Глава 2 · Лес у Каменного монастыря

До леса добирались тайными тропами, не показываясь жителям долины на глаза. Однажды Хосип вдруг выхватил поводья из рук измученной дорогой Яси и погнал коней в чащу, где знаком показал затаиться. Яся прикусила губу, стараясь не стонать – острая ветка при бешеной скачке, прорвав штанину, распорола бедро, и теперь ведьма чувствовала, как теплая кровь стекает по ноге в сапог. Но все ее внимание было обращено на отряд монахов, появившихся из-за поворота. Их испещренные символами черные одеяния, не могущие скрыть двуручные мечи, их выбеленные лица с нарисованными на них темными кругами вокруг глаз внушали Ясе ужас. Она слышала о монастырях, разбросанных по лесам Корр-У, в которых воспитываются воины, считающие уничтожение ведьм святым делом, но видела мрачных братьев впервые.

– Эти из Каменного монастыря, – шепнул Хосип, дыхнув на Ясю чесноком. – Видать, за очередной ведьмой отправились.

Проводив глазами отряд вооруженных убийц, Яся затаенно вздохнула. Ей стало жалко ту наделенную даром женщину, которая еще не подозревает, что монахи отправились по ее душу. Она словно наяву увидела ее загнанный взгляд, страх, стремление выжить.

За что люди ополчились на ведьм?

Вот ее мама – огненная ведьма, а была доброй, ласковой и отзывчивой. Разве она заслужила страшную смерть в огне? Яся хотела походить на маму и доказать, прежде всего, самой себе, что и она может нести свет, быть полезной, спасать жизни.

Она с радостью согласилась помочь Хушшу, хотя лорд Тореш неохотно отпустил ее, и трижды спрашивал, понимает ли она, с какой опасностью может столкнуться.

– Это не просто поход за цветами, – предупреждал он. – Кровь, смерть, ответственность перед теми, кто с тобой в одной связке, неимоверное напряжение, дикая усталость и ночные кошмары. Не каждый мужчина выдержит охоту на тварей, а ты девочка.

– Мне шестнадцать.

Яся знала каждого воина из варварского отряда и гибель троих из них болью отозвалась в сердце девушки. Она не могла допустить, чтобы из-за ее малодушия погиб еще кто-то.

Нахождение в отряде связало всех одной пуповиной, варвары приняли ее в свой круг, где порука и честь были не пустыми словами. Яся с полуслова понимала Хушша, четко выполняла свою работу, старалась не лезть на рожон, чтобы не подвести главаря, давшего лорду слово. Ведьма знала, что ошибись она, не успей вовремя метнуть огонь, и на ее совесть ляжет черное пятно вины за смерть товарища.

Начался холодный дождь и вскоре плащ, пропитавшись водой, перестал спасать. Поднявшийся злой ветер уносил последнее тепло. Ныло бедро. Ясю бил крупный озноб, и хотелось лечь на шею лошади, чтобы согреться о живое тепло.

– Здесь! – махнул рукой Хушш, спрыгивая с коня. – Хосип, встань у дерева. Мимо этого места не проедут. Яся, держись за моей спиной. Когда подам такой знак, – он сомкнул большой и указательный палец, – кинешь огненный шар в того, кто едет первым. Если открою всю пятерню, пройдешься сплошным огнем.

«Сплошной огонь» – это означало, что в живых никого оставлять нельзя, сгореть должны все.

– Хушш, мы говорим о хищниках? – Яся с волнением наблюдала, как воины занимают позиции, вытаскивая кинжалы и мечи. Ей хорошо было видно, как Хосип готовит лук, закрепляет тетиву, трогает ее большим пальцем, прислушиваясь к звуку, как удобно вешает на плечо колчан, чтобы быстро достать стрелу.

– Люди тоже хищники, – Хушш внимательно посмотрел на Ясю, потом сдернул с нее тяжелый от дождя плащ и отбросил в сторону, туда, где уже лежал его. – Будет мешать.

Яся оглянулась. Лошадей увели, варвары растворились в зелени леса.

