Глава 8

Разговор с Алимом плавно перетек в обсуждение технических деталей. Подробности видения я оглашать отказалась, сославшись, что будущее изменчиво. Предупреждая об опасностях, Гектор показывал возможный вариант развития событий, а я, вмешиваясь и спасая жизни, его меняла. Поэтому картинки из этой ветки будущего ворон намеренно стер из памяти. Правда, осознала я этот факт позднее, а пока сосредоточилась на решении других вопросов.

Легенда появления графини Толпеевой трещала по швам и с пропажей старого графа сулила в будущем неприятности. Кто знает, с какой целью похитили этого прохвоста? Версию, что он сбежал и сгинул в подворотне, мы не исключали. Но всерьез полагаться на такую удачу не стоило. Правильно исходить из худших предположений, тогда действительность окажется не такой пугающей. За месяц, пока мы добились для Игната опекунства, граф мог наобещать с три короба и подписать, какие угодно бумаги, имеющие юридическую силу. Например, брачный договор, передающий права на меня будущему мужу! И вместе с тем, права на имущество, которым я владела. С родной дочерью такое проделал, почему с приемной внучкой не провернуть?

Чтобы не допустить подобного развития событий, Нина Николаевна Толпеева должна исчезнуть. Трагедия в Екатеринбурге – идеальный повод, чтобы объявить девочку пропавшей без вести. Пусть ищут среди сотен ледяных фигур, в которые обратил мирных жителей гнев Великого князя! Таким образом, мы избавлялись от пристального внимания золотого рода и пресекали возможные последствия пропажи графа. Пусть даже в последнем случае сильно перестраховывались, зато надежно обрубали ниточки, ведущие ко мне.

Поместье Толпеева брат выкупил на имя Гладьева, шахта и прилегающие земли также принадлежали ему. А недавнюю сделку Алим оформил на себя. Составить долговую расписку на крупную сумму в золоте, по которой права отходили бы Зельманам, не составило труда. Этим никого не удивишь, наоборот, лучшего объяснения, откуда у малолетней графини из разорившегося рода взялись такие деньжищи, не придумать.

Ну а мне предстояло исчезнуть из Алапаевска на несколько лет, чтобы потом вернуться сюда в качестве княгини Леви. Самое тяжелое в этом – разлука с близкими. Обязанность по строительству нового дома и формированию дружины ложилась на плечи Игната. Скоро он станет женатым человеком, а там, глядишь, детки пойдут – как раз повод осесть и свить семейное гнездышко. А для меня Алим пообещал подыскать закрытую гимназию для девочек с лучшей образовательной базой и полным пансионом.

Однако, гладко было только на бумаге! Первые же трудности возникли со слугами, которые видели меня живой по возвращении из Екатеринбурга и могли разболтать посторонним.

– Не убивать же их? – ужаснулась Лиза, когда мы ближе к обеду собрались в общей зале обсудить назревшие вопросы.

Гордей Иванович с Игнатом переглянулись и промолчали, оба исполнят, что прикажут. Вот так вскрылась еще одна неприглядная сторона жизни главы рода – управлять судьбами людей. На одной чаше весов безопасность близких, на другой – чужаки. Какие же тут сомнения? Жаль только работяг, которым не повезло оказаться не в то время и не в том месте.

В ожидании решения, взгляды скрестились на мне. А что решать, когда ответ очевиден? Мой долг защищать род и тех, кто в этом нуждается.  Но как потом жить с этим?

– У них должен быть выбор, – ответила глухим голосом, – принести кровную клятву или… тех, кто откажется, посадить под замок. Камер в подвалах хватает. Позже решим, что с ними делать, – так и не сумела отдать приказ и взять грех на душу.

Многие вздохнули с облегчением, Урядовы в первую очередь, сами не так давно были в положении слуг.

– Гордей Иванович, вы говорили, ветераны прибудут по первому зову? – поспешила сменить тему.

– Так, телеграфировали уже, что выехали, ожидаем, – отчитался Булатов. – После обеда назначены встречи с командирами наемных отрядов.

– Никто из них не должен меня видеть. Исключение только для тех, кто согласится на клятву. Игнат, тебе придется заявить о пропаже и возможной смерти графини Толпеевой, забрать документы из гимназии, устроить панихиду, похороны – что положено.

