Глава 15
– Ну, все, все… Гордей, успокаивайся. Сам же сказал – она в норме, – убеждал Фокина Михалыч и вперед рулил. Сам Гордей сидел сзади, прижав к себе Белку. И то и дело касался губами, носом ее волос – непривычно воняющих куревом.
– Я спокоен. Анна Павловна точно с Гором справится?
– Вот уж о чем тебе вообще не надо переживать. У нее внуков штук пять. Да и мы уже почти на месте.
– Угу, – буркнул Фокин. И следом уткнулся губами в нежное ушко жены: – Видишь? Все хорошо.
– Что хорошо?! Из-за меня тебя по прокуратурам таскают.
– Так. Стоп. Ты это откуда взяла?
Фокин переглянулся в зеркале заднего вида с Орловым и чуть отстранился, чтобы попробовать разглядеть Белкины эмоции.
– Мне сказали, – шмыгнула носом.
– Кто сказал?
– Не знаю! Любовница, наверное, твоя…
Снова короткий обмен взглядами с соседом. И снова попытка узнать чуть больше подробностей.
– Ты про кого, Бельчонок? У меня никого кроме тебя нет.
– А в кабинете твоем… п-почему в-всякие г-голые ходят?!
Она его ревновала! Он мог поклясться, да… Так неумело, но так отчаянно! В любой другой ситуации Фокин бы дал себе время этим насладиться, прочувствовать. Но тут… Когда столько людей на ушах стояло, разруливая… Нет, вовсе не гибель того ребенка – как они уже догадались, это был просто отвлекающий манер, разруливая ситуацию, сложившуюся вокруг его Белки, им было не до этого. Они же как раз ломали голову над тем, кто Гатоеву слил данные касательно его работы, и тут…
– Солнышко мое, я понятия не имею, про кого ты. У меня после тебя никого не было. Зачем мне кто-то, когда у меня есть ты? Давай так – ты расскажешь, что видела, о чем говорила с этой… женщиной, да? Уверен, этому есть какое-то объяснение.
Голос Белки был таким слабым, что ему приходилось напрягать слух, чтобы расслышать. Но Фокин не поэтому некоторые моменты переспрашивал по несколько раз. Просто не мог поверить, что Ромашова его пыталась подставить. Она же ничего плохого от него не видела. Никогда. А то, что они разбежались… Так разве это повод ставить под угрозу его карьеру? Может, Ленка пошла на это, понимая, что в ситуации со смертью того малыша его вина была бездоказательна? Ну, тупо потому, что он сделал все что мог. И у этого было с десяток свидетелей. Но даже если и так… Разве это ее оправдывало?
И что за шоу с переодеванием она устроила в его кабинете? Нет, когда они встречались, он разрешал Ленке переодеваться у него, если в ординаторской мужики толпились… Впрочем, сейчас это не главное.
А вот как она с Гатоевым спелась? Чем он ее взял? Припугнул? Ну, так себе версия. Ибо чем ему было ее пугать? Значит, тупо все дело в ревности? Поехать спросить? Ну, нет. Не настолько это сейчас важно.
– Наверное, зря ты меня забрал. Наверное, мне надо к нему вернуться… – шептала Белка, приводя тем самым Фокина в состояние едва контролируемой ярости.
– Поясни.
– Что пояснить? Разве ты не понимаешь, что все твои проблемы из-за меня?
– Да какие проблемы, Белка? Ну, написал объяснительную, подумаешь. Все уже и забыли об этом.
– Правда?
– Конечно. Там не к чему придраться. И все, что этот мудила мог – просто немного потрепать нервы.
– Прости.
– Тебе не за что извиняться.
– Но если так… Чем ты был занят все эти дни?
Они остановились, а Белка этого даже и не заметила, с подозрением вглядываясь в лицо мужа. Ну, вот как тут было не засмеяться, глядя на нее, такую воинственную? Что за темперамент, м-м-м? С ума сойти. Кайф.
– Не тем, о чем ты подумала.
– Гордей! – задохнулась от обиды Белка, разглядев его улыбочку.
– С серьезными людьми гадали, как лучше прижать этого козла, – примирительно выставил перед собой руки Фокин. – Кстати, мне нужно, чтобы ты встретилась с одним человеком…
– Зачем?
– Он тебя порасспросит, что и как у вас там обстоит.
– Там? Да я и не знаю… Я же четыре года уже здесь. Как поступила, так и…
– Ну, мало ли. Может, что-то интересное вспомнишь.
– А что, ты правда можешь сделать так, что он оставит нас в покое?
Гордей стрельнул взглядом в Орлова, вернулся к жене и кивнул.
– Вот увидишь, после сегодняшнего он больше к тебе не сунется.
– А к тебе?! – с истерикой в голосе спросила Белка. И тут до Фокина дошло, чего его девочка на самом деле боится.
– Ты обо мне беспокоишься, что ли? Белка! Ну, ты чего? Я же взрослый дядя. Думаешь, я не могу за себя постоять?
