Глава 15

— Опять пожалели? — пожурил он, сурово-саркастичный на фоне кустов сирени с набухшими почками.

— Нет! С чего вы взяли?! — Получилось пискляво, словно меня застали ворующую кофе в офисе. На всякий случай я закрылась от Александра рюкзаком.

— Угу. Честность — такое слово хорошее… Кстати, Марианна, вы обещали ответить на любой мой вопрос, так? — Он чуть склонил голову, и я услышала в голосе начальственные нотки. Не рычащие, но очень даже вызывающие желание выпрямиться и стать в первую позицию или в какую там в армии становятся?

Я кивнула, розовея. Вот так с самыми благими намерениями можно легко скатиться туда, откуда начал. Если с дорожками в ад я ещё не преуспела, то с тележками на центральном рынке вполне…

— Тогда ответьте, Марианна, если бы вы увидели объявление об этой вакансии или вам позвонил рекрутер с приглашением, вы бы откликнулись?

Я смутилась, но не отвела глаза:

— Нет. Не люблю офисы, продажи и дресскод…

К счастью, Король Лев ухмыльнулся удовлетворенно и поправил манжету рубашки, показавшуюся из-под рукава пиджака. А затем принял вид воистину королевский: взгляд уверенный, ироничный; расслабленность, которая достигается только с импозантностью, годами, должностью и костюмами под заказ.

— Что ж, тогда вынужден признать, Марианна Владимировна, — заявил Лев, — что собеседование вы не прошли. И на должность переводчика английского и французского вы компании «Карлоффс» не подходите.

Как это?!

Меня кольнула гордость, как кнопка на стуле. Может, потому, что до этого мне не отказывали ни на одном собеседовании? Даже на том, где сказали: «Платье зачем такое длинное? Ножки покажи, а то вдруг кривые». Я умчалась от предложенной должности «секретарь-переводчик» со скоростью ракеты. А они мне потом перезванивали…

И тут вдруг нате! Может, это мне пора приглядывать тачку на рынке? За профнепригодностью? Но гордость не позволила показать, что она меня колет. С другой стороны, у нас снова 1:1.

— Во сколько мне заехать за вами для ужина? И куда? — добавил он, словно только что не послал меня лесом.

— Хм… в восемь, если и из центра не уволят. И что же мне сказать Нателле Дмитриевне? — с лёгким вызовом спросила я.

— Правду, — хитро улыбнулся Король Лев.

* * *

Обратно в центр он меня проводил, словно боялся, что по дороге я ещё куда-нибудь сбегу или примусь чихать на крокусы в палисадниках. Впрочем, тут оставался всего квартал.

Начал накрапывать дождь, Александр стойко улыбался в своём пиджаке.

Мне было немного неловко, что я на него в офисе накричала. Кажется, дамы из армии поддержки нас слышали… И что он скажет своим подчинённым? Что новый сотрудник оказался неадекватной истеричкой с аллергией на пафос? Впрочем, если бы мы вернулись вдвоём после криков и побега и как ни в чём не бывало начали работать вместе, вопросов было бы не меньше. Интересно, за кем ещё великий Король Лев гонялся по лестницам? Или у меня эксклюзив?

От этой мысли в животе разлетелись щекотные бабочки цвета «вау». Я глянула на моего спутника украдкой, нарвалась на рассматривающий, что-то решающий взгляд. Мы задержались, зацепившись глазами друг за друга. Улыбнулись. Я отчего-то смущённо, он снисходительно, как маленькой. И самым милейшим образом распрощался со мной у входа в Центр, как будто я не испортила ему репутацию. Затем развернулся, положил руки в карманы и уверенным шагом пошел в нарастающий дождь. А я так и зависла, рассматривая его элегантную фигуру.

От мысли, что, наверное, я ему на самом деле нравлюсь, бабочки, стрекозы и прочие шмели со светлячками разлетелись снова в животе и по рукам. В голове тоже что-то порхало, перескакивало и шмякалось. И по носу. Ой, это же дождь! Я отворвалась, наконец, от созерцания королевской фигуры и бросилась под козырёк крыльца.

* * *

Кап-кап-кап, — барабанило по стеклам и крыше. А я объяснялась с Нателлой.

— Прости, Нат, но у меня в «Карлоффс» работать не получится. Там, в общем-то мило, но у меня аллергия на лилии, а это их корпоративный цветок. Символ синергетики естественности и новых технологий. Со мной чуть не случился анафилактический шок: слёзы из глаз, красные пятна, ком в горле, жуть, в общем.

— Holy shit! — удивилась Нателла свои любимым английским ругательством.