– Да, как же это? – заохала Лиза. – Как можно живого-то отпевать?

– Лизка, помолчи! – прикрикнул Гаврила Силантьевич. – Хватит причитать. Боярышня дело говорит, и ради нас на жертву идет. Мы тут останемся, а девочке незнамо куда ехать, скрываться.

– Игнат Александрович, и меня из гимназии выпишите! –  выдал Егорка. – Я боярышне служить обещался, вот и поеду с ней. Куда она, туда и я!

– Вот еще удумал! – пригрозил кулаком приемному сыну Урядов. – Зачем ей обузу с собой тащить? Сказано же – учись, ума-разума набирайся!

– А я все одно пойду! – набычился мальчишка.

– Гордей Иванович, заприте этого охломона в темницу к слугам, пущай посидит, остынет, – попросил Гаврила. – А не остынет, с розгами тогда познакомится. Давно не пороли, видать.

– Боярышня! – малец кинулся ко мне в ноги, вцепился клещом. – Ну, вы хоть скажите? Возьмите с собой, пригожусь! Я ж все-все умею, что только прикажете. Будет хоть словом с кем перекинуться на чужбине! Надежный человек разве ж помешает?

– Э… не знаю даже, – растерялась, – погибнешь ведь, не ровен час. А тут у тебя отец, сестра, школа. Вырастешь, выучишься и пользу роду службой верной принесешь, правильно Гаврила Силантьевич говорит. Мне ведь тоже учиться надо, я это понимаю, оттого и согласна уехать. По отдельности безопаснее будет.

– А мне все равно! Я поклялся, что последую за вами хоть на край света. Запрете – сбегу! Пущай и сгину, кому какое дело! – на глазах проступили упрямые слезы.

– Нин, да пусть едет! – махнул рукой Игнат. – Этот же охломон, если уж втемяшил что в голову, палками не выбьешь. И без него проблем хватает, следить еще, чтобы не сбежал.

– Игнат Александрович, но он же еще ребенок? – с укором посмотрела на жениха Елизавета.

– Как и моя сестренка, – брат вымученно улыбнулся, – ни у кого ведь не возникло мысли оспорить ее решение?

– Но это же Ниночка Николаевна… ой, Константиновна!

– Вот именно! И она не даст мальчонке пропасть. Егор прав, иной раз нужен человек, перед кем не нужно притворятся. Собирай вещи, постреленок! – это уже мальчишке, глазенки которого заблестели от радости. Похоже, он и сам не верил, что его возьмут. – Нин, до отъезда поживешь в другом месте. Алим, сколько дней в запасе?

– Примерно неделя, – отозвался помощник, – отцу понадобится время, чтобы закрыть текущие дела. Заодно убедимся, что люди поверили в гибель графини Толпеевой. И не забудьте, до отъезда нужно найти мага земли для Юленьки и провести инициацию.

– И еще один вопрос я бы закрыл в ближайшее время, – Игнат посмотрел на меня, потом на невесту и хитро подмигнул, – свадьба! Думаю, никто не осудит, если проведем церемонию в узком семейном кругу, без гостей и торжеств?

– Ох! Так скоро? – Лиза прикрыла рот ладошкой и густо покраснела.

– А и правильно! – поддержал Урядов. – Чего тянуть? Нина Константиновна, что скажете?

– Скажу, брат зажал для невесты праздник! – хихикнула, – обещаю, мы это исправим. Вот, вернусь, отстроим новый дом и закатим в их честь грандиозный бал, какого еще никто не видал.

– Ни в коем случае! Ниночка Константиновна, не нужно тратиться! И праздники не нужны, лишь бы все живы и здоровы были, – пошла в отказ Елизавета. Но я-то себе уже сделала зарубку в памяти, а там посмотрим по обстоятельствам.

– Алим Осипович, можно в вопросах организации семейного торжества рассчитывать на вашу матушку?

– Несомненно! – ухмыльнулся молодой человек. – Если бы вы не спросили, я бы сам предложил. Мама посчитает оскорблением, если такое событие пройдет мимо нее.

– Вот и отлично! – поднялась и направилась к выходу. – Я собирать вещи, а вы готовьте носовые платки и душещипательные речи о безвременно почившей графине Толпеевой.

