильнейшие и умнейшие могли выжить в таком месте. Я же говорил тебе-серпентарий.

— Чтобы получить главный приз — член правителя? Такое себе превосходство… — скептически фыркнула себе под нос девушка.

Омар деланно вздохнул, закатив глаза, пробубнил под нос что-то похожее на «невозможная»… Ника не поняла его, так как он говорил на арабском, но почувствовала по интонации.

— Как ты сама прекрасно понимаешь, вопреки восприятию невежественных ханжей с Запада, именно эта половина дворца испокон веков непосредственным образом влияла на политику государств. Это неизбежно. Не нужно иметь доступ к трону. Достаточно иметь доступ к члену того, кто на нем сидит. В этом сила женщины. Да, Ника, в умении распоряжаться этим доступом с выгодой для себя, умение манипулировать. То, что я так усиленно пытаюсь тебе сказать между строк, и что ты так усиленно не хочешь слышать. Покорность в нашем мире — это тоже манипуляция. Для умных… — подмигнул ей, призывая идти за ним дальше.

— Сейчас мы находимся в центральном месте харамлика — аль-каат (араб. — зала) с айванами (прим. — сводчатое помещение в исламской архитектуре, с трех сторон обнесенное стеной) на каждой стороне и высокими окнами, закрытыми узорными деревянными решетками — это машрабия, сквозь которые женщины дома, оставаясь невидимыми, могли наблюдать за тем, что происходило в расположенной ниже гостиной — саламлик, так называемой общей половине дома. Сейчас все это скорее для сохранения аутентичной архитектуры, Ника…

— Раньше эти земли принадлежали другому правителю. Это все осталось здесь от него? — сказала она, нервно сглатывая.

— Не только от него. Этот дворец насчитывает пару веков. Правитель максимально хотел сохранить традиции и логику постройки. Правда, саламлик — главный общий зал во дворце — используется им нечасто. Для своих… мероприятий он предпочитает другие помещения. Ну да ладно. Что там дальше? Ах, да… Посмотри направо. Видишь этот двор-сад? Это розы господина. Прекрасные, благоухающие, ухоженные…

Девушка перевела глаза на огромные окна со вторым светом и действительно увидела за ними живописный двор с красивым ухоженным розовым садом и шикарным бассейном. В нем игриво и весело, под приятную музыку, с коктейлями и официантами отдыхали и купались девушки, словно бы это был отель, а не дворец. И почему-то Ника сразу поняла, что это самое «розы господина» относилось отнюдь не к настоящим цветочным клумбам, а к девицам, весело резвящимся в их окружении.

Омар никак не стал комментировать происходящее, повел Нику далее. Они снова теперь спускались по извилистым коридорам куда-то вниз. С каждым шагом пространство становилось всё уже и уже, а запахи неприятнее и насыщеннее — жар, еда, стиральный порошок — все сплелось в какую-то неприятную какофоничную аромакомпозицию.

— Мало кто знает, но в те времена гарем был во многом единственной возможностью для бедных семей дать дочерям какой-то более призентабельный старт, нежели тот, который был заложен ее низким происхождением. Знай, что легенды о том, что девицы попадали в такие места против своей воли — всего лишь вымысел. Да, бывали ситуации захвата наложниц во времена походов, но… И там были свои частности. Как правило, гарем состоял из тех, кого продавали свои же собственные родители. Да-да, Ника, не смотри на меня так. Девочек покупали у отцов в возрасте 5–7 лет и воспитывали до 14–15 лет. Их обучали музыке, кулинарии, шитью, придворному этикету, искусству доставлять наслаждение мужчине. Продавая девочку в школу при гареме, отец подписывал бумагу, где было указано, что он не имеет на дочь никаких прав и согласен не встречаться с ней до конца жизни. Попадая в гарем, девушки получали другое имя. Ты скажешь, что это жестоко. Отнюдь, милочка. Они получали билет в новую жизнь. Более счастливую. Более достойную. Со старой жизнью было покончено.

