Глава 11

Дейнари

Впрочем, безразличие этих женщин стало для меня наивысшим блаженством. Впервые за долгое время, проведенное на метхском звездолете, меня никто не мучил. Меня вообще не замечали.

Спустя пару дней, которые я провела, робко сжавшись в углу сугубо женской территории, когда за мной никто так и не явился, а добиться от меня вразумительных пояснений не удалось, метхчанки утратили ко мне всякий интерес. Единственным существом, что уделяла мне немного заботы и делилась пищей, стала миротка.

Первые сутки я и вовсе провела в туманном забытье, просыпаясь от боли, раздиравшей голову на части, и проваливаясь в обессиленный сон, едва она отступала. Когда же стоны и скулеж становились громкими, меня просто пинали, вынуждая замолкнуть и терпеть.

Но главное - меня не прогнали! Не потребовали вернуться к Кирену или встретиться с проявившими ярость членами команды. Наоборот - подбрасывали объедки, и позволяли посещать крошечный закуток для омовений и туалет. И, кажется, впервые за несколько лет, я постепенно расслабилась, начав полноценно спать. Отчего-то верилось, что больше я никому не нужна...

'Наконец-то обо мне забыли!'

В таком режиме, слившись в череду монотонных разговоров метхчанок о несомненных достоинствах рожденных ими воинов, и едва слышных утешениях миротки, прошло время. Сколько? Я не представляла...

Животик последней тоже начал округляться, меднокожие женщины и вовсе погрузнели до предела - даже я понимала, что им подходит срок рожать. Но никто не являлся проверить их состояние, я же не смела спросить хоть о чем-то. Лишь еда в тех же контейнерах, что я видела у Кирена, да изредка три чистых мешковатых полотняных одеяния появлялись в помещении во встроенном в стену отсеке распределительной системы звездолета.

Мне, после первого же раза с появлением чистой одежды, отбросили старое 'платье', позволив прикрыть обнаженное тело. В остальном же... меня игнорировали, позволив упиваться ощущением, пусть и относительной, безопасности. Сон и покой пошли на пользу - удушливая боль, изнуряющая сознание, слегка улеглась, я все меньше проваливалась в темноту беспамятства. Но тем глубже погружалась в воспоминания о детстве, порой с трудом разбирая, что есть сон - бурлящие лавой реки Цезариона или отведенный мне пустой угол...

Сны же мои стали очень яркими! Порой я не только 'видела' картинку, я чувствовала ее, слышала. Вздрагивала от ощущения присутствия кого-то... пугающего, посреди ночи вскидываясь и начиная озираться во тьме помещения. Мне чудилось, что там - за автоматической толстой дверью стоит Кирен! Он тяжело дышит, в каком-то бешеном исступлении сжимая кулаки, и рыча. Я даже ощущала холод металла, которого касались пальцы мужчины, впадая в шок от ужаса и непонимания: как такое возможно? Что за навязчивые видения?

Каждый раз все обрывалось, едва он, рывком развернувшись, уходил.

Но однажды дверь изолированного помещения, где находились 'метхские инкубаторы', открылась. Едва услышав скрежет металла, я замерла, осознавая, что сейчас меня найдут. Заметив фигуры двух четырехруких, и вовсе перестала дышать, понимая, что настал миг расплаты за крошечную передышку в моей кошмарной жизни.

Увидев их, миротка немедленно поднялась со своей подстилки и покорно шагнула к выходу. Лишь на миг она обернулась ко мне, бросив грустный - прощальный - взгляд. Сердце мое дрогнуло, испытав очередную боль утраты.

Метхи не смотрели на нас - на их высокомерных лицах отчетливо проступало брезгливое презрение. Ни один из них не сделал и шага в 'женскую' зону звездолета. Вероятно, они не заметили бы и меня. Но...

- У нас чужачка! Не признается, кто ее хозяин.

Голос одной из метхчанок прозвучал преданно и заискивающе. Естественно, воины отреагировали на ее заявление, устремив на меня взоры.

- Хвостатая? - Недоуменно переспросил один из них, обращаясь, разумеется, к своему спутнику.

Миротка напряженно замерла рядом с ними, едва прозвучало заявление ее недавней соседки. Она покорно смотрела в пол, не смея поднять взгляда в моем направлении.

Да я и сама сжалась, почувствовав себя центром внимания.

- Должно быть та убогая, что весь последний месяц полета искал Гринод. Другой арианки на борту не было. Инстинкт самосохранения у нее есть, сообразила, куда забраться.

- Да... - согласился с ним более пожилой, если судить по паутине морщин на лице, метх. - Сюда Гринод не подумал заглянуть - кроме нас и пары Талааса, что владеют этими самками, никому не войти. Да и брезглив он неимоверно, побоялся бы испачкаться о них. Все думал, найдет ее в нижней зоне, где орудия и сектор добычи.

- Надо сообщить ему, что нашлась его проблема!

- Думаю, поздно, он уже покинул звездолет. Едва сели на базу, как поспешил с отчетом к повелителю.

- Жаловаться? Что ж не летать нам больше с капитаном.

- Почему? Они же помирились? Кирен принял его - все было ровно между ними в последнее время. Должно быть, он устремился договариваться о церемонии единения с воином. Оттого так и спешил!

- Тогда надо сообщить капитану. Раз Гринод его образумил, он поступит с ней как должно. Став официальной парой Гринода, капитан получит большие возможности. Надо задобрить его, чтобы взял в следующий рейд. Поговаривают, что родня Гринода затевает нечто грандиозное, это шанс обогатиться!

Метхи рассуждали между собой о том, как с выгодой для себя поступить с фактом моего обнаружения. Мне же, съеденная несколько часов назад пища подступила к горлу - представить, что сделают со мной дальше - не могла.

Вновь заблокировав дверь, метхи удалились, продолжая беседу. Я успела заметить, перед тем как дверь захлопнулась окончательно, миротку, послушно семенящую за ними, словно она шла на привязи.

- Вот и тебе применение найдут! - Метхчанки взирали на меня с удовлетворением, явно полагая, что совершили благое дело, обнародовав факт моего присутствия. - Нечего пустой ходить! Жизнь женщины коротка, а нашему народу всегда нужны новые воины.

Отвернувшись, уставилась на стену над подстилкой, что освободилась. Разговаривать с этими двумя не могла - слишком по-разному мы воспринимали значимость размножения. Я впадала в ступор при одной мысли о том, что могу оказаться на их месте. А ведь это неизбежно?!!

'Мы приземлились' - вдруг осознала я услышанное ранее. - 'Что если действительно можно сбежать?'

Но развить идею хоть в какой-то план я не смогла - дверь снова заскрипела, открываясь. Вернулся тот пожилой метх. С ним еще двое - оба рослые и мощные воины. Метхчанки горделиво приосанились (насколько это возможно в сидячем положении с такими животами!) при виде их, позволив мне предположить, что явились и их хозяева.

- Вот она! - Обличительный жест пожилого метха довел меня едва ли не до смерти от ужаса. Мне казалось, что грохот сердца сейчас оглушит всех.

Презрительные взоры его спутников безразлично скользнули по мне, чтобы так же на секунду задержаться на соплеменницах.

- Уходим, - отрывисто бросили им приказ. После чего обе женщины, с трудом заворочавшись, принялись подниматься. Лица обеих светились искренней радостью!

Я же сидела, не двигаясь, в ожидании приговора. Когда пара сильных метхов, а следом и с трудом поспевающие за ними метхчанки, удалились, вперед шагнул тот, кто до сего момента стоял немного в стороне, вне поля моего обзора.

Кирен!

Только увидев его, осознала, насколько боялась этой встречи.

