Глава 36

Во втором букете с атомными лилиями тоже имелся конверт. С визиткой Короля Льва и запиской «Прости, у нас не получилось». Как?!

Чихая и сморкаясь, я сравнила почерк. Один и тот же!

— Распишитесь, девушка, — сказал рыжий курьер и снова сунул мне в нос лилии и бумажку.

— Цбеды забедиде, — ответила я, шарахаясь от лилий.

Вырвала из его рук бумажку и размашисто расписалась. Я ничего не понимаю!

— А вдемя заказа можно узнать? — спросила я.

— Минутку, — курьер глянул в свой КПК. — Сегодня, в шесть утра.

Моё сердце рухнуло даже не в желудок, а куда-то ближе к ягодицам. Именно туда отправляются разрушенные мечты, ненужные чувства и бывшие боссы.

— Ясно. Цбеды забедиде, — повторила я и, резко развернувшись, вошла в квартиру.

Голова кружилась. Я положила букетище роз на тумбочку. По квартире ещё витал дым вчерашних сигарет — ненавижу этот запах! На кухне кто-то вяло звенел кофеваркой. Нет, родителей я привлекать не буду. Они и так слишком в курсе.

Я прошла в ванную. Вытирая аллергический насморк, уставилась на себя в зеркало. Нос покраснел, глаза тоже, волосы таращатся, взгляд ошарашенный. Хм, именно так выглядят невесты? Вряд ли…

Постояв ещё минут пять, как не в меру розовощёкий зомби, я догадалась позвонить в агентство, приславшее первый букет. Поуговаривав и поулыбавшись натужно себе в зеркало, я выяснила, что заказ был сделан в полночь.

Два букета с разницей в шесть часов. Он уехал и даже не обещал вернуться. Наоборот. Он позвал замуж и не сказал о любви. Он говорил о том, что надо меняться и тут же приравнял меня к своей жене фразой о дурацком кольце! Разве мужчины так поступают?

Так не бывает! Даже для моей «везучести» в личной жизни это перебор…

А вдруг?…

Я уставилась на обе записки, пытаясь найти отличия с придирчивостью графолога. Не находились! В голове царил хаос. Стало трудно дышать, словно рёбра сдавило прессом и лёгким просто некуда было расширяться. Я ополоснула лицо холодной водой и снова уставилась на своё отражение.

Знакомый вид. Иногда ты громко заявляешь жизни о том, что изменилась и больше никогда-никогда не будешь прежней. Опьянённая свободой, радостью, желанием счастья и результатами вебинаров, ты весело шагаешь по жизни, разглядывая цветы, облака и прочие прелести, и вдруг кульминационный аккорд и бабамц — в голове звёздочки. Снова они, любимые грабли…

Мой первый мужчина, увлечённый теннисом и автомобилями, серьёзный студент-международник через полгода отношений оказался «случайно женатым». Второго вспоминать не хочется… Год назад меня бросил Валера, третий во взрослой жизни, танцор из балетной труппы папиного театра. Красивый, уверенный, разведённый. Мы познакомились на вечеринке по поводу закрытия сезона, куда папа зачем-то притащил и меня.

С Валерой мы феерично встречались целый месяц, он говорил о любви с первого взгляда, я грезила им и строила планы. А потом встретила его в обнимку с балериной, которая играла Снежинку в «Снегурочке». Я расплакалась и убежала, Валера догнал меня, чтобы сказать: «Прости, Малыш, не обижайся! Я понял, что не создан для долгих отношений. Но мы можем иногда встречаться. Ты офигительно сладкая, детка».

Кажется, для большинства — чересчур. Я как раз после этого и заболела, ходила, как тень. А потом был тот диагноз, изменивший мою жизнь…

Я оперлась о раковину двумя руками, подняла голову и сказала себе вслух: «Стоп! Как мог Саша из Лондона прислать записку? Хотя… если он вылетел в четыре утра, значит, в шесть был в Москве. Я сверилась с рейсами на сегодня. Да, он точно до Англии ещё не долетел. Но как же тогда?.. Кто-то подшутил надо мной? Или, может, Саша оставил кому-то поручение? Той же секретарше Лидочке, а она из вредности лилиями послание украсила?»

Я сжала в руке обе записки, чувствуя себя мягко говоря не здоровой.

Нет-нет, я совсем ничего не понимаю! Я даже не знаю, плакать мне или воспринимать всё философски с любимым лозунгом «Умри с утра»?