Для девочек в гареме открывалось два пути. Первый, что-то вроде шанса сделать блистательную карьеру. Лестница, по которой удалось взойти только очень сильным, умным и порой жестоким женщинам. Для того, чтобы быть кем-то в гареме, мало было влюбить в себя султана, нужно было заручится поддержкой евнуха, султанши или других влиятельных лиц империи. В гареме процветали интриги, подкупы, предательство. Второй путь — оставаться в гареме всю жизнь в качестве рабыни, чернорабочей, невидимки. Пока тяжкий труд и старость не сотрут с твоего лица следы былой свежести и красоты…

— Эти нелепые сказки знают все. Роксолана, Софие-султан, Нурбану. Я была с гастролями в Турции, можете не утруждать себя рассказами, — голос Ники все равно дрожал. Ей не нравился их становящийся все более мрачным поход в нижние ярусы дворца. Теперь она понимала, что судя по углу их спуска, они приближаются ко дну того самого ущелья, которое она видела из своей комнаты сверху.

— Девушки жили в специально отведенных помещениях. С ними занимались разного рода учителя. В то время, на фоне почти тотальной безграмотности, особенно среди женщин, эти навыки были уникальными. Литература, музыка, математика, астрология. Их учили быть прислугой и женщиной одновременно. У каждой из них были свои обязанности, кто-то приносил кофе султану, кто-то драил кастрюли на кухне. Судьба этих девочек зависела от двух людей в гареме — евнуха и султанши, а еще от удачи. Если девочке везло и она нравилась султану, все делала правильно, то от рабыни переходила на следующую ступень карьерной лестницы и становилась наложницей — «икбал». Следующая высокая и трудная ступень — жена султана — кадин эфенди. Женами становились только самые талантливые и умные наложницы, которым удавалось завоевать сердце и ум султана и получить поддержку в его окружении. Та жена, которая родила султану первого сына, называлась его первой женой. Любимая жена называлась «хасеки». Именно этим женщинам и удавалось оставлять свой след в истории. И нет, можешь не иронизировать. Имена тех великих дам, которые ты только что назвала, действительно вписаны в мировую историю.

— Зачем я должна все это знать? — выдохнула Ника. Как бы она сейчас хотела снова оказаться в своей маленькой комнатке, наедине с собственными мыслями…

— Господин Адам, как я уже говорил, во многом воссоздал существовавшую в те времена иерархию. С той лишь разницей, что ни у одной из девушек нет ни малейшего шанса стать его женой. Равно как и фавориткой…

— А как же Кейтлин?

— Для тебя она Госпожа Кейтлин, не забывай, девчонка! — перебил ее он, — это особая ситуация. Господин и госпожа, действительно, очень близки и давно знают друг друга, но. Никакого официального статуса у нее нет. Я говорю это тебе не для того, чтобы ты подумала, что имеешь право ее не уважать или не слушаться — поверь мне, его рука не дрогнет покарать любую, кто осмелится себя ей противопоставить. Я скорее говорю это для твоего понимания непреклонности и холодности шейха Адама. Он одиночка по жизни. У дракона нет пары…

— Почему Вы называете его драконом? Уже не первый раз…

Омар снова посмотрел на Нику и усмехнулся.

— Если бы ты была пообщительнее, то тебе давно бы рассказали семейную легенду. Господин Адам — сын его высочества шейха Нуреддина Макдиси. Он родом с острова Сокотра, если слышала о таком. Со временем Шейх Нур стал правителем еще нескольких провинций, вошедших в состав Эмиратов, в том числе Химьярита (прим. — вымышленная провинция на Аравийском полуострове). Легенда гласит, что первыми жителями Сокотры были драконы и слоны. Драконы убивали слонов. Как-то случилось так, что дракон попытался одолеть большого, старого слона, но тот упал, придавив его и ранив. Они бились не на жизнь, а на смерть. Их кровь смешалась и окропила землю Сокотры. И тогда на ней выросли знаменитые драконьи деревья, кровоточащие, словно бы раны человека. Так или иначе, пусть легенда и вымысел, но слава потомков дракона до сих пор сохранилась за сокотрийской ветвью династии Макдиси.