Но... на лице капитана проступало лишь ледяное спокойствие. Сухо поджатые губы, скрещенные на груди ладони и отрешенный взгляд - не предвещали мне ничего хорошего. Я знала, что меньше надо бояться его ярости, чем такого вот выдержанного самоконтроля.

- Вы же вспомните о моей помощи, когда будете набирать команду на новый рейд? - Пожилой метх всем своим видом демонстрировал желание оказаться полезным.

- Несомненно.

Ох, я бы поостереглась радоваться на месте этого метха. Кирена, наученная годами наблюдений за ним, чувствовала прекрасно. И сейчас не сомневалась - его ответ двусмыслен!

Но пожилой метх плохо знал своего капитана.

- Я сообщу и Гриноду о том, что арианка нашлась, - стараясь услужить еще больше, закивал метх. - Вы же покараете ее за тот вред, что она причинила вашей паре?

Я сглотнула. Хвост, до сего момента обессиленно опавший на полу, задрожал мелкой дрожью.

- Несомненно.

Мне почудилась... ирония?.. Жесткий взгляд Кирена обещал мне немыслимые кары?.. Или что?

Дверь снова закрылась, уже в одиночестве отрезая меня от четырехруких. Выдохнув, я, в полуобморочном от страха состоянии, рухнула на пол. Время остановилось для меня. Тело, словно заведенная пружина, замерло в ожидании.

'Они вернутся? Куда меня отправят?'

Прошло полчаса или день - я не могла бы сказать точно, когда дверь снова открылась.

'Кирен'

Он был один! И он... ухмыльнулся, изучая меня, сжавшуюся на полу.

Миг, и он присел рядом. Еще секунда - руки метха обхватили мои плечи. Рывок - и меня вскинули вверх, притиснув к стене. Оперевшись на другую пару рук, Кирен навис надо мной. Мы пристально смотрели друг на друга. В моем взгляде точно был ужас, каждая клеточка моего тела трепетала от него. Глаза метха были...прищурены.

- Закрой глаза, - отрывисто произнес он.

И тут же одна его рука стиснула на затылке мои волосы, раздался треск материи, и половинки мешковатого балахона упали на пол. Хватка его рук разжалась, ноги дрожали, поэтому я по стене стекла ниже. Рухнуть окончательно не позволила ладонь, сжимавшая довольно отросшие волосы. Другой ладонью он, не глядя, поймал кончик моего взметнувшегося хвоста.

Взгляд уперся в пояс широких свободных штанов, в которых капитан упражнялся с мечами. И уже без всякого приказа я зажмурилась, отчаянно страшась представшего зрелища.

- Открой рот, - сухой и безразличный приказ.

Тело давно привыкло к алгоритму подчинения, и губы послушно разомкнулись. Две руки метха опустились на пояс брюк, он шумно выдохнул и медленно вдохнул. Я же внезапно словно увидела себя со стороны - покорную, слепо подчиняющуюся любым приказам и сносящую любое использование, сжавшуюся на полу женщину... вещь.

Дни отдыха, позволившие буре усталости и боли улечься, научили меня наблюдению. Наблюдать за Киреном я страшилась, всегда в его присутствии испытывая дикое напряжение и страх. Всегда старалась укрыться и быть для него незаметной.

Время в обществе женщин впервые дало мне возможность сознательно наблюдать... Меня не замечали, но не пугали. Я все видела, слышала и воспринимала по-своему. Анализировала...

И сейчас снизошло четкое осознание - они тоже вещи. Так же смиренно покорные своим владельцам. Их так же используют на износ. Они не имеют значения, и обречены служить хозяевам, пока не... придут в негодность.

Голова обессиленно упала на грудь, губы решительно сомкнулись.

'Эта дорога может быть длинной. Муки - невыносимыми и неизбежными. Зачем мне смиряться с этим, если конец... предопределен?'

Одна из рук метха стремительно обхватила мой подбородок, стиснув его, он дернул мои волосы, вынуждая поднять голову.

- Рот, - всего одно слово. Презрительно и гневно!

Мои родители не испугались мучительной смерти, они боролись до самого конца. Я позволила себе подумать о том, что давно скрыла где-то глубоко в памяти. Под слоем боли и страданий. Но сейчас мне необходимо было ожесточить себя! Это позволяло не бояться. Очнуться от сна смиренной покорности.

'Я дочь своего народа! Дочь своих родителей!'

- Нет, - с трудом шевельнув челюстью, я прохрипела единственное слово.

И сама испугалась того, как оно прозвучало. Безоговорочно! Как приговор... Как черта, которую я преступила.

Вероятно, был потрясен и Кирен, поскольку он замер, впервые за сегодняшний день действительно посмотрев на меня. Не мазнув взглядом вскользь, размышляя о чем-то другом, а целенаправленно взглянул в мое лицо, всматриваясь в выражение глаз.

Смотрела на него и я, чувствуя, как немеет от страха кончик хвоста и подрагивают ноги, но одновременно с этим сердце наполнялось ощущением силы и... веры.

'Всего одно крохотное слово, а он взглянул на меня. Возможно, впервые за все годы, что я провела на его звездолете. Взглянул, чтобы увидеть'

- Открой рот! - Повторяя приказ, он прищурился. Тон его казался острее метхского клинка, взгляд темных глаз - убийственным. Взгляд существа, которому подчиняются. Всегда! Иначе...

- Нет.

Мой голос прозвучал устало и безразлично. Да, это приговор. И это к лучшему!

'Не могу больше. И не смогу стать такой же вещью, как другие'

Пальцы руки, сжимавшие подбородок, надавили на плотно сжатые губы. Безжалостно и сильно. Грозя сломать мою челюсть - метх не допускал отказа. Его не волновала цена, когда дело касается... вещи. Его вещи!

Использовав единственный шанс избежать увечья, я инстинктивно дернула головой, избегая давления. Сокрушительно сильные руки соскользнули, наверняка оставив отметины синяков.

- Подчиняйся мне! - Кирен процедил приказ, превратившись в ожившего ледяного истукана. Я знала, такой самоконтроль - признак чудовищного гнева.

- Нет, - разжать губы было больно, но я вдруг вспомнила, что упряма... Была упряма.

И именно сейчас, в этот миг, что-то изменилось в нашем, таком уже длительном и наполненном моей мукой и его безразличием, сосуществовании. Изменилось что-то во мне! А он... он словно почувствовал это.

Или просто - не допускал и мысли о непокорности.

- Скоро ты будешь подчиняться, - абсолютно сухое, в чем-то даже веселое обещание. Вот только взгляд метха, сопровождавший его, был зловещим.

Рывок!

Боль пронзила голову - это Кирен за волосы швырнул меня на пол. Замерев, моргнула, избавляясь от набежавших слез. Внутренняя решимость не ослабла, не знаю, что случилось сейчас, но... я разозлилась!

К безразличию и холодности метха я привыкла давно. Тем более что никогда ранее моя персона не занимала его более чем то время, в которое он пользовался моим телом. Ничего нового не будет и сейчас - уже через миг он и думать забудет обо мне.

'А вот я не забуду! Не забуду невероятный всплеск восторга, когда с губ слетело это 'Нет'

Чувство самоуважения? Когда-то оно, подпитанное любовью близких и собственным мироощущением, переполняло мою душу. С тех пор прошло много времени, я утратила его. Совсем?.. Сейчас показалось, что нет.

Не желая попасться под руку метху, зная его яростный нрав и стремительность в решениях, я, едва способность дышать вернулась в полной мере, осторожно подобралась, намереваясь встать и перебраться в укрытый тонкими перегородками угол, что был отведен мне ранее. Но стоило шевельнуться, он обернулся.

- Кто-то разрешил тебе исчезнуть?

Изумленная заявлением, осмелилась бросить на меднокожего недоуменный взгляд. Он всегда предпочитал делать вид, что меня не существует, запрещал попадаться ему на глаза.