— Угу, сам директор водой отпаивал.

И ведь не соврала.

Я ещё не покинула кабинет Нателлы, как ей уже позвонили и предложили прислать других кандидатов на мою должность, если таковые имеются.

— Пожалуй, отправлю Катюню, — сказала она не мне, а куда-то в воздух. И проводила меня загадочным взглядом, отправив изучать учебники, которые только что прислали из Великобритании.

Я подумала о том, что Катюня, Катя Рыбина, которая училась со мной в университете на курс старше, очень симпатичная девушка и куда более деловая. В офисную жизнь должна вписаться лучше меня…

Неожиданно для себя я почувствовала новый укол задетой гордости. Даже опешила, приняв её за ревность и тут же отмела, как ужасно глупую. И вообще, я была рада вернуться в нашу дышащую неформальной свободой школу. Мне тут нравится, а не где-то там работать в пафосе и противогазе с лилиями…

Я хлопнула пятюней по ладони вечно взлохмаченного Ричарда, налила чаю в большую цветастую кружку с надписью «To the best Bro in the world1», подаренную мне ребятами на прошлое восьмое марта. Перекинулась парой слов с Танчитой, яркой учительницей испанского — она никогда не выходит из роли. Кажется, сейчас как щелкнет пальцами и в своем алом, багровом и черном с кружевами платье начнёт плясать вокруг тебя фламенко. Кстати, иногда она так и делает.

Затем прошла на цыпочках мимо дремлющего на подушках в комнате для преподов Ника. Дома ему спать не дают. Приехал британец средних лет в Россию подработать, а тут бац, и любовь. А через девять месяцев бац, и тройня! Теперь все промежутки между занятиями наш Никанорыч дрыхнет, словно не его жена Настя, а он в семье — кормящая мать.

Я крадучись, взяла стопку учебников, и выскользнула в холл. Ущемленная гордость мучила меня не долго — минуты две. Потом я увлеклась новенькими пособиями: любопытства ради читала тексты и интервью в учебниках для подростков и набирала те же имена в сети. Все люди в учебнике были реальными. Целые истории в Инстаграме и прочих соцсетях…

Этим я и обожаю «Макмиллан»! Ты не просто изучаешь текст, а касаешься настоящих жизней людей из других стран. Подростки такое ценят.

Нынешним инди-детям интересно посмотреть, к примеру, что было потом с тем парашютистом, который упал на дерево головой вниз и повис в ветвях, как елочная игрушка, или с девочкой, которая отчаянно мечтала попасть в австралийскую «Летающую цирковую школу». Или что ещё изобрёл мальчик-гений из Бирмингема. Это раньше, помню, я читала в принесенном бабушкой из библиотеки учебнике про инженера Петрова и коммуниста Джексона. Ужас, какое занудство!

Меня вырвали резко из глубины методических пособий, в которых я плавала, как рыбка-клоун в кораллах, представляя, как подам вот это, а какие большие глаза сделаю тут, а как удивятся ребята на этой статье, а вот тут я ещё и правило вверну не по теме, зато очень к месту… Это было виноватое Валино «Привет!».

Я подняла глаза от учебника и увидела подругу.

— А я на перерыве забежала за следующий месяц заплатить… — сказала Валюха, ничуть не похожая на феечку сегодня. В плаще с голубым шарфом поверх, со строгим каре, в очках и в полуботинках на каблуках. Она мяла пальцами ручки голубой сумочки и была похожа на учительницу из французского кино, эдакую мадемуазель Дюпон, у которой кто-то украл указку и она этим очень расстроена и обескуражена.

В холле было тихо. Даже в приёмной за шторами наша администратор Анечка будто заснула. Хлопнула дверь. Наверное, она вышла покурить.

— Кофе будешь? — спросила я, высовывая из-под себя ногу.

Валя пожала плечами и села рядом со мной на диван.

— Мари, мне показалось, что ты на меня за что-то сердишься. И вообще все в офисе в недоумении, что произошло между тобой и шефом…

— Хо-хо, — сказала я голосом одноногого пирата, — а ты вызвалась пойти в разведку боем? В «Ватсон-клаб» за сведениями?

Валя поджала губы и встала с обиженным видом.

— Я не понимаю, что значит твой тон.

Я щёлкнула на тумбочке кнопку электрического чайника и развернулась на пятке. Почти пируэтом.

— А я тоже не понимаю, Валь, почему нельзя мне было позвонить и предупредить вчера про то, что затеял господин Львовский.

— Нанять переводчика в вашем центре? — дернула плечом Валя. — И что тут криминального?