Ника усмехнулась.

— Потрясающе, они еще и в дурацкие легенды верят. Кстати, а как так получилось, что он возглавил Химьярит так рано. Его отец умер?

— Нет, его отец жив и сейчас живет на Сокотре. Так сложились обстоятельства, Ника… Не стоит тебе туда лезть. В любом случае, управление Химьяритом сейчас в руках у шейха Адама. Он не только сохранил наследие славного отца, но и преумножил, присоединив к своему эмирату новые провинции, в том числе и Таиф. Вернемся к теме, которая намного больше тебя должна сейчас волновать, а то мы все про политику или историю. Смешно даже. Все девушки, попадающие сюда, подписывают контракт, Ника. Он имеет ограниченный срок действия и строго оговоренные обязанности. Есть те, кто сделают все, чтобы оказаться в том месте, которое ты видела пару минут назад — в части гарема, где единственной задачей является доставить господину удовольствие, как он пожелает. Есть те, кто не подходят по параметрам — возможно, они и хотели бы оказаться наверху, но… Их единственный удел — обслуга. Уборка, стирка, готовка…

— Рабыни?

— Нет, Ника. Господин никого не держит насильно. Их нанимают также по контракту. За хорошие деньги. И они исправно работают.

— Зачем это им? Неужели нельзя найти другое место для работы?

Омар хмыкнул.

— Не деньги держат их здесь. Хотя, справедливости сказать, они тут отнюдь не маленькие… Речь идет о надежде, глупой и нелепой надежде все же понравиться господину, попасться на его глаза и подняться по иерархии выше, урвать свою порцию внимания и удовольствия…

На этих словах Омар распахнул очередную дверь. Перед ними открылась казарменного вида темная длинная комната с кучей многоярусных кроватей. Все было чисто и довольно опрятно, хоть и скромно, но запах общежития, когда одно пространство делит куча разных людей, сильно бил в нос…

— Добро пожаловать в твой новый мир, Ника. Ты могла быть на вершине, но выбрала вот это всё.

Девушка подняла на Омара злой, ершистый взгляд, наполненный неприязни.

— Я ничего не выбирала. Все это вранье. Вы сами только что сказали, что никого здесь не держат насильно, так почему пытаетесь что-то навязывать сейчас мне?

Мужчина поддел ее подбородок пальцами.

— Ты — исключение, Ника. Ты единственная его рабыня, хочешь ты того или нет. Может шейх Макдиси и проявил милосердие, сохранив тебе жизнь, когда ты пыталась его убить. Но никто не говорил, что он оставил эту жизнь тебе. Теперь она в его полном пользовании. Как и твое тело. Поэтому вопрос того, когда он захочет им воспользоваться, лишь в его прихоти и наличии времени. Пройдем к твоей кушетке. Здесь пока никого нет — все заняты в работе. Пара минут — и за тобой тоже зайдут.

На застеленной грубым сукном узкой кровати Ника увидела два платья. Если и был в мире контраст, он сейчас был представлен в этих разных нарядах.

— Это останется у тебя, Ника. Это очередное его милосердие и благосклонность к тебе. Это платье — чернорабочей, — указал он на темно-серую робу без пояса до колен, лежавшую расстеленной на кровати.

— А это, — протянул руку, нежно проведя по тонкой, нежной белой шелковой ткани, — платье женщины, готовой стать розой господина. Это платье тоже останется здесь, у тебя. Как только ты захочешь прекратить бессмысленность своего пребывания в этом хлеву, за тяжким, изматывающим трудом, не соответствующим твоей красоте, тебе достаточно будет надеть это платье и позвать меня. И все это закончится. Обустраивайся.

Ника слышала удаляющиеся шаги евнуха, плотно зажмурив глаза. Нет, ничего не закончится. Все только начнётся. Только начнётся…