И вдруг я разозлилась. Вышла из ванны, швырнула обе записки на цветы и пошла одеваться. У меня есть работа, жизнь, друзья и даже сумасшедшие родители! А если он понял за четыре дня или четыре часа, что отношениям не быть, это хорошо! Это чертовски хорошо! Я не буду тратить жизнь на того, кому не нужна! В конце концов никто не знает, в какой именно прекрасный момент мне упадет на голову кирпич!

«Не думай о секундах свысока1», а о том, что не случилось, тем более!

* * *

Настроение бывает разным, как погода. Излучать радость, когда больно, не получится, да, наверное, и не нужно. Но иногда ты думаешь: всё, хватит! И, как московское правительство, берешь пушки и разгоняешь облака. Снова сияет солнце, и можно идти, красивым, с цветами, на парад. И флажками махать. Урааа! Ну и что, если облака тебе потом отомстят…

Одетая, как на подиум, при полном макияже и в настроении: «кофе, крови и зрелищ» я вошла в наш «Ватсон Клаб». В холле творилась нервная ажиотация: администратор Анечка размахивала руками, Нателла выглядела взъерошеннее, чем позволял её дзен-инди-стиль, учительница французского Верочка что-то громко доказывала, и только Ник зевал и нуждался в спичках в глаза, чтобы не заснуть, стоя, как конь.

— Привет! Что-то случилось? — спросила я.

— Катюня ногу сломала! — заявила Анечка. — Представь, вчера пошла со своим парнем на каток, а теперь лежит на вытяжении в БСМП.

— Но я всё равно не смогу отменить поездку! — воскликнула француженка Верочка. — Мы уже билеты в Хайкоу купили! Невозвратные!

— А если ради коллектива? — спросила Нателла. — У нас же договор…

— И путёвку отменить нельзя! Прости, прости, дорогая, любимая, мне муж такого не простит! Мы год собирали деньги на эту поездку! Вот Мари, она же там уже была и что-то знает!

— В «Карлоффс»? — опешила я.

Нателла кивнула.

— Прости, Мари, это форс-мажор, но кроме тебя больше нет специалистов с двумя языками. У нас есть два варианта: или подать в суд на Львовского, если он вёл себя по отношению тебя не корректно, и тогда можно аннулировать контракт; или, если всё было не так страшно и дело только в лилиях, мы выдвинем требования, уверена, они пойдут нам навстречу…

— А если со стороны взять? — встряла Анечка.

— Мы не можем. Мы гарантируем конфиденциальность, а как я положусь на кого-то неизвестного? — покачала головой Нателла и взглянула на меня с надеждой. — Ты же профессионал, Мари… Как скажешь, так и будет.

Вселенная издевается надо мной, что ли? У меня аж ещё сильнее нос зачесался.

Как я буду переводить Саше, если он меня бросил?.. Смогу ли я?! Да ни за что!

И вслух я сказала:

— Без проблем. Только если без лилий.

«По крайней мере, мы точно поговорим хотя бы один раз…» — подумала я.

— Я договорюсь! — Нателла засияла и бросилась с телефоном в свой кабинет.

А я повесила пальто на вешалку, понимая, что если я сейчас буду думать, у меня сломается мозг. А жить овощем не так-то радостно, так что есть один выбор — не думать…

Что тут у нас вокруг?

Цветочки на окнах, тепло, чай вкусно пахнет жасмином, воробей за стеклом на ветке — милота! Хотя тоже смотрит так, словно ему что-то нужно, сволочь натуральная!

Всё! Не думать, не думать, не думать! — уговаривала я себя, заваривая себе зелёный чай и пытаясь сосредоточиться на хорошем.

И тут стеклянная дверь распахнулась. В холл вошла нереальная, длинноногая красавица с обложки. Роскошная грива волосок к волоску, алые губы, тщательный макияж, полуулыбка, безупречное сочетание плаща, сапог и сумочки и… взгляд акулы, которой некем было перекусить на завтрак. Кажется, я её где-то видела…

Надменно оглядев нас, стены и даже диспенсер, у которого все краники от такого высокомерия должны были пересохнуть, красавица сказала смутно знакомым, неприятным голосом:

— У меня назначена встреча с учительницей. Марианна Убейволка.

— Я перед вами, — из вежливости улыбнулась я, пытаясь представить, существует ли что-либо в мире, что способно довести и меня до такого взгляда и уровня непоколебимой стервозности.

