Глава 32

Иришки в комнате не было.

– Странно, – Маруся произнесла это слово в очередной раз за сегодняшний день, открывая дверь их комнаты своим ключом, – ну, Иришка, ну дает! Сама же написала, что хочет увидеться, и ушла.

Кое-как справившись со своей курткой, Маруся шагнула в комнату и замерла. Ее не было здесь всего неделю, а было такое впечатление, как будто уже целую вечность. Она шагнула к своей кровати, положила сумочку и огляделась.

– И снова странно! Тьфу! Заело меня, что ли? – Маруся ругнулась сама на себя за прилипшее сегодня слово и с удивлением огляделась. Судя по вещам, а точнее, по их отсутствию, Иришка уже уехала домой на праздники. Любимых кремов Иришки нет, как нет и ее дорожной сумки.

Маруся широко, от души, зевнула.

– Да что со мной такое? – додумать Маруся не успела, потому что услышала, как открылась дверь их комнаты и тотчас быстро закрылась, и даже ключ повернулся в замке. И в следующую минуту к ней шагнул Толик.

– Толик? Ты как здесь оказался? У тебя есть ключ от нашей комнаты?

– В гости зашел. Ты разве против? – парень быстро шагнул к Марусе и, не дав девушке опомнится, впился поцелуем в ее губы.

Маруся попыталась увернуться от его настойчивых губ и оттолкнуть парня, но поняла, что руки ее не слушаются, по всему телу разливается тепло и даже как будто возбуждение от непривычно настойчивых и даже настырных касаний рук и губ. Глаза закрылись сами собой, перед глазами встал образ Вячеслава, Маруся вздохнула и улыбнулась, выдохнула в целующие ее губы:

– Слава, поможешь раздеться?

– Конечно, помогу. Куда ж я денусь? – услышала она голос, но не Славы, а Толика.

– Толик? – сознание сопротивлялось до последнего, Маруся распахнула глаза: – Что ты делаешь?

– Целую тебя, разве ты не чувствуешь? Тебе же нравится, когда мужчина ведет себя более решительно, верно? Расслабляйся и получай удовольствие, куколка! И сама получай, и дай мне его получить. Я докажу тебе, что тоже могу доставить женщине удовольствие. Поверь, я целый год практиковался, чтобы исправить то, что тогда сделал неправильно! Вот так, умница! Расставь ножки пошире, дай мне полюбоваться на тебя! О, да! Вот так, умница! Ты же не будешь возражать, что я тебя немного пофотографирую, правда? Скажи, тебе нравится, когда тебя так ласкают?

– Да! – Маруся произнесла это, будто в тумане. Руки и ноги вели себя так, будто не принадлежали девушке. Мозг слышал обволакивающий голос парня и послушно выполнял команды.

– Ты тоже будешь течь и стонать подо мной, как текли и стонали они все! Все, кроме тебя. А я привык все доводить до конца, в том числе, и первый опыт. Нет, мы сделаем это с тобой вместе. И в этот раз идеально.

Его голос туманил мозг, а его руки и губы, казалось, были везде и сразу. Уже в следующее мгновение Маруся поняла, что лежит на своей кровати совершенно голая и в совершенно бесстыдной позе. Как? Когда она успела раздеться? Парень зашуршал какой-то оберткой и устроился между ее ног.

– Ты же у нас умная девушка и понимаешь, что без презерватива у нас не может быть секса, верно? Зачем нам с тобой дети, правильно? – услышала Маруся мужской голос.

Толик? Откуда здесь Толик? Почему Толик?

– Нет! Толик, нет! – Маруся сделала попытку отодвинуться.

– Да когда же ты уже поймешь, что я тот, кто тебе нужен?! – парень, казалось, разозлился и, придавив Марусю к кровати, резко, одним толчком вошел в нее.

Маруся вскрикнула, но больше от того, что он надавил на ее больное плечо, чем от того, что ей было больно между ног. Там она не почувствовала совсем ничего. А ведь парень сейчас даже двигает тазом, она чувствует шлепки и даже толчки. Почему она не чувствует его в себе?

– Ах, ты, шалава! Да у тебя же после меня не только этот убогий инвалид был, да? Можешь не врать мне! Конечно, не только он, я и сам это чувствую! Да у тебя ж тут уже не та узенькая щелочка, что впустила меня первым, а целое дупло! – раздался злой голос парня над ухом, и в следующее мгновение парень перестал делать свои поступательные движения тазом и слез с девушки.

Маруся опустила глаза на его пах и чуть не рассмеялась в голос. То, что у Вячеслава было внушительного размера, у Толика было до неприличия длинным и тонким. “Карандаш, – это сравнение Марусе пришло на ум лишь при взгляде на достоинство Толика. – Если у Славы банан, то у Толика карандаш”. Да, точнее, пожалуй, и не скажешь. Представив сейчас мысленно эти два предмета, Маруся поняла, почему она не чувствовала Толика в себе. Тогда, после первого сексуального опыта с Толиком, она, как девушка неопытная, все равно чувствовала боль. Она была девственницей, плеву он тогда ей порвал, конечно, ей было больно! А теперь, после секса с другим мужчиной, обладателем более крупного мужского достоинства, Маруся почувствовала, как бы пошло это не звучало, разницу. Самым, что ни на есть, натуральным образом почувствовала.