После размышлений и разговора с братом, я пришла к выводу, что скрываться проще в лесу. Можно было, конечно, снять через третьи руки квартиру в городе и неделю просидеть взаперти, опасаясь высунуть нос на улицу. Но какой в этом прок? Кто-то заметит, узнает и доложит, куда следует. А меня не покидала мысль наведаться к источнику: восстановлю резерв и открою тропу в пещеру.  Тот сундучок с алмазами наверняка напитался магической энергией. Мне бы еще накопителями разжиться, зарекомендовали они себя в Екатеринбурге. Как раз посвятила бы свободное время определению расстояния в открытии троп. Необязательно сразу совершать дальние прыжки, когда проще разбить путь на отрезки и рассчитать количество камней, необходимых для каждого перехода. Мало ли, а вдруг родным срочно потребуется помощь? Или буду сильно скучать, и мне захочется увидеть семью? Надеюсь источник не откажет в этой малости? Не представляла, правда, как он запретит, но предпочитала перестраховаться и вежливо попросить, объяснить ситуацию. Я же часть обещания уже выполнила, земли выкупила.

Выехали из поместья ближе к вечеру. Задержали важные дела, требующие моего присутствия. Это принятие клятвы у слуг, четверо из которых отказались пойти в добровольное рабство и сохранить жизнь. На самом деле, в рабов людей никто не собирался превращать, я настрого запретила переступать черту, но понять их опасения можно. Затем прибыли ветераны, с которыми обстоятельно беседовал Игнат, а я слушала разговоры, спрятавшись за тонкой стенкой соседнего помещения. Из десяти человек остались трое, остальные по тем или иным причинам отсеялись. Вот этой троице я и показалась, подтвердила, что обещанные условия в силе, и приняла новых людей на службу. Встреча с наемниками и подбор молодых людей в дружину ложились на их плечи.

Дом я покинула в паромобиле, скрываясь за темными стеклами, не позволяющими разглядеть пассажиров. Вместе с нами отправился Алим, которого Игнат взялся подбросить до родительского дома. По дороге обговорили способы экстренной связи, а помощник отдал ящичек магической почты. Второй ящик из комплекта он заберет у отца и купит взамен еще один набор, чтобы не вызвать подозрений.

На обратном пути брат приобрел необходимых в походе мелочей, каких не удалось забрать из дома так, чтобы это не бросалось в глаза. Затем Игнат довез меня до развилки в лесу, откуда я уже пешком, уменьшив вес груза, направилась одна. Пока окончательно не стемнело, следовало найти место для ночлега и обустроить лагерь. Дело привычное, глаза сами выискивали подходящие укромные места, с рук срывались плетения воздуха, заметающие следы и проверяющие окрестности на наличие посторонних. Никого! Разве что зверье лесное рыскало, и птицы порхали.

Охотничью палатку я установила быстро, дольше маскировала ее ветками и сухими листьями. После на магической бездымной плитке вскипятила воду в чайничке, набрав воды в ручейке неподалеку. Заварила сбор из трав, припасенных в холщовом мешочке, достала пироги, которые Лиза положила в дорогу. Наскоро перекусив, прибрала за собой и полезла в палатку спать. День выдался тяжелый, прошлой ночью удалось покемарить жалкие пару часов, так что я надеялась быстро уснуть. Ага! Сон не шел, хоть тресни, зато мысли устроили хоровод, перескакивая с одного события на другое. Например, поверит ли Великий князь в мою мнимую смерть? Как и все маги, он наверняка чувствует ложь и, получив на прямой вопрос заведомо ложный ответ, сразу об этом догадается. На этот случай я просила через брата оставить меня в покое и не искать встречи. Похожую просьбу Игнат изложит от собственного имени, как человек, оказавший помощь в расследовании. Ну, это на крайний случай, если на беседу вызовет сам Стужев. А для остальных следовало изображать безутешного родственника и жертву обстоятельств.

Другой немаловажный вопрос – борьба за княжеский трон Алима, точнее за великокняжеский. Первым пунктом стояла легитимность самих притязаний, ведь баронет считался моим вассалом, и этого уже не отменить. Парадокс в том, что претендовать на пост главы рода Леви он не имел права, но участвовать в выборах главы ашкеназского народа – запросто. Однако, если Зельман займет пост Великого князя, то автоматически станет и князем Леви. Эти нюансы Алим разъяснил по дороге, убеждая, что нам ничего не угрожает вплоть до избрания. Как соперника молодого человека никто не воспримет всерьез, отчаянных смельчаков всегда хватало. Закон гласил: каждый ашкеназец, в ком течет кровь древнего рода, вправе заявить себя кандидатом, и только Всевышний решает, кто из претендентов достоин.