— Моя фамилия Бергольц, я по поводу сына. Мне нужен высококвалифицированный преподаватель, порекомендовали вас, — заявила она и наградила меня повторным взглядом «фу, килька». — Мы можем где-нибудь поговорить?

Утро складывалось так, что, кажется, к вечеру мне будет уже нечего терять, кроме цепей, берёз и ностальгии, и я махнула леди по-свойски рукой:

— Правды в ногах нет. Пойдёмте в кабинет?

— Вы даже не предложите мне кофе? — с вызовом спросила леди Акула.

Я обернулась и поняла, где я её видела — это же была та самая гламурная леди за рулём красной машины, которая обляпала нас с Сашей на Пушкинской. И я слышала этот голос и слово «кофе»! О, Боже! Да ведь это же Лиз, бывшая жена моего Мистера Загадочного! Хм, и это её труп я собиралась закапывать ещё вчера?..

Я зависла. «Труп» повторил:

— Кофе. В приличных организациях подают кофе. Я предпочитаю латте.

Пришлось отмереть.

— Кофе закончился, — зачем-то соврала я, — чай не заказали. Киселю не хотите? Быстрорастворимого?

Акула опешила.

— Я не пью кисель…

— Тогда пойдёмте. Воды у нас тоже нет.

Я провела леди мимо полного диспенсера не в кабинет переговоров и не в учебный класс, а в комнату отдыха. Было любопытно посмотреть, как Миссис Высокая мода-Каблуки-и-Бриллианты будет размещаться в одном из разноцветных кресел-мешков. Или в висячей груше.

— У вас что, нет нормальных стульев? — возмутилась она.

— Нет, — ответила я и плюхнулась в кресло. — Располагайтесь, не стесняйтесь, у нас тут дружественная атмосфера для учеников и гостей. Будьте, как дома.

Миссис Акула окинула взглядом весёлую комнату с разрисованными стенами, цветными стикерами и постерами. Я уселась поудобнее и улыбнулась, как могла.

— Я планирую отправить сына учиться в Лондон через год-два, — заявила через губу Акула, так и оставшись стоять с телефоном в руке и продолжая рассматривать меня, словно под микроскопом. — Поэтому мне нужен лучший преподаватель, лучшие методики и абсолютные гарантии! Вы можете мне их дать?

«Лондон» — стукнуло у меня где-то в подсознании, а в сердце заныло. Я ревную? Да, я ужасно ревную. Всё-таки она невероятно, чертовски красивая… Разве от таких уходят?!

— Не могу. Гарантий дать не могу, — ответила я.

— Что же вы за специалист?! Так и знала, что мне предлагают очередную шарашку!

— Каждый человек индивидуален, со своими способностями и возможностями. И ребёнок не робот, — ответила я с улыбкой. — Иначе можно было бы загрузить программу куда-нибудь в ухо и, пожалуйста, вот вам гарантии и нет проблем. Но вы пришли без сына. Как я могу оценить его уровень знаний и дать прогнозы? Если…

Красавица перебила меня:

— Ну да, мы давать ничего не будем, мы только чужое брать умеем, да?

Я растерялась: она точно знает, кто я! Зачем она здесь? Пришла посмотреть или позлорадствовать? Я встала:

— Знаете, госпожа Бергольц, чужое меня не привлекает. Мне более чем достаточно своего. Методик у меня много, учеников тоже. И боюсь, мне не удастся выкроить время в расписании для ещё одного студента. Вы можете обратиться к директору относительно другого учителя. Давайте я вас провожу.

Она последовала за мной, и мне явственно слышалось, что при этом невообразимая красавица с запахом Мадам Диор клацала зубами. Или это были всего лишь шармы на её руке?

Вдруг у Миссис Акулы зазвонил телефон, и я услышала её голос, неестественно елейный:

— Александр? О, как хорошо, что ты позвонил, Саша! У тебя всё в порядке? О да, да, милый. Я только что поговорила с англичанкой, с той, что ты мне советовал. Тут говорить не о чем, какой профессионализм, я тебя умоляю…

И тут уже мои зубы клацнули, я ткнула в кабинет Нателлы:

— Вам сюда.

Красавица Акула презрительно улыбнулась, и мне показалось, что у неё не тридцать два, а все тридцать восемь голливудских зуба, и ещё второй ряд. Он вошла без стука к Нателле, а я застыла посреди холла. Снова откуда-то пахло кофе, с улицы доносился запах машин, в окно долетал аромат дождя и чебуреков. Орали истошно мартовские коты.

Как он мог?! Скажите, как?!

Опасно так шутить с переводчиками…