ГЛАВА 37

Я проснулась от нежных поглаживаний сухой ладони по лицу, улыбнулась, уже зная, кого увижу. Открыла глаза и убедилась в том, что не ошиблась.

– Привет, – смотрю в его разноцветные глаза и дрожью конечности прошибает. Я лежу перед ним в одной сорочке, почти обнажённая. Спохватившись, тянусь за одеялом, но Таир перехватывает мою руку, целует тыльную сторону ладони.

– Оставь. Хочу видеть тебя, – пальцами касается моей ключицы, проводит кончиками по шее, плавно и ласково.

– Мне стыдно, – робко улыбаюсь, но прикрыться больше не пытаюсь.

– Поверь мне, Сами, тебе нечего стыдиться, – произносит без тени улыбки. А глаза темнеют, огни там загораются. – Говорю, как мужчина.

– У тебя было много женщин? – вдруг спрашиваю я, чем удивляю не только Таира, но и себя.

– Достаточно, чтобы судить о твоей красоте, – усмехается, а у меня от его улыбки ток по венам молнией. Как же я люблю её… И его. Улыбающегося и серьёзного. Раздражённого и даже злого. Я люблю его разного.

Его часы ощутимо царапают кожу, когда Таир опускает руку на моё бедро и ведёт выше… Перехватывает дыхание и лицо начинает гореть. Я никогда не смогу нормально реагировать на его прикосновения. Будто сумасшедшая, каждый раз дёргаюсь и краснею.

– Сколько? – допытываюсь, игнорируя знаки собственного разума.

– Нам обязательно об этом говорить? – теперь ласкает моё лицо. Проводит большим пальцем по губам, нажимая на нижнюю.

– У тебя и сейчас есть любовницы? – спрашиваю смело, хоть подсознание уже вопит об опасности.

– Что это за вопросы такие? – кривит губы в усмешке.

– Просто скажи. У тебя кроме жены есть кто-то? И то, что ты сказал вчера вечером… Ты действительно хочешь жениться на мне?

– У меня нет никого, кроме тебя, Самина, – серьёзно отвечает он, что добавляет в голос стали. – Вчера я трижды произнёс, что развожусь с Маликой. Знаешь, что это означает?

– Знаю, – тяну растерянно. Он шутит? Или насмехается надо мной? Потому что если это правда, то у него больше нет жены. По нашим обычаям стоит лишь трижды произнести слово «развожусь», и мужчина становится свободным. – Ты сделал это из-за меня?

– Нет, Самина. Я сделал это, потому что хотел этого. И других женщин у меня нет. Короткие, ничего не значащие встречи тоже закончены. А вот это уже из-за тебя. Так что, отвечая на твой вопрос, скажу честно: у меня нет женщин, кроме тебя. Но есть сын. Сын, которого я не брошу даже ради тебя. И если ты станешь моей женой, должна понимать это. Ты понимаешь?

– Да, конечно, – закивала я, а в груди сперло дыхание. Значит, он не пошутил. Он настроен серьёзно. Он действительно хочет, чтобы я стала его женой. Единственной. С ума сойти…

– И ещё, ты должна понимать, что Малика навсегда останется матерью Асада. Разумеется, если сама не решит иначе. Вполне возможно, тебе придётся видеться с ней. Я верю в твою благоразумность, Самина. Ты примешь меня таким, каким я есть. Также ты примешь моего сына.

– Я… Я готова, – прошептала, чувствуя, как срываюсь в пропасть. Лечу вниз и разбиваюсь на тысячи осколочков, а потом восстаю заново, как птица феникс из пепла.

– Рад это слышать. А теперь раздевайся, ложись на живот.

– Что? – заморгала непонимающе.

Таир улыбнулся.

– Перевязку тебе сделаю. Или ты хочешь к врачу?

– Нет, – замотала головой. – Не хочу.

– То-то же.

*****

Она ежилась и сжималась в комок от его прикосновений. Не стонала, лишь кусала губы от боли. Он не видел её лица, но точно знал реакцию. Чувствовал её боль и даже ощущал физически. Словно это его высекли, оставив на спине глубокие порезы.

– Скоро всё заживёт, – ответил на её тихий всхлип, который Сами тут же проглотила.

– Я знаю, – ответила покорно, на что у Таира мгновенно ожила эрекция. Эта девчонка даже не подозревает, что делает с ним. Одним своим голосом, одним присутствием. Он уже не говорит о касаниях. Ещё немного, и ему придётся сбрасывать напряжение в душе, словно какому-то подростку.

– Закончил. Можешь вставать, – а хотелось бы перевернуть её на спину и… Чего он ждёт? Она дала своё согласие, а он решил на ней жениться. Никаких преград. Пожалуй, только кроме одной.

Теперь ему не хотелось её пачкать собой. Марать её чистоту своими руками, в которых побывали сотни, если не тысячи женщин. Он изменял жене и не считал это чем-то зазорным. Есть женщины для семьи, а есть для утех.

Самина же казалась ему сейчас и той, и другой. И это ощущение безумно нравилось. Словно он нашёл свой идеал. Некий подарок свыше, который так страшно распаковывать.

Слёзы в её глазах мгновенно остудили его пыл.

– В чём дело? Тебе ещё больно?

– Нет… Дело не в этом, – смахнула дорожки слёз, всё же пролившихся. – Просто я не верю. Не верю в то, что ты хочешь на мне жениться. Я столько раз об этом думала, мечтала… А теперь сон стал явью, и я очень боюсь проснуться.

Приподнял её лицо за подбородок, заставил взглянуть на него.

– Это не сон. И бояться тебе нечего. Кроме меня.