А сейчас... Стоило мне нервно дернуть хвостом, стремительно приблизился и присел рядом на корточки, уставившись изучающим взглядом. За столько лет, проведенных фактически рядом, мы еще никогда не смотрели в глаза друг друга по-настоящему - долго, с вниманием, и желанием предугадать дальнейшее.

Мне, от вида темных глаз метха в узких прорезях сощуренных глазниц, стало ни по себе. Он не обращал на меня внимания, даже когда наваливался сверху, блуждая взглядом где угодно, кроме моего лица, словно не видел, когда 'атаковал' меня мечами, огибая смертоносными лезвиями контур замершего тела.

Может быть, смотрел однажды, когда схватил меня обессиленную после изнуряющего лечения, что спасло ему жизнь? Но видел ли он тогда что-нибудь? Осознавал?..

А сейчас смотрел... так, словно увидел впервые что-то новое... забавное.

'Не сломанное!"

Взгляд, изучив, кажется, каждый сантиметр моего лица, переместился ниже - к подбородку, небольшой груди, впалому животу, ногам... Метх, не шевелясь и задумчиво анализируя, рассматривал меня. И что станет результатом его откровенного изучения, я не представляла. Но знала, что ожидать от Кирена можно всего.

Однако, вкусив миг назад сладостный и одуряющий привкус протеста, я, собрав все крохи сохранившейся отваги, смотрела на него в ответ, не отводя взгляда. Пусть и знала, что он в любом случае поступит ужасно. Для воина неприемлем мой вызов. (А именно вызов бросила я ему, когда не подчинилась). Поэтому он не допустит 'сражения' между нами, подавив мой протест в зародыше.

'Но Кирен не представляет, как неукротима вспыхнувшая искра!'

- Мы одни на корабле.

Не представляю, почему он решил сообщить мне об этом факте. Он не имел значения - все эти годы для меня не было разницы: есть ли кто-то за стенами его территории, или нет.

- Твое место! - Легко поднявшись, он пренебрежительно махнул одной рукой на... свою подстилку у стены. И отошел к двери, едва на информационной панели возле нее раздался звуковой сигнал.

Пока я, потрясенная, переваривала его последнее заявление, страшась представить последствия - что если он намекал на скуку и желание развлечься моим... воспитанием (террором)?! Впрочем, что в этом будет нового?

- Да, мы побеседуем, - между тем откликнулся метх на бормотание из динамика. - Можете подняться на борт.

После чего исчез за дверью. Я же, уставившись на указанное место, так и не решилась последовать приказу, оставшись на месте.

Уж слишком... опасно.

Дверь в помещение, застав меня врасплох, отъехала снова. В сопровождении Кирена внутрь вошел еще один четырехрукий! Взгляд его вспыхнул изумлением, едва гость заметил меня. Еще бы - в обществе воина женщина!

- Вы слышали о запланированной кампании? - Продолжил начатую беседу незнакомец. - Я могу предложить услуги в подборе команды.

- Нет, - сухой кивок Кирена и... расчетливая заинтересованность в его взгляде, когда он перевел его на меня. - Я не участвую. И мне не нужны посредники, команду я набираю сам.

- Но... - кажется, ответ удивил гостя. - Рейд организуют родственники Гринода...

- Нет!

Неизменно сухо. Но недовольство хозяина корабля буквально растекалось по каюте. Незнакомец не был глупцом, мгновенно переключившись на новую тему.

- О наш доблестный воин, да будут покрыты вечной славой имена ваших отцов, а сыновьям пусть сопутствует удача, я слышал, что и в этот раз ваш полет был успешным. Вы вернулись с богатой добычей. Могу ли я предложить вам отличный дом? В самом центре Азула, рядом с территориями отцов Гринода.

- Меня не интересует дом, - пренебрежительное движение плечами и парой скрещенных на груди рук. - Ни в Азуле, ни где-либо еще. Мой дом - тут.

- Что ж... - очевидно приуныл гость, явно ожидавший другого ответа. - Тогда, может быть, возьмете новый заказ? Я представляю интересы одного уважаемого метха...

- Кто - цель? - Перебил Кирен.

- Дети одного арианского торгового предста...

- Я не занимаюсь похищением детей, и я не связываюсь с арианцами, - оборвал рассказ Кирен. - У вас есть еще, что предложить мне?

Гость расстроенно качнул головой: нет!

- Тогда предложение, вернее товар... есть у меня. Вот!

И Кирен кивнул на меня...

- Арианка? - Гость обернулся. - Не самый ходовой товар среди самок. Эти хвосты... да и выдерживают они мало.

Спазм сдавил легкие: доигралась...

- Она беловолосая, - надавил Кирен на 'плюс'. - Таких еще никто не видел.

- Что мне с ее косм. Я вообще всем самкам удаляю волосы до продажи, с ними меньше хлопот, и покупают охотнее, - постарался нивелировать мое единственное достоинство купец. - Осеменяли ее? Не приносит потомства?

- Нет, она недавно дозрела. Отдам за две цистерны топлива.

Тело мое словно окаменело - я перестала чувствовать руки и ноги.

- Тогда почему продаете? Не оставите диковинку для осеменения? Да и дорого это.

- Она... пытается сопротивляться, - задумчиво пояснил мой хозяин. - Это ненормально. Но я знаю, есть разные заведения, разные предпочтения... Там ею заинтересуются. Поэтому и цена, ее можно перепродать выгоднее.

Помертвев, замерла, когда холодный и расчетливый взгляд уперся в мой живот. Он не смотрел никуда больше, ему были безразличны черты лица, ужас, плещущийся в глазах; сразу на живот.

- Осмотрю? - Проявил торговец дальновидность - 'бракованный' товар ему был не нужен.

Кирен сухо кивнул.

Стоило метхам шагнуть ко мне, как захрипев от ужаса, я вжалась в стену. Но никого это не волновало. Пара рук хозяина вздернула меня вверх и придержала, позволив ладоням торговца приступить к осмотру. Первым делом он потянул меня за хвост, вызвав приступ яростного шипения. Но это оказалось только началом - оттянув хвост, его пальцы грубо втиснулись в тесную глубину моего тела.

Слезы текли по лицу от боли и страха, а торговец только довольно причмокнул. Шлепнул меня по груди, стиснул челюсть, вынудив приоткрыть рот, и недовольно покосился на мои клычки. После чего верхней парой рук развел ноги и, преодолевая мое бешеное сопротивление, так же протиснулся другой рукой в сухой плен моего сведенного мышечным спазмом тела.

Крик отчаяния вырвался из моей глотки.

- Громкая! - Довольно перебросился он с Киреном впечатлением, не обращая внимания на мои истовые попытки вырваться. - Есть те, что любят таких вот кричащих. И бьется она натурально. Пожалуй, да, найдутся на первое осеменение любители на такую странную самку. Согласен на две цистерны.

- Вот и прекрасно, - сдержанно откликнулся хозяин корабля и осторожно разжал руки, позволив моему телу рухнуть на пол. - Уверен, вы не прогадаете. Мне просто некогда искать покупателя самому, через пару дней улетаю.

Ловко вытянув из одежды узкий флакон, торговец поднес его к моему лицу. Едва странный аромат коснулся ноздрей, как тело стало сковывать ознобом неподвижности. Бессильная что-либо предпринять, я наблюдала, как метхи отошли к информационной панели, что-то там фиксируя.

После чего торговец с довольным видом подхватил меня парой рук и закинул на плечо. Мне предстояло покинуть корабль Кирена, чтобы на себе ощутить участь самки метхов. И сделать что-то - не в моих силах.

Взгляд в последний раз метнулся к Кирену. Капитан с безэмоциональным видом стоял возле ниши с клинками.