— Он решил нанять меня. Эксклюзивно меня и никого другого, — ответила я.

— Я не знала! — воскликнула Валя. — И почему тебя?!

Вышло у неё вполне искренне. Я шагнула к подруге и посмотрела придирчиво снизу вверх.

— Точно не знала?

Валя сделала возмущённое лицо.

— Да чтоб мне больше никогда в отпуск не ездить! Наш Лев вызвал меня утром на работу, объявил о запуске канадского проекта. А ещё спросил: а что, в том центре, где я в драме играю, есть двуязычные переводчики? Я назвала тебя и Катюню, так просто мельком заметила, что ты вчера как раз Мерилин Монро пела. И всё! Откуда я знала, что у него есть план?

— А него был план? — хитро сощурилась я.

— Вообще наш Лев ничего без плана не делает. Стратег и интриган. Я тебе рассказывала, как он в обход внешних кандидатов из Джей-Ти-Ай и Рэд Булла, должность зонального заполучил?

— Не помню, ты мне много чего о нём рассказывала, — ответила я, бухая ложку кофе с горкой в белую кружку. — А ему обо мне тоже?

— Нет, он не спрашивал.

— Ну Валь, ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда врут. У меня комплексы после Грега. Ты же сама говорила, что Лев спрашивал обо мне после спектакля.

— Да только одно! И не только у меня, он у всех спрашивал с вытаращенными глазами: «Куда делась Мерилин Монро?» так, словно от этого жизнь и смерть зависит.

Мои губы сами собой растянулись в улыбку.

— Прямо так и спрашивал?

— Вот я, — акцентировала на последнем слова Валюха, — тебе никогда не вру! Так и спрашивал!

Я вспомнила про «измены» и про его несогласие с ними, но предпочла промолчать. Выдохнула и налила кипятка. То, что он искал меня на грани жизни и смерти было приятно, до мурашек.

— Ладно, — сдалась я и расслабилась. Поставила кофе на квадратную картонную подставочку с Биг-Беном на сером фоне и сама собой замурлыкала песенку из «Моей прекрасной леди».

Валя развязала пояс плаща, сняла его и села рядом.

— Мари, ну ты что, правда решила, что я могу тебя предать?

От неё пахло ландышами и хорошими новостями.

— Прости, — вздохнула я, глупо улыбаясь.

— Прощаю. Только ты меня тоже не выдавай, ладно? — понизила тон Валя. Заглянула мне в глаза и сказала: — Король Лев сегодня всем меморандум разослал про сплетни…

— Да? — удивилась я.

— Да, — ещё тише выдохнула Валюха. — Он написал, что распространение слуха о сотрудниках и (подчёркнуто) о руководстве будет строго преследоваться вплоть до увольнения. Потому что это нарушение корпоративной этики и закона о персональных данных. Меня он поставил первой в рассылке… Он точно меня уволит… — Он почти всхлипнула: — Ты ничего ему не говорила про то, что я тебе говорила?

Я подобралась вся и отставила от себя кофе.

— Нет! Ты что! Я даже обещала сходить с ним поужинать при условии, что он никого не накажет!

— А за что накажет? — кашлянула Валюха.

— За то, что кто-то рассказал мне о его «изменах жене». Прости, у меня вырвалось после того, как он меня поцеловал. Точнее, сначала я его восьмого марта, потом он меня. А потом я ляпнула, а он рассердился, а я хотела извиниться, а он рявкнул, и на меня как нашло! Ну, я и высказала ему всё! Но больше ничего… А он, значит, обещал не шантажировать и не наказывать, а сам! Вот он какой! — я подскочила с дивана и чуть не перевернула столик. — Понимаешь?!

Валюха моргнула растерянно.

— Прости, но я ничего не поняла.

Меня чуть не разорвало, как грелку, брошенную на асфальт с десятого этажа.

— Ну как же?! Значит, он меня на ужин? А сам вас увольнять?! А условие?! Ведь он обещал! Нет, ну как можно верить тому, кто лжёт и ради поцелуев на работу устраивает?! Я-то думала…

Со скрежетом в углу холла упал стул и из-за шторы приёмной выскочил к нам Руслан Торцов с камерой в руках. Лицо его покраснело от гнева. Рядом стояла Нателла, тоже прилично возмущённая.

— Я правильно понимаю, Мари, что ты говоришь о сегодняшнем инциденте в «Карлоффс»? — напряжённо спросила Нателла, сжимая в руках телефон.

— Да я за тебя этого хмыря под землю зарою! — гаркнул Рус. — Скажи только, кто! По судам затаскаю, гада!

Ой…