Смущал, конечно, один момент: каким образом решает Всевышний? Если уж ритуал сокрытия дара извратили до такой степени, что подростки погибают или становятся калеками при инициации, то и выборы могут носить формальный характер. В любом случае, поездка семейства Зельман не вызовет подозрений. Никто не свяжет мое исчезновение с этим событием, ведь известно, на внутриродовых мероприятиях посторонним не место. Зельманы зафрахтуют летучий корабль, а уж путешествовать в багаже нам с Егоркой не привыкать.

Как провалилась в сон, я так и не поняла, усталость победила, наверное. Зато утром, еще и не рассвело толком, как появились гости: мальчишки примчались, нарочито создавая шум, чтобы предупредить о себе. Но первыми на незваных гостей переливчатым звоном колокольчиков сработали сигналки – моя страховка на всякий случай. Даже не сомневалась, что наши не усидят на месте. Под предлогом утренней разминки Ванька с Егором сбежали в лес, стащив с кухни свежую выпечку.

Я выбралась из палатки, сходила до кустиков и умылась холодной водой из ручья, прежде чем показаться на глаза. Сразу поставила на плитку чайник, чтобы вместе попить душистого отвара. Пока вода закипала, ребята пересказали новости. Никаких значимых событий не произошло, разве что ветераны развели кипучую деятельность. На территории поместья уже курсировали патрули, в засаде сидели секреты из двух-трех человек, а на воротах ввели систему паролей, которые менялись каждый час. В общем, серьезно отнеслись старые вояки к обязанностям.

Как оказалось, Иван не просто так появился, а с целью провести экспресс-тренинг по выживанию в лесу и действиям на территории противника. Что-то мы уже почерпнули на занятиях с Игнатом, какие-то знания остались еще от Платона Захаровича, отцовского воеводы, а чему-то научились уже на собственном опыте. Иван на удивление обстоятельно и неторопливо рассказывал теорию, пока мы уминали пироги. Из речи исчезли хвастливые нотки и бравада, которыми парень грешил после покушения. Сработало ли наказание, когда обоих мальчишек оставили дома из-за неподобающего поведения, или же Ванька осознал, как нелепо смотрится со стороны, это я вряд ли узнаю. Невольно отметила, что парень умеет признавать ошибки и делать выводы, на что не каждый подросток способен. С моим отъездом соперничество между ребятами прекратилось, и сейчас Егорка губкой впитывал знания, которыми щедро делился старший товарищ.

Навыки отрабатывали возле шахтерского поселка, где случился пожар. Добычу руды в шахте временно приостановили, а люди спешно отстраивали пострадавшие дома, чтобы с наступлением морозов не остаться без крыши над головой. Позже, как наберем надежную охрану, работы возобновятся. Ну а пока не помешает проверить, чем живет поселок.

Иван поставил задачу раздобыть продуктов и одежду. Проще говоря, стащить их у своих же рабочих. Конечно, мы не настолько обнаглели, чтобы грабить погорельцев, взамен оставим денежку или же вернем вещи на место. Важен сам факт проникновения на территорию поселка, где люди знают друг друга в лицо.

С Егоркой мы действовали по отдельности, самостоятельно выбирая будущую жертву и присматривая пути отхода. Задание я выполнила быстро, разве что от собак пришлось драпать и скакать через заборы. Как назло, выбрала двор, где водились четвероногие охранники. Снаружи животных не видно, а как оказалась внутри, дворняги накинулись, поздно стало отступать. Вроде ушла чисто, а то позору не оберешься, если поймают свои же рабочие и Игнату с Алимом сдадут. Я выждала с полчаса, пока собаки набрешутся и уберутся ни с чем, обошла покосившийся домишко со двора, намереваясь дальше двинуть огородами. У окошка с открытыми ставенками пригнулась, чтобы не сверкать белобрысой макушкой, как вдруг услышала до боли знакомый голос.

– Как умерла? Почему отменяется? Все еще можно исправить!

– «Это я удачно зашла!»

