Глава 20

Оксана

Он сидел такой большой, красивый в своём белом костюме. Лицо его было покрыто синяками, на костяшках ссадины, а мне так хотелось к нему прикоснуться. Пройтись пальцами по его ссадинам и поцеловать каждый его синяк, каждый шрам на его теле. Господи, о чём я только думаю? Рядом с Таиром я теряю свой разум, он просто покидает меня. В нашей крошечной кухоньке он смотрелся нелепо. Мне было смешно наблюдать за картиной, как они с Катюшкой сидят друг напротив друга, едят макароны с котлетами и играют в гляделки, при этом не забывая улыбаться друг другу. Даже когда я жила с Ромой у нас не было такой семейной атмосферы.

Катюшка, съев свой ужин, убежала снова в комнату смотреть мультики, а мы с Таиром остались наедине. Пожалуй, этого я больше всего боялась. Я стояла около раковины и мыла посуду, когда до меня донёсся голос Таира.

– Ты думала обо мне все эти годы? – как-то тихо, но с уверенностью в голосе спросил он, а я тут же замерла, не зная, что ответить. Как ему рассказать, что я практически каждый день о нём думала. И в моменты отчаяния, или когда мне было плохо я всегда доставала его книгу, где закладкой мне служила фотография его и родителей, и смотрела, даже говорила с ним. Но я только промолчала, не стала бередить старые раны, которые ещё не до конца затянулись, по крайней мере, у меня.

– Нет. В этом нет никакого смысла. Ты мне тогда отчётливо дал понять, что наши дороги разошлись и каждому нужно жить собственной жизнью, – соврала я ему и постаралась вложить в эти слова как можно больше безразличия. Надеюсь, что это у меня получилось.

На кухне повисла тяжёлая пауза, которую разрушал только шум льющейся воды. Мне в спину донёсся запах сигарет и холодного воздуха. Не оборачиваясь, я решила задать свой вопрос, который у меня возник в голове тут же.

– А ты любишь свою жену? – зачем я задала этот вопрос, не могла ответить даже сама себе. Но он как-то сам вырвался из моего рта. А то, что сказано, уже не воротишь. Я не думала, что Таир будет откровенничать со мной и раскрывать свою душу. Я ведь просто его бывшая любовница, не больше. Но он заговорил. Его слова были чуть слышны, но они были сказаны с уверенностью.

– Однажды мне Света сказала: «Мы встретились в тот момент, когда были нужны друг другу». Что касаемо любви, я, наверное, не знаю, что это такое, но то, что меня устраивает мой брак, то да. Я раньше даже и на него не рассчитывал. С моим-то образом жизни глупо было обзаводиться людьми, которыми ты дорожишь. Но я человек, и у меня тоже, как оказалось, есть чувства. Есть моменты, которые меня не устраивают, но всё можно изменить, если захотеть.

Таир снова замолчал. Я слышала, как он затягивается сигаретой и выпускает изо рта дым. Отложив губку и вытерев руки, я обернулась к нему, но встретилась только со спиной. Она была заметно напряжена, и я еле сдержала порыв, чтобы не сделать один шаг и не приблизиться к нему, чтобы пройтись ладонью по его бугрящимся мышцам, снова почувствовать тепло его тела.

– Я никогда ни о чём не жалел просто потому, что это бесполезное занятие. Но есть единственное, что до сих пор меня тревожит и не выходит из головы. – Он замолчал, потушил окурок и, смяв его о пепельницу, положил. Закрыл форточку и обернулся ко мне. Наши с ним взгляды встретились. Кроме его тёмно-карих глаз я ничего не видела. Всё вокруг померкло, в один миг потеряло все цвета.

– Что тебя тревожит? – практически шёпотом проговорила я и напряглась, боясь услышать ответ. Боялась, что он сможет ранить меня ещё больнее. Боялась, что моё сердце, которое ещё до сих пор до конца не зажило, треснет снова. Таир сделал один шаг и остановился возле меня на расстоянии вытянутой руки.

– Это ты.

– Я?