Тело, с каждой секундой все более погружаясь в темноту холодного онемения, оказалось неспособно даже на мольбу о пощаде. Я безвольно обмякла на плече торговца, отключившись.

Пришла в себя, ощущая жуткую боль в голове - испытанный ужас не прошел бесследно. Превозмогая пульсирующую в висках боль, я раскрыла глаза, жмурясь от тусклого света странных прожекторов под потолком. От них шел нестерпимый жар, ужасно хотелось пить.

Осмотревшись, со страхом обнаружила, что не одна. В помещении было с десяток женщин - в основном представительницы расы тартов, но заметила я и двоих меднокожих. Все они имели изможденный, даже изнуренный вид. Худые тела, едва скрытые лохмотьями, в которых с трудом угадывалась старая одежда, были покрыты множественными ссадинами и шрамами. Кто-то стонал, одна в странном исступлении жалась в угол, но большинство из них сидели неподвижно. Совсем! Словно не чувствовали своих тел или разучились управлять ими. И глаза... Взгляды большинства были пусты.

Чувствуя голод и боль в затекшем от неудобной позы теле, я медленно приподнялась, стремясь привалиться спиной к стене. Хвост, нервно подрагивал, реагируя на охватившую сознание панику: где я оказалась?

- Можно ли мне попить? - С натужным хрипом обратилась к той, что сидела напротив.

Не сразу она отреагировала, сосредоточив на мне взгляд.

- Нет.

Я чувствовала страшный голод - сколько я провела без сознания?

- А...еда?

- Ты первый раз. Кормить не будут, - голос татской женщины звучал тускло, она продолжала смотреть в пустоту. - Тогда ты не подойдешь для их целей. И может, не выживешь - зачем тратить пищу.

- Каких целей? - Оцепенев от страха, я впилась взглядом в лицо собеседницы. Никто из множества сидящих рядом женщин не реагировал на наш разговор.

- Вот, - она качнула головой в направлении бьющейся в углу метхчанки. Всмотревшись, я увидела, что тело ее окровавлено, а одна нога неестественно искривлена. - Она вернулась после первого раза. Но ей повезло - отдали четырехруким. Они постоянные, любят приходить вчетвером.

- А... а что с ней?

- Это у них 'любовь' такая, - глухо отозвалась собеседница. - Но эти еще терпимы, они только бьют...

- Только?! - Я содрогнулась.

- Тебя отдадут резчику. Я слышала разговор, когда тебя принесли. Он любит светлую кожу...

- Резчик?!

- Вон, - очередной кивок.

В этот раз, проследив за ее взглядом, я судорожно захрипела сама. Там, в самом углу у стены, к которой я привалилась, скрытая телами других женщин, в луже крови лежала... землянка. Она умирала или уже возможно умерла?.. Обзор был недостаточным, чтобы увидеть. Но хватило и того, что бросилось в глаза - часть бедра и правый бок, представляющие собой жуткий рисунок из лоскутов кожи и мышц...

- Нет... - стон сорвался с губ.

- Он хорошо платит за первых, - угрюмый взгляд. - А ты беленькая. И сама пойдешь. Воду дадут - там наркотик. Скоро.

- Откуда, - голос сорвался. - Откуда вам знать?

- Тебя три дня как принесли, твое тело готово.

Содрогнувшись, я с усилием прикусила губы, сдерживая крик. Хвост, в рефлекторном защитном жесте, обвился вокруг ног.

'Как жалко, что лишь наши мужчины имеют на его конце острый шип!'

Замолчав, в ужасе от увиденного, я застыла в оцепенении, когда приоткрылась дверь и вошли двое. Огромные метхи, от которых в стороны шарахнулись все присутствующие пленницы, уверенно шагнули ко мне, выдернув вверх.

Яростно брыкаясь, я завизжала. Никто словно не услышал, меня вытащили в темный коридор, захлопнув дверь помещения с женщинами. Покрывало из помещения Кирена, что так и укрывало мое тело, улетело на пол. Все мои усилия вырваться оказались напрасны. Стиснув челюсть, в рот влили поток воды. Инстинктивно боясь захлебнуться, я начала глотать...

Эффект наркотика проявился быстро - тело вяло обмякло, перестав подчиняться мне. Я все чувствовала, понимала, но сопротивляться не могла!

- Удачная диковинка подвернулась, - толкая меня вперед, рассуждали идущие следом метхи. - Такой куш на ней сорвали. Он за пять раз заплатил!

- Не выдержит, - недовольно хмыкнул его собеседник. - Он перед первым разом вырезает на руках, перед вторым - на груди, третьим - ноги, потом - спина. На животе - в последнюю очередь. Никто не выдерживал пять, они сходят с ума от боли гораздо раньше.

- Оплату вперед! Не выдержит - его проблемы.

- Там у нас двое еще из наблюдателей...

- Говорю, удачный товар.

Едва не ослепшую от ужаса, резким толчком меня впихнули в небольшую комнату с большой кроватью с четырьмя металлическими столбиками. Там меня ждал метх... Толком не увидев его лица, я замерла, наткнувшись взглядом на набор острейших скальпелей, разложенных на узком столике возле кровати.

Тело отчаянно стремилось отреагировать единственно верным образом - спастись. Мышцы внутри натянулись от напряжения, волна судорожной дрожи прокатилась по членам. Но... сдвинуться с места я не могла, влияние наркотика странным образом сковало движения, все, что смогла - пара робких и отчаянно медленных шагов назад.

Это только позабавило всех: хохотнула парочка охранников, что привели меня, и рваным полуживотным рыком вырвался хрип из горла... резчика. В последней надежде вскинув на него умоляющий взгляд, увидела тело и лицо меднокожего, испещренное жуткими шрамами. Когда-то с ним проделали то же, что и он сейчас со своими жертвами!

Но легче от этой мысли не стало, я отчетливо понимала - не вынесу этого. Собственная плоть, казалось, уже начала 'стенать', горя в пламени невыносимой боли.

'Я привыкла к ней?! Ха! Я просто еще не представляла, насколько разнообразной и раскрашенной в самые невероятные оттенки ощущений она может быть'

Приблизившись, метх стиснул шею, понукая сгорбиться и двинуться в нужную ему сторону. К кровати! К месту пытки...

Даже когда он опрокинул меня на спину, словно безвольную куклу, бросив на матрас, я не отводила глаз от его лица. Надеясь... Нет, в глубине души я уже понимала, что надеяться не на что. Просто желая предугадать миг, когда ОНО начнется. Моя сегодняшняя, удушающе и невыносимо медленная, смерть. Сколько раз я мечтала о ней, не представляя, что она станет настолько... жестокой.

С флегматичным видом, оценивающе рассматривая мое тело, словно мысленно уже видел его испещренным кровавым узором, он одну за другой, обвив мои кисти холодным прикосновением металла, растянул руки в стороны, приковав к столбикам кровати. А следом и ноги... С какой-то щемящей душу нежностью, метх коснулся икр, лаская их ладонями, как бы стремясь разгладить мельчайшие складки на полотне. Пальцами рук пробежался по сгибу правого колена, чтобы едва ощутимым образом обхватить ладонью щиколотки... коснулся их губами, языком... чтобы в следующий миг защелкнуть на них металлические браслеты, так же цепями прикрепленные к столбикам кровати.

Его лицо разгладилось, утратив всякую напряженность. Он словно пребывал в эйфории самого невероятного наслаждения... предвкушения его.

- Это тело, эта кожа идеальны! - Вдруг неразборчиво зашептал он, отбрасывая чем-то холодным родовой кулон брата с моей груди. И я увидела кончик его языка - он тоже был изувечен. - Арианка станет шедевром. Моим шедевром!

Руки и язык метха скользили по телу. Скованная наркотическим холодом, плоть странным образом реагировала на эти касания. Словно по мне перемещалась, несущая неизбежный конец, плеть, пропитанная ядом. Осознание неизбежного. Я почувствовала его, приняла... Приготовилась.