– Только пикни, пр-р-ридушу, – предупредил Хушш, толкая Ясю за свою спину. Он понял, едва взглянув в ее широко открытые глаза, что только что сломал ее мир.

Она охотилась на хищников.

На змееподобную шоргу, плюющуюся ядовитой слюной, прожигающей не только одежду, но и железный нагрудник, могущий остановить стрелу.

На быстрого шаань-ка, с лета откусывающего голову тому, кто зазевается, и никакой шлем с наплечниками бедняге не смогут помочь. Она видела, что осталось от закованного в латы стража: шаань-ка лакомилась им так, будто выколупывала из панциря нежное мясо рака.

На обертыша, притворяющегося тонким деревцем, но стоило пройти мимо него, как это «деревце» стремительно разворачивало свою кору, похожую на мягкий плащ, и крепко обнимало жертву, от которой час спустя не оставалось и косточек.

Много разных тварей видела Яся и безжалостно убивала их, но впервые в жизни ей был дан приказ уничтожить людей.

Только что она размышляла о своей полезности, о чувстве плеча в отряде, об ответственности перед товарищами, но как решиться поднять руку на человека? Отказаться? Развернуться и уйти? Но тогда она подведет отряд, и кто-то из своих может погибнуть.

Безропотно выполнить приказ? Но Яся боялась, что в нужный момент дрогнет рука, и она не решится убить человека. Пусть для кого-то он враг, но что она, Яся испытывает к нему? Ненависть? Нет. Он напал, а она вынуждена защищаться? Нет. Она даже не знает, на кого ведется охота и почему.

И сколько тех, кого сегодня убьют?

Взлетели потревоженные птицы и отвлекли Ясю от мятущихся мыслей.

Ведьма не заметила, что дождь перестал моросить, а робкое солнце показалось из-за туч. Оно осветило поляну, на которую выехал отряд вооруженных всадников. По их хмурым лицам легко угадывалось, что они давно в пути и устали от холодного дождя и ветра, рывками поднимающего полы грязных плащей, не спасающих замерзшие тела.

Яся сосредоточила взгляд на всаднике, который должен первым сгореть в огненном смерче, если Хушш сомкнет пальцы. Словно понимая, что на него сейчас смотрят, он скинул капюшон, показывая рябое лицо с внимательными глазами, ощупывающими каждый куст, за которыми скрылись варвары.

«Он знает о засаде!» – мелькнула догадка, и Яся положила руку на спину Хушша, пытаясь предупредить. Тот недовольно дернул плечом, и ведьма убрала ладонь.

Во рту у Яси пересохло, когда она увидела, что на одной из лошадей отряда, за которым они наблюдали, сидят двое: крупный черноволосый мужчина с ястребиным взором и молодая женщина. Она была почти полностью скрыта за спиной спутника, но Яся вычислила ее по тонким рукам, обхватывающим пояс мужчины, и показавшейся на мгновение девичьей фигуре, когда ветер откинул полу плаща.

Спина Хушша напряглась, он поднял руку, и у Яси сердце застучало в горле. Чуть погодя ведьма выдохнула с облегчением – главарь показал три пальца.

Хосип медленно поднял лук, почти неслышно тренькнула тетива, и через мгновение стрела с зеленым оперением пронзила сердце всадника, за спиной которого сидела женщина.

Их лошадь в вытянувшейся цепочке отряда шла третьей.

Ясе показалось, что время замедлило свой бег. Она до мелочей видела картину трагедии, разыгравшуюся на залитой солнцем поляне: искаженное мукой лицо черноволосого мужчины, взметнувшиеся белокурые волосы женщины, вместе с ним падающей с коня в разбитую копытами жижу дороги, громкий храп их лошади, в испуге убегающей в лес. Выскакивающих из кустов варваров, скидывающих всадников вместе с седлами с коней, перерезающих подпругу, а потом и горло самим всадникам. Кровь, хлещущую из ран, смешивающуюся с дождевой водой, торчащие из шей, спин, глаз стрелы с зеленым оперением, которые без устали находили свою цель.

