Глава 7

Фокин старался побыстрей переделать все дела. Видел, что Белке его некомфортно. Новость о его женитьбе и отцовстве разлеталась по отделению со скоростью лесного пожара. Где бы он ни пробегал, чувствовал на себе любопытные взгляды. Но он-то что? Ему это все как слону дробина. А Белка… Она ведь еще дома беспокоилась о том, что о ней подумают. Благо тридцать первое. Никаких плановых родов. А на другие их «услуги» обычно не требовались. Справлялись неонатологи. Сам Бог велел смыться пораньше.

И только одно напрягало – не поздравить своих было бы уж совсем свинством. Пока Белка возилась с малым, а медсестры стерилизовали купленный впопыхах конверт на выписку, Фокин оббежал этажи, поздравил коллег – главврача, заведующих и всех, кого ему положено было поздравить по статусу. Заодно перетер и с завом родильного, у которого его Белка рожала. Самому Фокину было все равно, да… Но он не хотел, чтобы его жена отводила глаза каждый раз при встрече с его подчиненными.

Дмитрий Васильич был мужиком понятливым, на просьбу Фокина не распространяться, если вдруг что, даже обиделся. Словом, все довольно легко решилось. По новой версии его Белка все это время была на лечении. Ее отказ от Гордея он еще вчера забрал у главврача. Опеку они не подключали, пока малой был в реанимации. Ну а о том, что малец – его сын, Фокин якобы не распространялся, чтобы не создавать у себя в отделении нездоровый ажиотаж. Кстати, этому довольно легко поверили. В конце концов, не одна Ленка замечала, что он к Гордею неровно дышит.

– Девочки, тут курьер! Кто заказывал пиццу?! – крикнула Анечка, тормозя окриком проносящегося мимо Фокина.

– Пиццу заказывал я. Давайте, Ань, накрывайте там, да пошустрее. По пять капель за праздник, и по домам.

– Ой, Гордей Александрович, вы нас, как всегда, балуете.

На это Фокин только рукой махнул. И понесся дальше.

– Ну как вы тут? – гаркнул, залетая к себе в кабинет.

– Спит! Мне Алла Сергеевна показала, как ему питание разводить. Я все записала.

– Какая ответственная девочка.

– Я просто ужасно боюсь сделать что-то не так!

– Слушай, а как у тебя с молоком?

Белка вспыхнула. Уткнулась лицом в макушку сына.

– Никак. Ничего… не случилось.

– Совсем? Ясно. Может, еще удастся тебя… хм… расцедить.

– Правда? А как?

– Белочка, я бы тебе рассказал, да боюсь, ты в обморок хлопнешься, – Фокин наклонился к нижним ящикам, открыл дверцу и достал огромную коробку. – Пока попробуй мелкого к груди прикладывать. Если регулярно стимулировать соски сосательными движениями…

– Я поняла! – пискнула Белка.

– Скорей всего, время упущено, но мы можем попытаться. Если хочешь.

– У меня же еще институт, я не знаю, как совмещать. Второго уже экзамен.

Смущалась она страшно. И это, блин, та-а-ак ему нравилось. Ну, чистый ведь кайф! В прямом смысле чистый.

– Это мы еще обдумаем. Тебе же полгода бакалаврата осталось? Как-то договоришься. Найдем няньку на пару часов. Или сюда мне привезешь… А там посмотрим. Ты вообще официально на больничном еще пару недель, как минимум.

Белка задумчиво кивнула.

– Ну что еще?

– Звучит так, будто все возможно. А я ведь…

– Та-а-ак. Не вздумай киснуть. И вообще. Пойдем-ка ты со мной. Там стол накрыли. Перехватим чего-нибудь, и по домам.

– Я не хочу есть, – забеспокоилась Белка.

– Значит, не будешь. Но выйти надо, Белочка. Для всех – ты болела.

Белка кивнула. Ее глаза нездорово блеснули, будто она снова оказалась на грани слез. А когда уж Фокин обреченно решил, дескать, ну все, сейчас разревется, шмыгнула носом, но все же умудрилась совладать с чувствами.

– А это что? – кивнула на коробку в его руках.

– Это наш подарок коллективу.

– А-а-а.

В ординаторской было яблоку негде упасть. Пахло мандаринами и выпечкой. Белку с мелким тут же усадили в кресло, Фокин откупорил одну единственную бутылку шампанского, разлил по стаканчикам, толкнул красивый наполненный смыслом тост и, не стесняясь, навалив себе на тарелку еды, устроился возле жены на подлокотнике. Тетки его умильно заохали. Не видели они еще своего шефа таким… Белка от внимания смущалась, но выглядела вполне счастливой. Как и положено влюбленной девочке.