И в миг, когда резчик взял свой первый инструмент, едва различимым шорохом ознаменовав начало пытки, я увидела счастье, которым расцвело его обезображенное лицо.

Радостью, упоением творца и... безумием садиста.

Взгляд утратил всякую осмысленность, превратившись в бездонные провалы глазниц. Тогда я и поняла: мое время закончилось. И всей своей сутью арианки, принимающей этот конец, потянулась вглубь себя и одновременно в необозримую даль - туда, где было средоточие нашей энергии жизни. Праматери, давшей жизнь нашему миру.

Я прощалась.

Кулон нагрелся, реагируя на попытку использовать силы, так и не пробудившиеся во мне. Так и не давшие мне возможности призвать помощь!

Но усилие было на пределе моих возможностей. А возможно и больше - на пороге гибели любое живое существо будет сопротивляться особенно отчаянно. Пусть это и невидимый процесс, идущий только в моем сознании. Оно единственное, что подчиняется мне сейчас...

'Все временно, даже страдания. Важно просто 'дожить' это время'

Усилие окончательно подорвало мои силы. Поэтому, когда острейший край скальпеля резчика рассек мою плоть на предплечье, я отреагировала падением в бездну.

Холодную, непроглядную, чужую и... бесчувственную. Такую далекую от живительного огня моего мира, и спасительно своевременную. Такой конец стал даром!

***

Вода ударила в лицо внезапно, резко вырывая из тумана небытия. Меня словно ударили чем-то тяжелым, ослепив и оглушив на время. Моргнув, вдруг осознала что... горю. Не могу двинуться, но отчетливо ощущаю охватившую тело боль. Собственное состояние было каким-то странным. Как своеобразная кома - ее облегченный вариант.

Боль присутствовала, но словно докатывалась до меня издалека. Я не могла шевельнуться, заплакать или засмеяться. Но глаза моргали, взгляд, медленно проясняясь, пытался сфокусироваться на мутных очертаниях. До меня доносились какие-то звуки, постепенно из неразборчивого фона трансформируясь в... речь? Крики?

Сейчас все казалось каким-то неважным. Я даже не понимала: умерла уже или еще нет. Единственное, на чем зациклилось сознание - на необходимости переждать, перетерпеть какое-то время. А потом?.. Потом что-нибудь будет...

К примеру, убийственно спокойный приказ:

- Если кто-нибудь двинется, я убью и вас!

Кирен...

Кирен??!

Кирен!!!..

И следом еще приказ:

- Плесни на нее еще воды.

Спустя миг в лицо опять ударило ледяным потоком, заставив поперхнуться. Я дернулась - тело пронзило адской болью, отчего в глазах на миг снова потемнело. Но для присутствующих это стало знаком: жива.

- Но это же самка... - кто-то рядом неверяще бормотал где-то сбоку. - Как можно из-за нее...

- Убью, - абсолютно безэмоциональный голос моего хозяина.

- Вы же продали ее! Сами! Это честная сделка!

- Я передумал.

- Но нельзя! Есть общие правила, им подчиняются все. Она больше не ваша собственность.

Что-то громыхнуло, упав.

- Не все. Я из тех, кто имеет право не подчиниться.

После этого заявления, произнесенного убийственно холодным тоном, наступила абсолютная тишина.

В словах Кирена прозвучала непонятная мне угроза. Но для его собратьев, если судить по наступившей задумчивой тишине, ее смысл был понятен. Не зная, чего опасаться дальше, я гигантским усилием воли приоткрыла глаза, пытаясь понять, что происходит.

Боль - удушающая и сжимающая голову тугим кольцом - вернулась. Но я отчаянно боролась с ней, цепляясь за реальность.

Первым, кого я увидела, едва от испытанного напряжения прояснилось в глазах, стал Кирен. Четкий силуэт его фигуры в изножье кровати и... мечи в руках метха. Яркое освещение помещения яркими бликами огненных узоров расцвечивало их, оставляя ощущение нереальности происходящего. Тело его не казалось привычно-расслабленным, наоборот - его сотрясала редкая дрожь, словно он боролся с собой и с трудом сдерживался.

'От бешенства' - мгновенным осознанием мелькнула в голове мысль, когда он стремительно обернулся, бросив на меня пронзительный взгляд.

На миг наши глаза встретились. Не знаю, что сейчас отражалось в моих, но в его глазах плескалась лютая ярость. Она сама по себе способна была остановить многих...

И я, не в силах выдержать это давящее ощущение угрозы, отвела взгляд. Чтобы... споткнуться им о тело, если его разрубленные в гневе куски можно им назвать, в луже крови лежащие рядом на кровати. В отсеченной голове метха со шрамами, который причинил мне жуткую боль (мое последнее воспоминание до тьмы), поразило выражение лица. На нем отчетливо проступило потрясение, сильнейшая эмоция, что испытал резчик перед смертью.

Вопреки мучительному бессилию, я содрогнулась. Жуткий, варварский мир... Смерть, боль и лишения тут повсюду. Но даже это судорожное движение отозвалось в теле таким огнем боли, что я едва удержалась в сознании.

- У нас приличное заведение! - В визгливом голосе заголосившего звучали нотки истерии. - Как мы объясним гибель клиента?! Уважаемого клиента!

- Это мое право. Моя собственность, он не мог касаться ее. Любой, кто желает оспорить мое право - может сразиться со мной.

Тихий, но отчего-то не менее пугающий тон Кирена опять заставил смолкнуть глухой ропот протеста.

- Но вы ее продали!

- Я передумал. Оплату вернул.

- Но это не имеет смысла - сделка состоялась. Это нарушение... Еще и нападение на другого воина.

- У вас нет права судить меня!

И снова хлесткий окрик и наступившая тишина. Присутствующие словно боялись или действительно не могли решиться на возмездие?..

- У меня есть, - этот голос прозвучал откуда-то сзади, из-за изголовья. И прозвучал он не менее властно, чем у моего хозяина.

Кирен медленно обернулся, какое-то время рассматривая вмешавшегося в беседу метха. Я с трудом боролась со странной апатией и подступающим мраком. Сил, повернуть голову и посмотреть в сторону, не было.

- Однако...

Не знаю, что поразило в тоне Кирена больше: удивление... презрение?.. В странной обессиленной полукоме я, на удивление, отчетливо фиксировала такие детали.

Все остальные молчали, больше того - отступили, не мешая диалогу этих двоих.

- Да, знаешь ли, порой я люблю так отдохнуть. Наблюдать страдания, это... волнующе. Я полагаю, мы с тобой оба понимаем, что это не должно стать общеизвестно. И Гринод не должен знать о... пристрастии отца к таким развлечениям. Впрочем, сейчас речь не обо мне. Убийство воина... вне поединка... вероломное нападение со спины...

Невидимый собеседник поцокал языком, красноречиво намекая на злостную провинность капитана звездолета, обещанного в пару его сыну.

- Как вы прекрасно знаете, представителю моей касты это простительно. Впрочем, как и вам это... пристрастие, - Кирен был абсолютно спокоен.

Более того, таким знакомым мне стремительным жестом сложил клинки, переместив их в одну руку. Странная особенность метхского оружия - при необходимости четыре меча превращались в один, тесно слившись острыми лезвиями и образуя общую рукоятку. Его мой хозяин и пристегнул к поясу, всем корпусом развернувшись к невидимому мне собеседнику.

- Покажи знак!

Недоверие он и не пытался скрыть. Но Кирен, только едва пожав плечами, двумя руками принялся закатывать рукав рубашки на верхней правой руке. Я знала, что там имеется странный ожог... клеймо, которое останется на всю жизнь.