– Хош! – крикнул главарь варваров, за спиной которого стояла Яся, и двинулся к месту бойни. Ведьма узнала слово, означающее «конец».

Она, плохо понимая, что делает, пошла следом, не отставая ни на шаг, будто была привязана к Хушшу веревочкой. Его спина стала единственным правильным ориентиром в ее перевернувшемся мире.

Оступившись, Яся опустила глаза и увидела тех двоих, что даже после смерти остались неразлучны. Стрела пронзила мужчину, намертво сцепив его с телом женщины. Но не только стрела соединила странную пару в единое целое – тонкие запястья спутницы оказались связаны на животе всадника жесткой веревкой, оставившей красный след на белой коже.

Отодвинув капюшон, закрывающий лицо леди (Яся больше не сомневалась, что перед ней высокородные господа), она поразилась ее красоте. Чудилось, что пленница уснула, и вот-вот дрогнут длинные ресницы, а губы приоткроются для очередного вдоха. Яся даже потрогала лоб незнакомки, но отдернула руку. Он был теплым. Жизнь еще не покинула тело женщины.

Ведьме до слез стало жаль леди, не по своей воле попавшую в смертельный водоворот.

Яся подняла голову и посмотрела на варваров, которые обходили поверженных и добивали тех, кто чудом остался жив. Спокойные лица воинов Хушша никак не вязались с тем, что они делают. Яглай, самый младший в отряде варваров, обычно с таким выражением рубил дрова. Каждое его «хех!» сопровождалось прищуром глаз, только у поленницы он защищал их от щепок, а здесь – от брызг крови.

«Если Хушш считает чужаков нашими врагами, то их пленница нам врагом быть не может», – рассуждала Яся, сидя над умирающей женщиной.

Она искала оправдание тому, что собиралась сделать. Ведь для чего-то она попала в это страшное место? Может, для нее, для ее разума будет спасением помочь хоть кому-нибудь? Зная горцев, Яся понимала, что белокурую красавицу, будь она хоть тысячу раз невиновна, все равно ждет смерть. Варвары свидетелей не оставляют.

О ее втором, и самом главном, как считала Яся, даре не знал даже лорд Тореш, с которым она виделась почти каждый день. Дар открылся в момент ее потрясения, там, в зверинце, когда она испугалась за своих подруг. Жар, зародившийся в теле, волной прошелся от кончиков пальцев до самой макушки. Яся ощутила, как сердце не выдержало бушующего огня, дернулось и остановилось. Ведьма приложила руку к груди, но сердце молчало. Воздух сделался густым и поплыл перед глазами. Яся усилием воли заставила сердце биться, просто приказав ему: «Стучи!», и оно послушно отозвалось.

Сначала Яся не поняла, что произошло, но вспомнила о странном случае, когда в подземном озере у водопада утонул один из ее любимых близнецов – наставница не доглядела. Яся сама вытащила ребенка на берег и, приложив ухо к его груди, от отчаяния, что не услышала звука сердца, крикнула «Стучи!». Через несколько страшных и долгих минут мальчик громко заплакал.

– Ну что там, Яся? – спросил Хушш, направляясь к ней с окровавленным кинжалом.

– Мертвы. Оба мертвы! – ответила Яся, стараясь, чтобы ее голос звучал обычно. – Их сердца прошила стрела!

– Хосип свою работу плохо не делает, – откликнулся лучник, вырезая серебряные наконечники стрел из мертвых тел.

– Этих не трогай! – приказал ему Хушш. – Пусть стрела останется в теле Алекзандра-оборотня. Как знак тем, кто придет за своим королем.

Потом он развернулся к лесу и громко позвал:

– Ликан! Выходи!

На поляну выехал тот самый всадник, в которого Яся по знаку Хушша должна была метнуть огненный шар. Ведьма поняла, что ликанами Хушш называл волков-оборотней. На рябом лице всадника не было страха, на нем змеилась улыбка, но глаза оставались холодными. Ликан вел коня так, чтобы тот не наступал в лужи, полные крови преданных им собратьев. Сложи сейчас Хушш пальцы в условный знак, и Яся, не задумываясь, метнула бы в ненавистную морду предателя огненный шар. Она впервые столкнулась с подлостью в таком неприкрытом виде.