– А я сразу, Гордей Саныч, увидела, что Гордей маленький на вас похож.

– Да? – сверкнул глазами Фокин, чуть сильней сжимая пальцы на плече жены. – И чем же?

– Ну как? У него ваш подбородок упрямый, нос! И второй пальчик на ноге.

– Второй пальчик? – фыркнул Гордей.

– Ага. Вот вы смеетесь, а мы когда летом на речку ездили, я обратила внимание, что он у вас длиннее первого. И у Гордейки так, – смутилась Татьяна Львовна. – А глазки мамины!

– Правда? – оживилась Белка. – Он такой маленький, что я не пойму.

– Да конечно. Даже не сомневайтесь.

В общем, посидели хорошо. Хотя, конечно, не обошлось без подколов на тему того, какие они с Белочкой партизаны. Вот на этом этапе Фокин и поспешил свалить. Выписку им с женой устроили королевскую. Даже фотографа где-то нашли и в подарок скинулись, чтоб оплатить его услуги. Белка почему-то страшно растерялась. Лепетала, что не готовилась, и вообще… Потом отошла на пять минут и вернулась, распустив волосы по плечам. Поймав вспыхнувший взгляд мужа, смутившись, пробубнила, что так красивее будет. И вот тут завис уже Гордей. Потому что он как-то и не видел ее такой. А оно красиво, ой, красиво… Дурак дураком он, наверное, на снимках получится. Недаром его медсестры хихикали.

Домой гнал, потому что с минуты на минуту должны были привезти продукты. Успели вовремя. Курьер позвонил в домофон, едва они сами переступили порог квартиры. Фокин отвлекся. А когда снова сосредоточился на жене, выглядела она вконец ошалевшей. Вот не зря он переживал, как она справится с тем, насколько стремительно меняется ее жизнь. Муж, ребенок, новый дом…

– Белка, у него еще с терморегуляцией нелады. Его бы раздеть. – Фокин осторожно кивнул на сына, которого Белка продолжала качать, удерживая в руках.

– Ох! Конечно. А памперс менять надо?

– Каждые три часа примерно. Да ты не суетись. Я тебе помогу. Смотри, какой у нас план: нарядить елку, накрыть на стол и устроить Гору спальное место.

– И перестирать его вещички! – включилась Белка, отчаянно закивав, отчего ее длинные волосы упали на лицо мелкому, и тот уморительно сморщился. Новоиспеченные родители переглянулись и захохотали, разгоняя смехом наметившееся напряжение. И дальше все как-то легко пошло. Белка переодела мелкого, потом переоделась сама и, положив сына в коляску (ничего другого они купить не успели), принялась за готовку. На кухне она чувствовала себя уверенно. Пока Гордей срезал бирки с распашонок сына, его жена переделала кучу дел. Он исподтишка наблюдал за тем, как шустро она передвигается, открывает специи, зачем-то нюхает их, морща нос, и смешивает, точно компоненты приворотного зелья. И тут же спохватившись, собирает волосы.

– Оставь распущенными. Красиво.

– И неудобно. И в тарелку насыплет. Я вечером распущу, хорошо? – закусила губу.

– Хорошо, – кивнул Фокин. – Пойду, включу стиралку.

– Я прочитала, что в первый раз лучше все перестирать на максимальных температурах, – крикнула ему вдогонку жена.

– Я в курсе! – усмехнулся Гордей, удивляясь тому, как все у них… по-семейному, что ли? А он уже и не надеялся, что может быть так. Что вообще такие бывают, как он себе напридумывал.

Загрузив вещи и насыпав гипоаллергенного порошка, Фокин залип на лениво вращающихся в барабане тряпках. В отличие от Белки, ему ни к чему не нужно было привыкать. Странным образом он чувствовал себя в абсолютном ладу с собой. И с происходящим. Хотя, конечно, все ему было внове. Да даже просто женщина рядом… На его кухне. В его кровати. Как-то так повелось, что случайных баб он в свой дом не водил. Не хотел думать, что их в нем привлекло. Он сам, или его возможности. Все же квартирка у него была непростой. Да и бедность ему не грозила. В свое время родители прикупили недвиги по миру, за средства от сдачи которой он мог безбедно жить не работая. Что-что, а наследство ему осталось приличное. Кстати, об этом… Зачем ему эти деньги, если не для того, чтобы их тратить в кайф? Недолго думая, Фокин открыл телефон. Зашел сначала в магазин техники, выбрал айфон последней модели – Белкин китаец никуда не годился. Потом на сайте ЦУМа заказал кольца – не дело это, что они не соблюли ритуалы. Несмотря на праздничный день, доставка обещалась быстрая. И только он закончил со своими делами, как в дверь позвонили.