Судя по скрипу пола, отец Гринода подался вперед, желая лучше рассмотреть странный шрам. Другие присутствующие, после этой неожиданной демонстрации, немного нервно выдохнули, после чего поспешили выскользнуть из помещения, позабыв все претензии. Оттого и не услышали какого-то до отвращения возбужденного тона этого немолодого уже, но на удивление полного и холеного метха.

- Ты в самом деле из касты Незаменимых, Гринод не ошибся... А я все не верил этим его предположениям. Но очевидно он видел знак! - Наконец-то незнакомый метх отступил, отведя взгляд от плеча Кирена, демонстрируя мне свой профиль и двойной подбородок. - Но зачем тебе таиться? Как можешь рисковать собой, отправляясь с этими дуболомами, взращенными на убой, в космические набеги?

- Я не обязан объяснять вам что-то.

Сухой, брошенный в сторону ответ, и мой хозяин стремительно раскатал рукав, скрывая отметину. Я не придавала ей значения, на его теле было немало ран, кто бы знал, что эта - особенная.

- Да. Не обязан. И да - тебе простительно уничтожение любого из рядовых воинов. Теперь мне ясно и необъяснимое желание сына к... космическим приключениям. За такую пару стоит потерпеть неудобства, раз ты желаешь... новых впечатлений. Но зачем? Я не понимаю, зачем ты напал?

- Спас эту, - легкий кивок в моем направлении, и внимание пожилого метха переключилось на меня. Словно до этого момента он не придавал значения корчащейся от боли женщине рядом с изуродованным телом собрата.

- Арианка? - Он брезгливо поморщился. - С ними всегда неудобно. К счастью, ей осталось немного.

- Почему? - Вскинулся Кирен, тоже впившись в меня взглядом.

- Сейчас сдохнет, - безразлично пожал плечами отец Гринода и отвернулся. - Крови слишком много потеряла.

'Ах, вот почему так холодно' - тело онемело до бесчувственности.

Мой хозяин стремительно переместился к краю кровати и уже протянул руки, намереваясь меня схватить, когда его что-то остановило. На миг задумавшись, он подхватил простынь, сжав ее концы в своих ладонях. Я оказалась в своеобразном коконе из пропитанной кровью ткани. Но даже это сравнительно небольшое перемещение тела отдалось болью...

- Тебе действительно нужна эта самка?! - Изумленный вскрик мужчины, раздавшийся в спину Кирену, стал последним, что я осознала перед накатившей волной тьмы.

Вновь очнулась я в уже знакомой каюте. И пусть собственное тело ощущалось невесомым, а сознание, изнуренным недавними муками, но чувство облегчения я испытала - жуткое рабство закончилось.

- Сделал все, что мог, - рядом кто-то беседовал. - Инъекции ее поддержат, дадут телу шанс дотерпеть. У арианцев хорошая регенерация, это поможет. Необходимо ждать, пока заживут раны. И еще...

- Что? - Стоило собеседнику замолкнуть, как Кирен задал вопрос.

- В бессознательном состоянии трудно судить достоверно, но что-то с ней не так.

- В смысле?

- Нет, репродуктивные возможности не пострадали. Ей стоит окрепнуть и поправиться, и она будет вполне пригодна для размножения. Хотя об арианках так вообще можно сказать с натяжкой...

- Почему? - Снова быстрый вопрос Кирена, перебивший пояснения его собеседника.

- Особенность расы. Их женщины производят на свет только себе подобных. Они не способны выносить воина. Только арианские дети.

- Ясно.

- Вы не знали? Да, поэтому арианки совсем не в ходу у нас. Плохой товар - бесполезная и еле живая.

- Мне нужно, чтобы эта... выздоровела. Я плачу за это.

- Да, я сделаю, что смогу. Нужно ухаживать за ранами, у нее хорошие шансы. Ближайшие три дня все решат. Проведаю вас завтра, вы еще не покинете планету?

- Нет... Дня на три задержусь.

Скрип двери, тоже на удивление ставший привычным, и Кирен вновь приблизился уже один. Сев на корточки, взглянул на меня, заметив с трудом приоткрытые веки.

А я... Видеть его сейчас так близко было ужасно. Он стал тем, кто безжалостно отправил меня на пытку. И стоит ли быть благодарной за избавление? Что если это только забава - спасти, чтобы вновь подвергнуть более жутким мукам?..

Не знаю, где взяла силы, но единственное доступное мне усилие - я отвернулась. Уставившись в стену, не желая смотреть на него. Видеть торжество, презрение и обещание новых мук во взгляде метха.

- Ненависть - признак слабости, - неожиданно он заговорил, комментируя мой, более чем красноречивый, жест. - Не трать на нее силы. Думай о смерти. Это даст шанс жить.

Как же хочется плакать. И кричать. Драться. Проклинать.

Ненавижу...

Этот мир. Свою жизнь. Этого метха.

- В нашем народе воспитывают из мужчин воинов, - внезапно продолжил он говорить. - Сильных, способных убивать, противостоять боли и лишениям. Принимать единственно верные решения - силовые решения. И все мы с детства знаем, для чего живем. Чтобы страдать. Чтобы обрести шанс выжить, найти пару и иметь сыновей. Все знают, что делать правильно, что нет - это общее знание. Законы, по которым живет мой народ. - Я против воли слушала его. И конечно заметила странно дрогнувший голос. - В нас нет слабости. Не должно быть... Это ваш удел - самок. Но что-то случилось! Я не могу найти выход... не понимаю. Я пытался! Я сделал, что мог, что должен был сделать, принял то единственное решение, что обязан был принять. И понял, что оно неверное. Я проявил слабость... Да, ненавидь меня, арианка!

Он говорил не со мной - подобное немыслимо. Он вслух признавался себе в чем-то. В чем-то, чего я не понимаю...

Но значимы ли эти пояснения сейчас? Нет!

Раньше я много раз в отчаянии, изнывая от бессилия, полагала, что наступил предел. Все - больше я не смогу, не вытерплю, сдамся... Оказывается, это всегда была злость, ярость - отчаянный гнев на несправедливую судьбу.

А вот сейчас...

Сейчас действительно все.

И уже не важно, что будет дальше. Будут мучить, разрезать живьем на кусочки, предавать. Это перестало быть значимым. Слушая метха, среди сжимавшей голову, словно тисками, боли, внезапно распознала новую для меня мысль: мне это не нужно.

'Ничего больше не нужно'

Кирен продолжал что-то говорить, а я его не слышала. Просто пряталась. Где-то далеко в себе, стараясь укрыться от невыносимой головной боли. Веки казались тяжелыми - проще стало прикрыть их. Единственное, что занимало меня - это огонь, что словно бы незримо пожирал мое тело. Он и раньше жил во мне - лишь согревая теплом, тлел где-то глубоко. Но сейчас он, ведомый болью, вырвался наружу, разрушая мое тело, стирая память, уничтожая все представления о времени и реальности.

- Дейнари, Дейнари?!

Голос звал настойчиво, тело ощущало прикосновение - чье-то постороннее тепло. А мне было так холодно. И одиноко... Так отчаянно захотелось прильнуть к этому теплу, сродниться с ним?..

- Приди в себя! - Уже нотки новых эмоций - отчаяние? Раздражение? - слышны мне. - Ты спишь несколько суток. Тебе необходимо поесть.

Просьба?

А тепло так заманчиво. Оно такое родное... Оно обещает защиту. Как когда-то давно - в детстве.

Не размыкая глаз, отчаянно хочется податься навстречу теплу и умиротворяющим образам дома и семьи. Мне кажется, это притупит жуткую боль, что истязает сознание и давит на виски. Но останавливают голоса...

- Она должна уже была очнуться. Раны зажили!