– Откуда мне знать? Он же беспредельщик!
– Белочка, так ведь на каждый хитросделанный болт найдется своя гайка! – вмешался в их разговор Михалыч. И Белка так на него уставилась, будто совсем забыла и о том, что они не одни, и о том, что сидят в машине.
– Пойдем? Ты совсем без сил.
– Угу… Только Гора заберем, ладно?
С Гором Михалыч попросил посидеть соседку с третьего этажа. Белка бросилась к сыну, будто они с ним сто лет не виделись. Зацеловала, прижала к себе. И чуть не расплакалась, благодаря старушку за помощь.
– Можешь с ним побыть? Я очень хочу помыться.
Губы Белки дрожали. Она едва владела собой. Будто бы опять подобравшись к тому, чтобы еще раз потерять сознание, как в том проклятом участке.
– Конечно, малыш. Какие вопросы…
В этот момент на улице загрохотали чередой фейерверки. Белка испуганно вздрогнула, отвернулась и заревела.
– Ну, ты чего? Ты чего? Устала, да? Все будет хорошо, он больше никогда тебя не тронет. Ни он, ни его люди… Веришь?
Белка закивала. Вцепилась в свитер мужа скрюченными пальцами, пропитывая кашемир слезами.
– В-верю.
– А плачешь чего?
– Я боялась, что ты не придешь…
– Да ты что? Как бы я не пришел? Ты же моя девочка любимая. Знаешь какие у меня на тебя планы?
Расплакавшись пуще прежнего, Белка отрицательно мотнула головой. На самом деле ей все еще не очень верилось, что весь ужас этого дня, а может, и всей ее жизни остался в прошлом. Да еще это его «любимая»… Он же не всерьез, да? Так не бывает. Таких не бывает… Нет.
– Я тебе день рождения испортила. Я все вообще порчу. Все!
Фокин понимал, что прямо сейчас взывать к разуму Белки бессмысленно. Поэтому он просто дал ей выплакаться и все-все проговорить вслух. И это было довольно интересно послушать. Он и не знал, что у нее такие откормленные тараканы. Обуза… Надо же! Это она обуза? Да он, кажется, жить начал только рядом с ней… Когда Михалыч его набрал и поинтересовался, как долго он еще Белку ангажировать будет, когда они поняли, что та тупо пропала, не дойдя до цели, Гордей чуть с ума не сошел. Хорошо, им сразу удалось выяснить, что случилось, и подключить всех нужных людей, не то бы… Он ведь чувствовал, как сердце пробуксовывает. И сейчас, когда все позади оказалось… Боже, что с ним творилось!
Гордей пошатнулся, ощущая, как насторожилась Белка. Попятился. Сел…
– Тебе плохо? – всполошилась его девочка.
– Нет. Мне хорошо, – усмехнулся Фокин, тычась в Белкин плоский животик. Когда-нибудь в нем будет расти еще один их малыш. Да он, блядь, счастливчик! А она… Боже, какие глупости она все-таки напридумывала. Наверное, дело в возрасте. Белка просто не может понять, как это… Когда ждешь-ждешь… Столько ждешь, что уже и не надеешься, а потом – бах!
– Ты в душ не передумала идти?
– Нет, – шепнула она, порхая пальчиками в его волосах, – а что?
– А то мне тоже надо. Остыть, – хохотнул, не особенно надеясь, что она поймет, на что он намекает. А она поняла. Заалела… И убежала, чмокнув дремлющего сыночка в щеку. Глядя ей вслед, Фокин нащупал в кармане телефон. Покрутил в руках, оттягивая неизбежное. Оправдывая себя тем, что о таком говорить лучше глядя глаза в глаза. А потом все же набрал Ромашову.
Та ответила далеко не стразу. Ну как ответила? Просто приняла вызов. Фокин тоже помолчал, прежде чем задать резонный вопрос:
– Ну и нахуя?
– Ты про что?
– Лен, я все знаю. И как ты мне жену хотела накрутить, разыгрывая спектакль в кабинете, и что проверки на меня посыпались не без твоего непосредственного участия, и что тебя люди Гатоева купили.
О последнем Фокин бил наобум. Но судя по реакции его когда-то любовницы, попал точно в цель.
– И что? Ты прекрасно понимаешь, что проверки тебе ничем не грозили!
– Тогда тем более, чего ты добилась? Не слишком ли мелкая месть?
– Да какая месть, Гордей?! Я ведь тоже кое-что знаю. Например, что выродок этой твари вовсе не от тебя. И что…
– Рот закрой. Ты о моей жене так говорить не будешь.
– Да тебе спасибо нужно мне сказать за то, что я попыталась тебя от нее избавить. Ты же сейчас не в себе! В любви весь, да, Фокин? Ну, конечно… Молоденькая, благодарная… Старается, наверное, угодить… В рот глядит. А тебе ж только это и надо…
Ленка несла какой-то бред, захлебываясь в рыданиях.