Ликан кивнул головой Хушшу, приняв от того мешочек со звонкой монетой, кинул на прощание: «Привет лорду Торешу!» и тут же пришпорил коня.

Хушш сплюнул.

Яся, воспользовавшись моментом, склонилась над пленницей, будто бы поправляя капюшон, чтобы закрыть прекрасное лицо, а сама приложила ладонь к ее щеке и тихо шепнула «Стучи!».

Яся не знала, когда обнаружат тела, но была уверена, что леди продержится до прихода помощи. Сердце не ослушается приказа огненной ведьмы, подарившей ему искру жизни.

Отряда Хушша и след простыл, когда по той же дороге в свой монастырь возвращались братья с выбеленными лицами. Они остановили коней на месте побоища и спешились, пораженные кровожадностью убийц. Обойдя поляну в поисках выживших, монахи склонились над телами мужчины и женщины, прошитых одной стрелой с зеленым оперением. Когда вытаскивали стрелу, услышали выдох-стон – знатный незнакомец оказался живым. Развязав руки девы, монахи погрузили тело того, кого Хушш назвал Алекзандром, на коня и повезли в Каменный монастырь.

Его погибшую спутницу поручили заботам юного монаха, который должен был похоронить ее вместе с останками разгромленного отряда. И снова случилось чудо. В самый последний момент брат Юлиус услышал, как бьется сердце прекрасной леди, чью красоту он оплакивал, прежде чем засыпать землей.

Неразлученные в смерти, их разлучили при жизни. Едва живую женщину брат Юлиус отвез к целительнице, что жила за болотами, кишащими мавками, а в Каменном монастыре открыл глаза монах Зандр.

Пройдет два года, прежде чем к Алекзандру-оборотню, мешавшему и нынешнему регенту, и по неясной пока причине лорду Торешу, вернется память. Однажды монах Зандр вспомнит, что он наследный принц королевства Корр-У, и пора бы ему заявить права на престол. Но сначала он отыщет Ариэль – любимую женщину, которую силой удерживал рядом с собой, и разлученную с ним стрелой с зеленым оперением.

А пока лорд Тореш и регент Корр-У пребывали в уверенности, что избавились от угрозы захвата власти наследником короля Станислава.

Яся же, возвращаясь в горы, мучилась мыслями, кто она теперь: одна из тех ведьм, которых боятся и ненавидят люди за их способность творить зло, или воин, оставшийся верным своим товарищам по отряду, принявший их правду? Почему ее не рвало желчью, там, на поле боя? Почему на привале она приняла кусок хлеба из рук убийц и пила густой кербет из одной с ними чаши?

Не потому ли, что она сама убийца? Ей тоже приходилось убивать, вспомнить хотя бы того, сожженного на дороге разбойника, или оборотня, набросившегося на нее у покоев лорда Тореша.

Или все не так плохо? Ведь она помогала горцам выживать, уничтожая тварей, занесенных из неведомых миров.

Где грань между плохим и хорошим, убийством человека и животного?

Животных убивать можно, а людей – нет? А как быть с оборотнями?

Яся никак не могла понять, как в ней могут ужиться две противоположные силы – умение отнимать и дарить жизнь.

Она пыталась рассуждать, как поступила бы ее мама, пойми она, что ее привели к Каменному монастырю убивать людей? И тотчас же ответила сама себе – Огнешка никогда не оказалась бы на той дороге, где лужи заполнила людская кровь.

С болью в сердце Яся осознала, что сделала свой выбор задолго до кровавой бойни – в ночь, когда протянула руку Радмиру и ушла из деревни вместе с Праскевой и Чупраем.

Лежа в лохани с остывающей водой, Яся корчилась от мучивших мыслей, не догадываясь, что именно так приходит взросление – время задуматься о своем месте в жизни, выбор дороги, по которой пойдешь, осознание, что нет четкого разделения на черное и белое.