Кирен. Его холодно-отрешенный тон, означающий недовольство: почему что-то идет вразрез с его планами? Я настолько изучила этого метха за годы существования при нем, что способна представить выражение лица мужчины даже по такой мелочи.

- Да, тело восстановилось. Но я повторяю вам, дело тут в особенностях ее расы. Что-то происходит не с ее телом, а с ее сознанием. Что-то что истощает, подтачивает силы.

Как же прав этот собеседник Кирена - удушливая боль терзает постоянно, заставляя сжиматься и стремиться затаиться. Забыть... Перестать чувствовать. Понимать. Утратить связь с реальностью.

Словно бы обрываются тысячи незримых ниточек, что связывают меня с миром вокруг. Не сразу, но... их все меньше и меньше.

- Что? - Требовательная убежденность хозяина, что достаточно пожелать, и ему дадут ответ на вопрос.

- Не знаю, - сухой и, несомненно, разочаровывающий моего хозяина отклик. - Кто же разбирается в этих арианцах? Надо узнавать у ей подобных. Я никогда не интересовался. Арианки - редкая забава на наших землях. Советую вам избавиться от этой обузы. Больная и бесполезная самка.

- Так это болезнь?

- Очень похоже, капитан. Но болезнь духа, а не тела.

- Она излечима?

- Тут нужен покой и время - вот мои выводы. А о большем... вам скажут только арианцы. Или... мироты.

- Или мироты, - оживляется Кирен.

'Странно. Откуда у него такой интерес к моему состоянию?'

Дальше я уже не слышу, измученная усилиями, погружаюсь в бесчувственную кому. Выдергивает меня оттуда голос...

Брата? Отца?.. Нет. Не сразу я вспоминаю, какому мужчине он принадлежит.

И снова это странное чувство тепла, к которому хочется тянуться. И я, не в силах противостоять желанию, подаюсь ему навстречу. Не осознавая, и не задумываясь о том, кем являюсь сама, отчего мне так холодно и одиноко.

Просто тянусь к живительному теплу. И тихому шепоту:

-Дейнари? Ты меня слышишь?..

Беззвучное 'да' - несмелый отклик моей души, утратившей огонь родного мира. И губы... словно давно заледеневшие и замершие в едва различимом прикосновении прохладного дыхания, губы встретились с теплом чьих-то губ.

Поцелуй так необходим мне. Он дарит тонюсенький ручеек тепла. Живительного тепла! И я, в отчаянном нежелании разрывать эту дарующую мне надежду на возвращение к жизни близость, вскидываю руки, обнимая сильную шею, прижимая к себе.

Мужчина в моих объятиях вздрагивает и напряженно замирает. Тело в мгновение наливается твердостью - каменеют мышцы рук, в ответ обхватившие меня, застывает в неудобной изогнутой позе спина. Он поражен моим откликом. Изумлен порывом - я слышу, как на секунды замедляется его сердце.

И узнаю это сердце... Однажды я уже напряженно вслушивалась в его стук.

Кирен!

Наши губы, встретившись, как-то неумело и непривычно тесно трутся друг о друга. Я, наслаждаясь их теплом и твердостью, с удивлением осознаю удивительную мягкость и податливость собственного тела. Необъяснимую чувствительность! Обвожу контур его рта губами, с удивлением ощущаю его язык, осторожно касающийся моих слегка выступающих клычков.

Тепло дыхания метха словно наполняет меня жизнью. Кровь оживает и начинает разгоняться. Холод, сковывающий тело, отступает. И вот я уже чувствую другие его руки на своей спине. Большие ладони осторожно гладят, опять же неумело и трепетно, порой забываясь и двигаясь резковато.

И мы молчим. Поскольку происходящее так невероятно, что я не совсем понимаю: не сон ли это. Но тепла хочется все больше и больше! И мне не так важен тот, кто дарит его мне. Главное - он рядом!

Когда дыхание обрывается, я отстраняюсь, чтобы сделать судорожный вдох. И открываю глаза, встретив непривычно растерянный взгляд меднокожего мужчины. Он навис надо мной, сейчас прижавшись лбом к моему лбу, вглядываясь как-то... выжидательно?..

- Кто ты? - Вопрос срывается с губ.

И тут же, едва он осознает его смысл, меняется выражение серых глаз. Недоумение... напряжение...испуг.

- Дейнари? - Тоже шепот. Вопросительный. И долгий изучающий взгляд. Он не понимает. Вот только я тоже... - Ты не узнаешь меня?

- Нет.

Я действительно не узнаю. Это тот самый Кирен, что не замечал меня годами, относился как к вещи - холодно и безразлично? Нет!

'Что же случилось?'

Молчаливая пауза, метх отстраняется, продолжая уже с тревогой рассматривать меня. Пара его рук касается моего лица, ощупывая лоб.

- Я... - и тут же заминка, он словно осознал, что не так просто ответить. Даже растерян. Но подумав, находит четкий ответ для меня. - Я тот, кому ты принадлежишь.

И ладонь, сдвигаясь со лба, накрывает мое лицо - глаза, нос и рот. Я перестаю видеть мир. Я могу только чувствовать тепло его ладони, распознать присущий только ему запах, ощущаю абсолютную власть, довлеющую над моим телом. Пожелает - стиснет сильнее (я знаю, он способен), и я не смогу воспротивиться, захочет - приласкает. Сейчас и это стало мне знакомо...

Весь мир сужается до незримого пространства между мной и его ладонью. Мир, который в его власти подарить или отобрать. Я остро ощущаю то, о чем он говорит: принадлежность.

- Кто ты?

Снова шепчу этот вопрос, не в силах объяснить странный порыв. Такое незнакомое желание... довериться.

- Просто запомни: тот, кому ты принадлежишь.

И уже знакомые мне нотки - это приказ. Аксиома. Основной закон жизни. Единственный!

- Не понимаю...

Отголосок моих чувств прорывается новой фразой, я в самом деле изумлена происходящим.

- Встань. Попробуй подняться, - его руки, опережая, уже поднимают меня. - Все остальное неважно. Просто запомни мои слова. Навсегда.

Желания выяснять что-то - нет. Я вся охвачена удивительным трепетом: боли нет. Нет огня, пожиравшего тело, давящего кольца, сжимавшего голову. Мне поразительно спокойно и легко. Поэтому я уверенно стою, поддерживаемая верхней парой рук метха, озираясь вокруг. Хвост, словно желая удостовериться, что все вокруг не снится мне, касается стен, даря мне осязательные ощущения.

Мир не перевернулся. Это такая знакомая территория Кирена. Пустота, подстилка на полу и ниша с мечами...

- Тебе не больно? - Его прикосновение к плечу, и я вспоминаю: резчик! А еще раньше этот самый мужчина продал меня другому. За цистерну топлива...

Мысль словно продирается сквозь густой туман, я реагирую заторможено.

- Как же корабль полетит? Без топлива?..

Глаза метха недоуменно распахиваются, новый пристальный взгляд в мое лицо. Конечно же, он не улавливает ход моих мыслей. Но объяснять страшно...

- Не твоя забота мой корабль.

Да. Он прав, несомненно. Для меня вообще предпочтительнее, чтобы он взорвался вместе со всей его ненавистной командой. И капитаном! И даже мной... Какой разброд мыслей и пожеланий.

- Я его ненавижу, - объяснять что-то внятно нет ни сил, ни желания. Я словно веду отрывочный диалог со своим внутренним 'я'.

- Ничего нового, - он безразлично пожимает плечами.

- Да.

Удивительно, но он прав. Он захотел - отдал меня, захотел - вернул. От этого, в общем=то, ничего не изменилось.

'Или... изменилось?' - Вслушиваясь в себя, я пытаюсь это понять. Получается плохо: вроде бы все по-прежнему, но... что-то и не так. А вот что - уловить ускользающее ощущение никак не удается.