– Шлюха! Проститутка! Строила из себя недотрогу! А сама? Да ты хоть понимаешь, что у тебя теперь там дупло? – услышала она вдруг голос Толика.

– За что ты… – договорить Толик ей не дал. Маруся сначала услышала, и только потом почувствовала пощечину.

– За что? – еще пощечина.

– За что? – сразу две.

Толик стоял сейчас перед ней голый, с болтающимся членом и хлестал ее по щекам. “Почему мужик, у которого член не стоит, а болтается, выглядит так несексуально?” – понеслись мысли в ее голове. Боли от пощечин Маруся почему-то сейчас не чувствовала. Ее не покидало чувство, что это все происходит не с ней.

– Да я же себя винил за тот наш с тобой секс! Понимаешь? Себя! Я же тогда с тобой первый раз в жизни сексом занимался! Как и ты тогда со мной, я это точно знаю, я же видел, что тебе было больно. Я стал твоим первым мужчиной и понимал, что все сделал неправильно! Я должен был все исправить! А ты уже и сама справилась, да, Маруся? Вижу, что справилась, можешь не отвечать! Твоя дырка сама за тебя ответила! – продолжал яриться Толик и отвесил еще одну пощечину. Последний удар пришелся, видимо, по губе, потому что Маруся почувствовала вкус крови во рту.

– Да не было у меня никого кроме тебя и Славы! – Маруся выкрикнула это и сжалась, закрываясь от занесенной руки Анатолия.

– Что? – Толик замер, – Хочешь сказать, что у него не член, а шланг?

– Извини, но фотографии я не могу тебе предоставить. Могу только повторить, что у меня было только два мужчины: ты и Вячеслав. Ты был моим первым мужчиной! – Маруся попыталась говорить как можно спокойнее, пользуясь тем, что Толик замер. Все-таки Толик сильнее ее, и кто знает, что еще может родиться в его явно больном мозгу? Ведь опоил же он ее чем-то. Теперь она точно была уверена, что в том стаканчике с чаем что-то было: – Толик, может, для тебя это будет открытием, но у вас тоже бывают разные размеры, доставшиеся вам от природы.

– Ты мне сейчас будешь втирать, что у меня маленький член? – взвился опять Толик.

– Не маленький, просто другой, – Маруся вздохнула. И как ей объяснить взрослому, в общем-то, мужику, что его член просто тонкий? Что ж за ерунда-то? Он других мужиков голыми не видел никогда, что ли?

– Вот уж врешь! Ты не единственная, кто у меня был, так что, не надо мне тут сейчас заливать про размеры мужских членов и женских влагалищ! У вас там, – Толик как-то брезгливо кивнул в ее сторону, она хоть и была сейчас под одеялом, но поняла, что он имел ввиду, – обычные мышцы, которые элементарно растягиваются. И знаешь, что я тебе скажу, святоша ты наша? У тебя точно была рота мужиков! И я сделаю так, чтоб больше ни один нормальный мужик не захотел с тобой дело иметь! Пока ты тут извивалась подо мной и текла, как мартовская кошка, я сделал очень интересные снимки. И поверь, я сделаю так, что не только я на них буду любоваться! О, нет! Ты у нас станешь звездой интернета! На тебя все колонии страны дрочить будут, это я тебе обещаю! За нанесенные обиды надо платить!

В следующее мгновение раздался треск двери, и в комнате оказался странный парень в кожаной куртке и в спортивных штанах, а-ля привет из фильмов про братков 90-х.

– Да? А ты сам-то, Толик, готов платить? – услышала Маруся голос этого странного парня.

– Что? Вы кто? – Толик отпрянул от кровати, на которой лежала Маруся.

Следом за парнем в комнату вошел Гарик и, не глядя на Толика, шагнул к Марусе, присел на корточки перед ее кроватью и успокаивающим голосом произнес:

– Ну, все, все! Успокойся! Ты молодец! Все уже кончилось! – затем, лишь повернув голову в сторону Толика и парня, совсем другим тоном отрывисто бросил:

– Сиплый, выводи уже отсюда этого героя-любовника. И пусть штаны хоть натянет на себя, что ли, а то в одном презике совсем замерзнет и сам герой, и его карандаш! Лечи его потом. Оно нам надо? Меня не ждите!

– Понял тебя, Гарик.

– Что? Гарик? Ты и есть Гарик? – услышала Маруся испуганный и даже охрипший голос Толика.

– Нет, блин, фея-крестная! Для тебя так точно! – парень в спортивных штанах засмеялся, – Одевайся, давай! Или хочешь, чтобы я тебе помог? Только тогда, чур, мы тоже заснимем это, чтобы уж и на тебя во всех колониях страны дрочили.

А Гарик, повернувшись к Марусе, опять заворковал:

– Поехали уже домой, а?

– Домой?

– Да, хочешь к вам со Славой домой, а хочешь – к нам. Там Олеська булочки собралась печь, те самые, что ее бабушка пекла. Помнишь?

– Помню.

– Вот, умница. О! А вот и твой Слава, легок на помине! Алло! Выдохни уже. Со мной твоя красавица. Сейчас привезу. И это, Слав, у тебя водка есть? Хорошо! Бери и подгребай ко мне. Пригодится. А то у меня только вискарь остался. Не шуми! При встрече все расскажу!