– Да. Все эти восемь грёбаных лет я пытался тебя забыть. Даже вернуть хотел, когда понял, что если не увижу тебя или не почувствую, как ты ко мне прикасаешься, то однажды просто загнусь. Ты для меня была как воздух, в котором я отчаянно нуждался. Даже возненавидел себя за то, что прогнал от себя, сделал больно. Я уже нанял людей, которые следили за тобой в Америке, и они прислали мне фото, где ты с Романом. Вы сидели в каком-то кафе. Ты улыбалась, держала его за руку. Я тебя не видел ещё такой счастливой, никогда не видел, что ты можешь так ярко улыбаться. Тогда я понял, что должен отпустить, ведь ты счастлива и без меня. Смогла переступить черту и начать всё сначала. В тот момент я и встретил Светлану. Она стала для меня проводником в нормальную жизнь. За неё я зацепился и стал жить. Стал тем, кем был раньше. Но когда увидел тебя в школе, то та корка, которой я обрастал все эти восемь лет, она треснула. И каждый раз, когда я думаю о тебе, то мой защитный слой спадает. Я боюсь, что его скоро не станет совсем, и я могу наделать много непоправимых ошибок.

Все это он говорил так искренне, что с каждым словом моё дыхание практически замедлялось. Но он был прав, ему нельзя преступать черту, которая сможет что-то снова изменить. У него семья, как и у меня. Мы теперь зависимы от этих людей, и уже много пройдено, и сделано, чтобы всё останавливать и менять сценарий наших жизней просто из-за каких-то эмоций и чувств, которые всё ещё теплились внутри.

Трудно. Безумно трудно держать в руках золотую рыбку и не загадать своё желание. И мне сейчас было очень трудно удержать свои эмоции и не поддаться на них. Я утопала в омуте его глаз, которые так пронзительно смотрели на меня, затрагивая самые отдалённые участки души, которые тосковали по этому мужчине. Я не в силах была отвести от него взгляда. Не знаю, сколько точно прошло времени, и не поняла как, но я почувствовала, что моих губ коснулось что-то тёплое, а в ноздри ворвался аромат до боли знакомого одеколона. Я жадно вдохнула через ноздри и выдохнула в губы Таиру, когда он стал с остервенением целовать меня. Да, именно таким я помнила его поцелуй. Он меня целовал, словно дикий зверь в человеческом обличии. Как же я скучала по этим губам, которые так не похожи на другие. Этот поцелуй больше был похож на воссоединение огня и воды. Мы не должны были этого делать, но не могли сдержать себя в руках. Потом обязательно я и он пожалеем об этом, но это будет потом. Сейчас у нас есть то маленькое, совсем невидимое, что осталось от нас самих.

Наш такой недолгий поцелуй разорвал раздавшийся звук телефонного звонка. Таир тут же оторвался от меня и отошёл на значительное расстояние. Вызов он сбросил и отвернулся к окну. Между нами повисла тяжёлая пауза, которая с каждой секундой всё больше и больше душила. Но не прошло и минуты, как звонок раздался ещё раз. И вот на этот раз Таир уже взял трубку. Его голос был слегка охрипший, и в нём проскальзывали нотки недовольства.

– Да, – я услышала голос звонившего. Это была его жена. Я тут же почувствовала такое отвращение к себе, что хотелось залезть в душ и смыть с себя эту грязь, которую я нацепила. Как я могла? Он же женат! Зачем позволила себя целовать? Мало ли что я к нему чувствую. Тут же вспомнила своё состояние, когда узнала об изменах Кирилла, первого мужа. Когда изменял Рома, было как-то уже всё равно. Но Кирилла я любила. По крайней мере, так думала раньше.

Нужно срочно с этим что-то делать. Ни в коем случае нельзя продолжать всё это. А иначе дойдёт до того, когда уже ничего нельзя будет исправить.

– Я скоро приеду. Дождёшься меня? – с каждым словом его голос становился мягче.

– Хорошо, дорогая, до встречи.

От его этого, «дорогая», меня тут же передёрнуло. И нет, это не от отвращения, а от банальной ревности. Таир убрал свой телефон обратно во внутренний карман пиджака и обернулся ко мне.

– Мне пора. Спасибо за ужин. – Он не взглянул на меня. Просто посмотрел куда-то в сторону, но я отчётливо видела, как сжимаются его кулаки и тяжело поднимается грудная клетка.

– Хорошо. Ты знаешь, где выход. – Он молча кивнул, а я отвернулась от него. Слышала только, как он попрощался с Катюшкой и захлопнул за собой дверь. Я выключила на кухне свет и подошла к окну, вид из которого падал на передний двор. Я отчётливо видела, как Таир вышел из подъезда и сел в машину, которая уже дожидалась его у дверей. Но прежде чем сесть внутрь, он обернулся и посмотрел прямо на меня, будто бы знал, что я здесь стою и смотрю на него. А затем быстро сел в салон, и машина моментально уехала.

Я ещё стояла какое-то время, смотря просто вдаль, где виднелась детская площадка. Мне не было холодно, но тело почему-то дрожало, а губы жгло от поцелуя, унося меня на долгие восемь лет назад.