– Михал Михалыч! Какие люди!

– Привет, Гордей. Смотрю, твой крокодил припаркован – нет? Думаю, дай зайду. Не помешаю?

– Нет-нет, проходите, – Гордей приглашающе махнул рукой, и тут из кухни послышался тихий рев сына. – С семьей вас своей познакомлю, – усмехнулся.

Он, и правда, хотел познакомить Белку с Михалычем, благодаря которому пошел в медицину. Во-первых, потому что они с ним, несмотря на разницу в возрасте, были добрыми приятелями, во-вторых, потому что Фокин рассчитывал на его помощь с малым, а в третьих, потому как если вдруг его Белке потребуется защита, Михалыч… короче, он мог и тут всерьез подсобить. Орлов был очень, очень уважаемым человеком среди силовиков самых разных чинов и регалий. Сам Фокин такими связями не обладал, хотя, конечно, и у него имелись кое-какие подвязки.

– О как! – восхитился дорогой гость. – Когда успел только? Вот вроде же виделись…

– А я расскажу, – кивнул Гордей. – Только с женой познакомлю, и сразу. Белка, у нас гости! – гаркнул он, решив, что раз уж их сын проснулся, нечего себя сдерживать.

– Здравствуйте, – ожидаемо застеснялась та.

– Михал Михалыч. Наш сосед с пятого. Моя жена Изабелла и сын Гордей.

– Не предупредил старика ваш муж, Белочка, что женился. Вы уж простите, что я с пустыми руками.

– Да не переживайте, – хохотнул Фокин. – Мы натурой возьмем. У Белки, вон, экзамен второго. С мелким некому посидеть. Выручите на пару-тройку часов?

Так и трепались слово за слово, пока его умничка-женушка накрывала на стол. Серьезный разговор тоже случился, разумеется, когда Белка вышла. Фокин сразу и не сообразил, что у них так по этикету положено – женщины отдельно, мужчины отдельно. Думал, она памперс мелкому поменять пошла, о том, как все обстояло на самом деле, его Орлов надоумил. Гордей, конечно, офигел, но и возвращать жену на этот раз не посчитал нужным. Все же им и впрямь нужно было обсудить то, что не предназначалось для женских ушек.

– Думаешь, есть вероятность, что ее захотят вернуть в семью?

– Вероятность есть всегда. Тебя не смутило, что этот мудак решил посвататься к ней сейчас? Разве не логичней было бы это сделать сразу?

– Это и настораживает, – согласился Фокин.

– Вот-вот. Что-то тут нечисто. Я осторожно по своим каналам его пробью. Ты сам, главное, не светись.

– Спасибо, Михалыч, – искренне поблагодарил Гордей. – Давайте, что ли, старый год проводим?

– Да нет. Я пойду. И так уже засиделся. Хорошая у тебя девочка, Гордей Саныч. А как готовит… Белочка! Вкуснотища невероятная. Я бы ручки расцеловал тебе, девочка, да знаю, что у вас это не принято.

Белка, которая выглянула из спальни на зов, довольно зарделась. В радость ей была похвала.

– Спасибо большое. С наступающим!

Только Фокин закрыл дверь за гостем, как в домофон опять вызвонили.

– Еще гости? – испугалась Белка.

– Нет. Иди, отдыхай. Это по делу.

Телефон принял быстро. А с ювелиркой… вышел затык. Он же не знал размера, а потому попросил привезти сразу несколько вариантов. В общем, не вышло сюрприза под елку. Пришлось звать жену.

– Белочка, померяй.

– Это мне?

– Ну да. У тебя пальчики тонкие… вот это самое маленькое, наверное. Нравится?

Белка судорожно сглотнула и закивала часто-часто.

– Наверное, это очень дорого?

– Ну, так и ты у меня – не дешевка. Значит, это берем? Мое тоже впору.

– Красиво.

– Только я носить его скорей всего не смогу. Я же с мелкими вожусь, нельзя.

Белка как-то скисла. Если бы это было возможно, Гордей решил бы, что она страшно разочарована, что ей не удалось его пометить кольцом. Но это же нереально, или…

– Сегодня походим так, да?

Белка закивала и смущенно потупилась.

– Ну, все. Мы определились. Наверное, где-то нужна моя подпись?

Пока Фокин разбирался с курьером, их сынок опять закряхтел, и Белка умчалась к нему. А когда Гордей вернулся, эти двое уже крепко спали.