ГЛАВА 49

В офисе его ждал помощник. И тоже с нехорошими новостями.

– Таир Магометович, снова пресса.

– Что там?! – громыхнул дверью кабинета, всё ещё не отошедший от утреннего инцидента с Саминой. Тогда он вышел из себя и сорвался на ней, а сейчас хотелось вернуться и попросить прощения. Как подростка бросает из крайности в крайность.

– Ваша супруга.

– Что на этот раз?

– Как вы и предполагали, Таир Магометович, она заявила прессе, что вы её избивали и принуждали родить ребёнка.

– Сука… – прошептал, закрывая глаза.

– Все средства массовой информации только об этом и трубят. Что прикажете делать? Мы можем, конечно, закрыть рты паре газетёнок, но всем вряд ли получится. Раздуют новый скандал. А вам это сейчас не нужно. Выборы на носу и…

– Знаю я, – оборвал его, открывая мини бар с выпивкой. Плеснул себе виски, уселся в кресло. Кресло, которое он в скором будущем планировал поменять. И снова потеря контроля. Он чувствует её. Она сжимает ему горло стальными прутьями. – Привези Малику ко мне. Хотя нет. В ночник отвези вечером. Я хочу её видеть там. Здесь ей не место.

– Я понял. Будут ещё какие-то указания?

– Да. Пусть за Саминой приглядывает ещё одна группа людей. Чтобы глаз не спускали и следовали попятам, если она ослушается и куда-то выйдет. Я хочу знать о каждом её шаге.

– Сделаем.

Таир проследил за помощником до двери, налил ещё виски. Рука сама потянулась к телефону, и он набрал номер, который помнит уже наизусть. Длинные гудки сменило её «Алло», где-то внутри разлилось тепло.

– Привет.

– Привет, – её голос мягкий, но слегка охрипший. Плакала.

– Я идиот. Прости меня за это. Но измениться уже, наверное, не смогу.

– Ты мог бы попытаться, – шмыгнула носом. До сих пор плачет.

– Ты должна пытаться, Сами. Не я. Мне слишком много лет для этого. И образ жизни не тот. Я не просто так боюсь за тебя.

– Ты боишься за меня? – кажется, плакать перестала. Улыбнулась точно.

– Именно поэтому я сегодня хотел тебя убить.

– Ты бы не смог. Ты меня любишь.

Теперь усмехнулся он. Маленькая хитрая лиса.

– Возможно это так.

– Не возможно, а точно, Таир Абаев. Ты меня любишь. Просто не умеешь любить так, как это делают другие.

– И много ты знаешь других? – спросил насмешливо, на самом деле зная ответ.

– Других… – она будто задумалась, делая паузу.

– Не смей меня дразнить, лиса, – его голос потеплел, в груди стало легче.

– Нет, других я не знаю. Я просто не замечаю никого кроме тебя.

– Ответ верный.

– Ты приедешь сегодня пораньше? Я хочу испечь пирог… – сладким голосом искусной соблазнительницы спросила она. Не потому, что хотела так. У неё всегда так получается. Знала бы она, как звучит её невинность…

– Сегодня я останусь с сыном. Тебе придётся спать одной.

Не то чтобы ему не хотелось к ней, но Таиру было жаль сына, которого оставили все, кроме нянек. Ещё немного, и он начнёт говорить. Каким будет первое слово? Услышит ли его Таир?

Нужно поторопить риелторов. Пусть ускорят поиск дома, где он сможет жить со своей семьёй, как нормальный муж и отец. В первую очередь этого хотелось ему самому.

– Да, я понимаю… Тогда испеку пирог в следующий раз, – весело откликнулась она, а Таир отчего-то помрачнел.

– Я рад, что ты меня понимаешь. Оставайся такой всегда.

Выпить перед поездкой в клуб пришлось до хрена. Как назло, его не брал алкоголь. А настроение, казалось, исчезло окончательно. Чем он думал, когда женился на Малике? Ведь всегда хорошо разбирался в людях. Как он не раскусил её сразу?

Малика уже ждала его в кабинке. Как только вошёл, вскочила, отошла к стенке.

– Я буду кричать, Таир! – предупредила нарочито громко. – Если ты меня тронешь, я завтра же подниму на ноги всю прессу!

– Ты уже это сделала. Дура. Сядь на место, – указал ей взглядом на диван, сам сел напротив.

Малика, вскинув голову, прошла к дивану, присела.

– Зачем я здесь? Ты мог позвать меня в офис, я бы встретилась с тобой. Зачем ты прислал за мной своих горилл? Чтобы унизить ещё больше?

– Унизить тебя ещё больше, чем унизила ты сама себя – невозможно. Зачем ты оболгала меня, дрянь? – спросил, закуривая сигарету и кивая официанту. Тот подошёл к столу, поставил виски Таиру и стакан воды ей. – Выйдите, – кинул официанту и телохранителю, и те тут же покинули комнату.

– Зачем ты сказал им выйти? – картинно отшатнулась от стола, продолжая играть в несчастную жертву, и Таиру действительно захотелось её ударить.

– Хватит. Здесь нет камер. Никто твой спектакль не оценит. Лучше ответь мне, чего ты добиваешься? Ты ведь знаешь, как легко я могу переломить тебе хребет. Во всех смыслах этого слова одновременно. Или ты испытываешь моё терпение? Зачем, Малика?

Она грустно усмехнулась, поправила волосы. Странно, она почти не изменилась за годы их брака, но сейчас казалась ему совершенно некрасивой.

– Я думала, что так заставлю тебя вспомнить обо мне. Как видишь, у меня вышло.

– И зачем тебе моё внимание? – выгнул бровь и разом опустошил стакан.

– Я хочу оставить себе сына. Это мой ребёнок, я не позволю, чтобы его растила она. Твоя эта деревенщина.

Усмехнулся, закивал.

– А разве ты хотела этого ребёнка? По одной из твоих версий я заставил тебя родить. Силой. Я избивал тебя, насиловал. И это продолжалось годами. Так зачем тебе, несчастной жертве, этот ребёнок? Избавилась и радуйся. В чём проблема? – она открыла рот, чтобы ответить, но Таир поднял руку и сжал её в кулак, заставляя её заткнуться. – А я тебе скажу в чём проблема. Твой отец после разрыва нашего партнёрства не сможет обеспечивать тебя, как раньше. А ты привыкла шикарно жить со мной, ведь так? Сколько лет ты себе ни в чём не отказывала. И тут я предлагаю отступные. Это огромная сумма, но гораздо меньшая, чем алименты, которые я платил бы на сына, так? Тебе не Асад нужен. Тебе нужны деньги. А я тебе знаешь что скажу? – подался вперёд. – Хрен тебе, а не моего сына. Я завтра же подключу всех своих юристов и они размажут тебя, как муху. Гребаную навозную муху. А теперь пошла на хрен отсюда. Больше видеть тебя не желаю.

– Таир… Неужели эту ненависть ко мне вырастила в тебе она? Я не верю, что ты в один миг забыл всё? Мы ведь были счастливы. Мы были семьей. Даже в те мгновения, когда ты изменял мне с другими… Я всё прощала. И простила бы её…

– Я тебе не прощу её. Из-за тебя она едва не погибла. Поверь мне, Малика, по тебе я бы не убивался. Поэтому лучше сойди с дистанции сама. Тебе меня не переиграть. Кишка тонка. Это больше не предупреждение. Это угроза. Ты будешь дурой, если не прекратишь всё.

– Я не отдам тебе сына, ясно? Не отдам! Буду бороться за него любыми способами! Ясно тебе, Таир?

– Твоё право.