Мда, для подобных случаев с собой необходимо носить чистый магический кристалл для записи. Но уж больно дорогие заразы! Вот только информация дороже золота стоит, а эта встреча – редкая удача. Осторожно высунула нос и заглянула внутрь, удостовериться, что слух не подвел.

Нет, это же надо! Мы его по всему Алапаевску разыскиваем, связи подняли, кучу людей задействовали, а эта сволочь на моей земле отсиживается!

В старом доме, на который дунь – и развалится, преспокойно жил-поживал граф Толпеев. Припеваючи поживал, учитывая добротную кровать со свежим постельным бельем, стол с продуктами и разносолами, жаркую печку и магический полог, скрывающий эти богатства от посторонних. Сговорился прохиндей с купцом Резниковым, который заводик наш урвал, – я запомнила эту жульничью морду, – и тот помог графу сбежать, воспользовавшись нашим отсутствием.

Ох, как сердце чуяло, что Нине Толпеевой пора исчезнуть! – купец Резников корил Владислава Андреевича, что сделка сорвалась. – Продал, гад, внучку этому прощелыге! Договор брачный подписал. Не екнуло сердце, когда родную кровь предал? Ладно, пусть не родного, но все ж ребенка во власть чужого человека отдал. Разве это нормально? Не пожалел внучку на три копейки променять? Вот и я тварей жалеть не буду!

Резникова поленом вырубила, не рискнула применять магию. Уж больно густо купец амулетами обвешался и светился, как гирлянда новогодняя. А графа воздушным щупом чуть придушила, чтобы не заорал и сюда толпа не набежала.

– Что, не ожидал? – зло процедила, появившись на пороге и уперев руки в боки.

Граф вытаращился в ужасе, бешено вращая глазами. Захрипел вдруг, жадно глотая ртом воздух и хватаясь за сердце.

– Переборщила, что ли? – проверила натяжение воздушной ленты, облегающей шею наподобие шарфа. – Нет вроде.

На всякий случай убрала щуп, но старик все равно задыхался. Завалился на бок, синея и царапая скрюченными пальцами рубашку на груди. С минуту еще бился в агонии, пока не затих. Похоже, удар хватил от испуга. Купец сам раструбил, что я умерла, а тут вдруг живая заявилась и невольно спровоцировала приступ.

У меня бы, может, и дрогнуло сердце от жалости, но в руках я держала брачный договор, по которому старик продал малолетнюю внучку сорокалетнему уроду. Так что не жаль эту тварь ни капельки! Ну а с женишком несостоявшимся мы еще побеседуем.

Достала ящичек магической связи, написала коротенькую записку и отправила ее Алиму. Коробка озарилась изнутри зеленым светом, подтверждая отправку, а через минуту вспыхнула красным, сообщая о полученном ответе. На белом прямоугольнике убористым почерком помощника было выведено одно слово: «Едем!».

Вот и замечательно! – пока купец не очухался, связала его покрепче и заткнула рот платком. Бумаги забрала и больше ничего трогать не стала. Брат приедет, разберемся с этим сластолюбцем. Заодно заводик себе вернем и остальному имуществу найдем применение. Перед уходом убедилась, что не привлекла внимания и не наделала шума. Вроде бы тихо! Но у Резникова могли быть сообщники. Не пешком же сюда пришел?

– Что так долго? – встретил хмурый Ванька в условленном месте. – Вон, малой давно вернулся, а тебя нет. Искать уже собирались. Выполнила задание?

Посмотрела я на тряпье, что стащил Егорка, на курицу со свернутой шеей и десяток сырых картофелин – богатая добыча!

– Не получилось? – продолжил любопытствовать парень.

– Отчего же нет? Получилось! Только улов покрупнее будет, – хитро прищурилась, – пропажу нашла, которую мы с ног сбились искать. Владислава Андреевича Толпеева собственной персоной встретила.

– Как? – в один голос удивились мальчишки. – Где он? Опять сбежал?

– Хм, сбежал. Так обрадовался встрече, так обрадовался, что сдох от счастья, – усмехнулась. – Застукала его с купцом Резниковым – сговорились, сволочи! Игнату сообщила, он уже едет сюда, а нам надо тихо проверить, нет ли посторонних в поселке.