Трепет в душе не исчезает, я едва ли осознаю, о чем говорю - все существо сосредоточено на собственных ощущениях: боли нет! Так непривычно...

Внезапным откровением вдруг в сознание прорывается ощущение. Какое-то острое и очень яркое! Рука метха, плавно приблизившись, касается моего тела - под ключицей, чуть выше левой груди. Странно...

Сколько раз он прикасался ко мне ? Сотни...

Но никогда ранее я так остро не чувствовала его пальцев на своей коже. Так, словно я дома... купаюсь в реке... и потоки огненных искр родного мира, щекоча и лаская, сбегают вниз, чтобы слиться с потоком лавы. Так, что дыхание обрывается от восторга! Я вздрагиваю: никогда близость этого мужчины не будет вызывать у меня и толики положительных эмоций. Но... тело реагирует новой волной трепета.

Замерев, я поднимаю на Кирена взгляд. Он пристально смотрит в ответ, изучая, наблюдая, замечая все. Пальцы, чуть дрогнув в поразительно нехарактерном жесте - в нем нет резкости, едва уловимое касание самыми кончиками пальцев - сдвигаются ниже. Мои плечи инстинктивно горбятся - это тело вынужденно подчиняется моим подспудным страхам, ожиданию боли. Но нет...

Кирен не стискивает грудь в привычно собственническом жесте. Нет! Вместо этого пальцы, непривычно медленно перемещаясь, сдвигаются вбок - к плечу. Смещается и метх, делая шаг в сторону. Другая его рука подхватывает мою кисть, сжимая и притягивая вперед, вынуждая сделать шаг и еще один.

Пальцы, очертив овал плеча, все так же едва ощутимо и оттого неимоверно чувственно, сбегают по руке вниз. Моя ладонь сжимается в кулак, выдавая внутренний трепет и напряжение: что будет дальше?

Метх сдвигается еще на шаг, обходя меня. Его пальцы двигаются тоже, перемещаясь с моих запястий на бедра, даря воспоминания о купании и этой части моего тела. Я чувствую, что Кирен стоит позади. Я чувствую его взгляд, он через плечо устремлен на мою грудь. И не совладав с собой, в испуге поворачиваю голову, ища его взгляд, стремясь увидеть выражение лица. Понять... что он задумал?

Вот только надежда не оправдалась - глаза Кирена прикрыты, скрывая его намерения. Он словно бы сам вслушивается в ощущения, сменив прикосновение кончиков пальцев на поглаживание ладонью, что ласкали мои ягодицы, прикасаясь к основанию хвоста. И дыхание метха... я чувствовала его обжигающее прикосновение к своим плечам. Оно учащалось.

Взгляд замер на лице Кирена. Пусть не выражение глаз, но мимика, жесты - я отчаянно искала в них ответ. Предупреждение?..

'Прежде чем он обменял меня на топливо...' - в голове творилось что-то невообразимое. - 'Что если он опять испытывает меня, прежде чем изгнать? Что если это его изощренная забава?'

Но нет - лицо меднокожего словно окаменело, черты заострились от усилий, прилагаемых им для самоконтроля. Это в их крови, вдолблено с рождения - скрывать все эмоции. Я не та, что смогу прочесть ответ на его лице!

Отныне я всегда буду ожидать от него худшего.

Мысль словно обдала прохладой, заставив поежиться. Глаза мужчины мгновенно распахнулись, он успел перехватить мой взгляд, прежде чем я отвернулась. Что он увидел там? Испуг, страх... несомненно. Я боюсь его, всегда боялась. Он не может не знать об этом.

Вновь прикосновения ладони сменились движениями пальцев, что заскользили вверх от кисти до плеча на другой руке. Он шагнул вперед, огибая мое напряженно застывшее тело. Я зажмурилась - как бы не силилась стараться сильнее, не с ним мне было тягаться. Не в моем положении, не при абсолютно подавляющем преимуществе силы этого метха.

Ключица. Круг замкнулся - его ладонь вновь вернулась на мою грудь.

- Открой глаза, - голос прозвучал так, словно, он не сомневался - я не решусь.

А я открыла. Потому что поняла - бояться Кирена бессмысленно. Не после встречи с метхом, что готов был вырезать на моем теле картины.

'Они все такие по сути своей. Их раса отвратительна' - с этим убеждением я встретила его взгляд.

Глаза меднокожего лишь слегка распахнулись, отмечая удивление. Впрочем, вряд ли его заботили мои мотивы. А вот интрига с моим безмолвным протестом явно забавляла. Ему так было интереснее.

Что ж...

- Ты просто жалок.

Я боялась его большую часть сознательной жизни. А сейчас страх ушел, осталось презрение. И оно чувствовалось - метх удивился. Отступил, одна его бровь на миг, красноречиво демонстрируя насмешку, взлетела вверх, взгляд стал холодным.

- И труслив.

Продолжила спокойным тоном: но для нашей расы так измываться над женщиной мог только трус.

Губы Кирена растянулись в медленной улыбке. Впрочем, она не задела выражения его глаз, пристально всматривающихся в мое лицо. Но я почувствовала, что метху мои слова не понравились. Не знаю, как поняла это - проведя столько лет рядом с ним, я в какой-то мере стала органичной частью его... как частью его организма.

- Никому не нужен!

Когда-нибудь меня должно было прорвать. И вот сейчас, эйфория отсутствия боли и невероятное поведение метха спровоцировали взрыв. Слова - рубленые фразы, отвратительная правда о нем - сыпались одно за одним. Кирен ни разу не ответил, лишь с иронией наблюдал, отступив на шаг.

И вдруг рывком подался вперед, буквально снося меня с ног, оторвав от пола и вдавив в стену позади. Молча. Две пары рук стиснули как оковы, я едва могла дышать, а бедра, поддавшись ошеломительному давлению мужского тела, вопреки всем моим усилиям подались, раскрываясь. Вот его ответ - без слов понятно: что я против него?.. И что ему мои слова.

Так униженно, безвольно и жалостливо я себя почувствовала, как никогда за эти годы сплошных испытаний. Вот только я уже однажды смогла сказать ему 'нет'. Пересилила этот рабский страх, слепую животную выстраданную привычку смиренно подчиняться.

И этот миг не мог пройти бесследно.

Я не знала агрессии, будучи дочерью совсем не безобидного народа, никогда не думала о том, чтобы атаковать, причинить боль... Но сейчас случилось что-то. Что-то, не зависящее от моего желания. Идущее из самых глубин существа.

Я атаковала!

Единственным доступным мне способом. Тело и инстинкты, живущие во мне, сделали все сами. Едва метх навалился, в доли мгновения сломив мое сопротивление, как я со сверхъестественной скоростью устремилась к единственной доступной мне части тела меднокожего. К горлу! Кирен не успел отреагировать и предотвратить атаку, лишь подтвердив непревзойденную стремительность нашей расы.

Арианские клыки впились в плоть, легко вспоров кожу. Я вцепилась в его глотку с такой отчаянной решимостью, словно это было последним и самым необходимым в моей жизни поступком. Намереваясь вырвать ее... Челюсть свело судорогой от напряжения. Кровь вскипела от чувства восторга: я смогла!

Но ликование было мгновенным. Едва я ощутила привкус крови четырехрукого, как он, избавившись от секундного промедления, атаковал в ответ. Как и свойственно тому, кто поклоняется силе, сделал это не колеблясь и жестко. Его подбородок уперся мне в голову, сжимая с невероятной силой. Одновременно он со всей присущей мощью дернулся вперед, ударив меня затылком о стену.

Боль от удара стала ошеломительной. Всего на миг мир перед глазами раскрасился сотнями искр, прежде чем провалиться во тьму.

'Не разжимать!' - Последняя связная мысль была адресована моим челюстям.