– Заявление пиши. Я предупреждал.
– Думаешь, ты ей нужен? Какой же ты дурак! Вы все дураки… Вас молодой сучке развести не составляет никакого труда… И ребенка чужого повесить.
– Завтра. Без отработки.
– А она, небось, дает тебе, а ее потом тошнит…
Этого уже Фокин слушать не стал. Оборвал вызов. Выругался, отбросив телефон в сторону. И что самое интересное – понимал ведь, что это все бред, а все равно Ленкины слова в голове засели.
– Она врет все, – раздался срывающийся шепот за спиной. Гордей крутанулся. Белка стояла в дверном проеме и, видно, услышала если не все, то многое.
– Белка…
– Меня не тошнит! Я даже представить не могу, что меня кто-то другой тронет.
– Ну и не представляй, – осип Фокин. – Потому что этому не бывать. Я тебя не отпущу. Ты моя навсегда теперь…
– Твоя, – кивнула Белка и на носочках побежала к нему.
– Белочка, я сейчас немного сам не свой… Лучше не надо. Сорвусь.
– Не надо? А я… я, может, хочу!
– Белка…
Белка поджала губы, развязала поясок и позволила халатику соскользнуть на пол.
– Гор ведь…
– Он спит!
– Не надо… через силу… Белка. Мы вполне можем подождать, пока ты ко мне привыкнешь.
– Ну какой ты глупый! Взрослый, а ничего не понимаешь.
– Что я должен понять?
– Я люблю тебя. Очень. Не могу без тебя…
Она жутко стеснялась. И говоря эти слова, сама того не осознавая, обнимала себя руками, прикрывая все то, что буквально секунду назад с такой смелостью предлагала. Фокин с ума сходил от этой картины. От ее слов… В которые просто не верилось. Да только разве эти глаза могут врать? Он шагнул вперед. Нетвердой рукой взял за руку, открывая девочку для себя. Поцеловал судорожно сжатый кулачок.
– И я тебя люблю, маленькая.
Белкина тяжелая грудь дрогнула. Она всхлипнула. Упала в его руки, позволяя себя целовать. Так жарко и сладко, что голова кружилась, и не было никаких сил остановиться. До спальни не дошли. Только спящего сынишку к окну отвернули на всякий случай. И на диван упали. Точней, она упала, а он нырнул головой между ног и… Стыд какой! Она же там вся испачкалась и…
– Гордей…
– Вкусная. Ты такая вкусная…
Белка распласталась под ним, уже ничему не сопротивляясь. Проваливаясь в вязкое болото чувственности, желаний, неги… У-ле-та-я. И тут же ощущая, как он начинает неумолимо в нее внедряться, заставляя подчиниться вторжению конвульсивно сжавшиеся мышцы.
– Ты как? Больно?
Оно было! Да… Но удовольствия оказалось больше. Белка замотала головой, давая команду продолжать. И даже сама сделала первый робкий шаг навстречу, качнув бедрами.
– Черт, Белка. А презервативы?
– А они обязательны?
– Ты хочешь второго? – хмыкнул Фокин, вжимаясь мокрым лбом в ее.
– А ты нет? – всхлипнула.
Нет, конечно! В смысле, да, но не сейчас. Она ведь еще такая юная, и не видела ничего в этой жизни, а он хотел показать! Тогда Фокин еще не знал, что дети этому не помеха. Ему это показала Белка. Родив ему через год одну дочь, а еще через два – вторую.
– Эй! Гордей… Дети уснули.
– А?
– Спрашиваю, ты ко мне идешь? Или здесь спать будешь?
Фокин сонно моргнул, разглядывая чинно лежащих в своих кроватках мелких. Гору пять, Фариде скоро четыре, а Милке – два. Он и не заметил, как уснул, читая им сказки.
– Что за вопросы, – вскочил, прохаживаясь по крутым бедрам жены ладонями. С рождением детей Белка немного округлилась, но ей это только на пользу пошло. Фокин прям зубами скрипел, отмечая, какими взглядами ее провожали другие мужчины. К счастью, его девочка на это не обращала никакого внимания.
– Устала?
– От чего? Плавать в океане и объедаться фруктами? – усмехнулась Белка. Ох, как же ему нравилось, какой она рядом с ним стала. Уверенной, игривой, в чем-то даже провокационной и дерзкой. Конечно, только наедине. Для него…
– Ты еще с Алиханом переписывалась.
Алихан был Белкиным земляком. Именно ему она передала в управление свои виноградники, когда Гатоева сняли с должности не без его участия.
– Да он просто пересказывал последние сплетни…
– Значит, ты у меня еще бодрячком? – усмехнулся Гордей, стаскивая с себя шорты вместе с трусами.
– Я? Не знаю. А вот ты, как я погляжу, точно да, – облизалась Белка.
Фокин откинул голову, хохоча. Потом кивнул и, поглаживая себя неторопливо, будто павлин, двинулся к жене.
– Поможешь с этим?