– Не зря мне показалось странным, что у нового старосты лошадь вдруг появилась и телега во дворе стоит добротная, – припомнил Иван. – Вот, что сделаем: я к дому главы пойду, прослежу, чтобы не сбежал, а ты возле избы покарауль, вдруг кого пропустим. Ну а Егор пусть по окрестностям пробежится и за дорогой последит, чтобы ни одного беглеца не пропустили.

Распределив между собой задания, разбежались. Я вернулась к покосившейся избушке, проверила не пришел ли в себя купец. А то вдруг еще раз поленом приласкать требуется? Не очнулся. С первого раза качественно вырубила – хлипкий мужичонка оказался. Пока было время, занялась изучением амулетов. Надо было сразу снять, а то мог бы гад сюрприз неприятный устроить. Все-таки неодаренные сильно проигрывали магам в живучести и скорости реакции. Столько атакующих плетений, сколько щитов на себя навешал, а толку? Если уж опасаешься за сохранность жизни, надо амулеты активированными носить, а не экономить на подзарядке.

Наша кавалерия примчалась через два часа, гул паромобиля и визг тормозных колодок ни с чем не перепутаешь. Встречать гостей отправился Ванька, который за это время отловил и скрутил старосту, двух его сыновей и жену. Спрятал пленников в сарае, чтобы поселковые не наткнулись. Работяги периодически прибегали за советом или по делу, заглядывали в пустую хату, звали хозяев и убирались ни с чем. Егорка наткнулся на пролетку, поджидающую купца на старой дороге в лесочке. Сам мальчонка не решился напасть, за подмогой к Ивану прибежал, уж больно возница здоровый попался. Живьем этого матерого кабана взять не удалось, Ванька издали его подранил, а после добил метким броском ножа. К себе гад не подпускал, размахивал вырванной с корнем молодой березкой.

Люди в поселке переполошились, не понимая, чем вызвали гнев хозяина. Брат у меня вспыльчивый стал, как настоящий огненный маг. Влияет стихия на характер, сильно влияет. Игнат огнем полыхал, когда злился. Чего, спрашивается, нервничал?

– Ну, и зачем дверь снес? – вышла из укромного уголка, где пряталась, чтобы никто из рабочих не увидел.

– Ты цела? Что здесь произошло? – мужчина оглядел композицию из тел, особенно приглядываясь к старику Толпееву.

Я вкратце описала события, а после показала бумаги брачного договора и права на передачу патентов, которые зарегистрировали на графиню Толпееву.

– Сжечь и дело с концом! – Игнат призвал огонь, чтобы спалить документы.

– Погоди, все бы тебе сжечь! Сделаем хитрее, – покосилась на бесчувственную тушку купца. – Мы ведь объявили о пропаже графа? Объявили. Вот, и вызовем сюда жандармов, чтобы засвидетельствовали явный преступный умысел мещанина Резникова против дворянина. Похитил и силой удерживал благородного человека, заставлял подписать бумаги. Выходит, злодей и убивец! А мы поймали похитителя с поличным! На нашей же земле беззаконие творил? Значит, вправе требовать компенсацию. И казнить без суда и следствия! Нам заводик вернуть надо, и земли пригодятся будущим вассалам, и деньги на строительство нового дома.

– Нина Константиновна дело говорит, – поддержал Алим, с запозданием возникший на пороге. – Только для надежности не помешает, чтобы клиент подписал дарственные. А то мигом найдутся желающие урвать кусок пирога. У купца законные наследники имеются: жена, дети.

– В смысле? А зачем на мне жениться хотел? Куда прежнюю супругу девать собирался?

– Так, давайте у него и спросим, – Игнат сцепил руки в замок, демонстративно хрустнул костяшками, – побеседуем по душам.

Оставив брата разбираться, я юркнула в открытую дверцу паромобиля, стараясь не попадаться местным на глаза. А это сложная задача, учитывая, какая толпа окружила дом. Алим взялся вывезти меня из поселка, не привлекая внимания, и заодно обсудить всплывший вопрос с патентами, чтобы уладить его до отъезда. Помощник обещался подготовить бумаги и привезти их для подписи, благо теперь часто придется бывать в поселке.

На этом я попрощалась с Алимом и вернулась в лесное жилище. Мальчишки обещали навещать и держать в курсе событий. Со смертью графа Толпеева ничего не изменилось, Стужевы по-прежнему разыскивали светловолосую боярышню, спасшую жизнь наследника.