16

Вика

Тимур вылавливает меня в коридоре и, в буквальном смысле, затаскивает в свой кабинет.

Я не успеваю подумать о том, что нас мог кто-то увидеть, как его губы уже касаются моих.

— Все сложнее и сложнее сдерживаться, когда вижу тебя, — шепчет он, переходя от губ к шее.

— Тиму… ай, щекотно же, — лепечу я, пытаясь вырваться.

Он уже припечатывает меня к стене, а руки уходят в шальной пляс по моему телу.

— Т-тимур-р, пожалуйста, мы же на работе, — умоляю. — А, если кто зайдет…

— Дверь закрыта, — победоносно смотрит на меня своими чуть одичавшими глазами. И я узнаю по этому взгляду, что меня ждет.

— Нет-нет-нет! — вырываюсь и пытаюсь отстраниться.

Все тщетно.

— Да-да-да! — ловит меня и снова накрывает своими объятиями, будто теплым одеялом. — Прости, но ничего не могу с собой поделать… — пытается расстегнуть мою блузку, пока отвлекает меня поцелуем. — Это тоже лишнее, — скидывает с себя пиджак и отбрасывает его куда подальше.

В этот момент слышится какой-то незначительный грохот, будто что-то упало.

Логичнее было подумать, что пиджак не долетел до кресла, но звук иного характера.

Я отвлекаюсь в сторону шума и вылавливаю краем глаза валяющуюся на полу коробочку с названием известного бренда ювелирных изделий.

Пока он меня целует, нежно и одновременно со всей страстью впиваясь в мою грудь, я будто завороженная отвлекаюсь на этот кожаный предмет.

— В чем дело? — замечает мою отстраненность Тимур и отрывается от меня.

Поворачивается за моим взглядом, и мы оба застываем.

Я полуголая, он с явными признаками возбуждения и с распахнутой рубашкой.

Картина маслом.

— Это… — пытаюсь я что-то сказать.

— Эм… Пф-ф… — только и умудряется произнести, протирая лоб.

И почему я сразу начинаю думать о самом плохом?

Ругаю себя за очередное проявление слабости и неуверенности в связи с беспочвенными преждевременными выводами.

Ведь я уже в привычной с недавних времен манере накрутила себя, фиг раскрутишь обратно.

Это же явно ювелирка.

Более чем очевидно.

И у меня не день рождения.

Что еще очевиднее.

И 8 марта уже прошло.

Туда же.

А у него еще есть мать и сестра.

И я могу быть совсем не причем.

А, если…

Так. Не думать о плохом…

— Ты наверно думаешь, что я вальсирую событиями…

— А-а? В-в смысле? — выбираюсь из-под завала мыслей.

— Я… хочу… быть с тобой… — как-то говорит неуверенно, тем самым только путает мое сознание, а я теряюсь в центре всего происходящего.

— Мы вроде и так вместе… Или я чего-то не знаю? — натягиваю нервную улыбку.

— Я большего хочу. Ложиться с тобой, просыпаться. Всегда. Каждый день, а не только по каким-нибудь особым дням… — он проводит рукой по волосам, и падает на диван.

Что-то прокручивает в голове.

— Хочу ездить вместе в отпуска… Драться с ворами, ха! — видимо, вспоминает наше бакинское приключение. — Жить вместе… завтракать, ужинать… Детей от тебя хочу… — смотрит на меня как-то растерянно, но с нежностью.

— Это что получается? Ты делаешь мне предложение?

Почему-то в этот момент оглядываю себя. Понимаю, что стою перед ним с оголенной грудью. Юбка моя слегка задрана, и чувствую, что волосы мои сильно растрепались в ходе этих всех сексуальных игрищ. И сама себе напоминаю портовую проститутку в таком виде.

— Да, не самое романтическое предложение руки и сердца, согласен, — замечает он мою возню, сродни мышиной. — Я ведь даже не знаю, что ты… — сам себя прерывает, когда видит, что я пытаюсь в спешке натянуть на себя обратно блузку, чтобы прикрыть свой срам.

— В общем… что ты чувствуешь? — продолжает он.

Я присаживаюсь рядом сниму. Беру его за руку и прижимаюсь лицом к его ладони.

— Знаешь, я люблю свое состояние, когда я рядом с тобой. Я вообще нравлюсь себе, когда я рядом с тобой. Такое приятное чувство внутри меня разливается, когда ты рядом, понимаешь?

А еще я чувствую себя защищенной. И вообще я тоже его люблю.

— И… никогда я не чувствовала себя такой счастливой, как рядом с тобой. У меня внутри будто все поет. Когда раньше слышала про бабочек в животе, не понимала, что бы это могло значить, а теперь знаю… И-и-и я согласна.

— Что?

— Я согласна. Я говорю тебе «ДА»!

— Вот так сразу? Даже на кольцо не посмотришь?

— Так! Ты что уже передумал и начинаешь меня отговаривать? — смеюсь.

— Прости, это все нервы. Как мальчишка волнуюсь…

Я касаюсь его губ, чтобы немного разрядить обстановку.

— Я тебя люблю… — шепчу ему еле слышно.

— Что? — отрывается он от меня и снова этот дикий взгляд.

— Я тебя люблю, — тихо.

Смущаюсь под гнетом его пристального взгляда.

— Повтори…

— Я люблю тебя-я-я! — чуть ли не кричу уже, сотрясая воздух.

— Ягодка… — выдыхает с трепетом, тянется ко мне, держит за голову, нежно поигрывая с мочками моих ушей, прислоняется лбом к моему.

Я чувствую, как из меня фонтаном изливается поток самых прекрасных светлых радужных чувств. Ими наполняется вся комната.

Ощущаю, как я и пространство вокруг становимся чем-то единым.

Я чувствую себя чем-то большим, громоздким, сильным и могущим.

Тимур встает с дивана и возвращается обратно ко мне уже с той самой коробкой.

— Я потом надену, хорошо? Чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Вот не все равно. Скоро все равно все узнают. Причем от меня, — смеется.

Коробку я так и не открыла в офисе, только уже дома заглянула в нее и примерила кольцо.

Лежа на кровати смотрела на сверкающий камень.

Слава богу, он не размером с булыжник.

Я такое не люблю.

С размером и самого кольца и камня Тимур прям угадал.

Приятная истома продолжала разливаться нескончаемым потоком по дебрям моей души.

Я так счастлива! И безумно влюблена!

И почему-то в тот момент я вспомнила про Роберта[6]. А после и вовсе решила ему написать.

«Привет. Я бы хотела с тобой поговорить»

«Привет, Вика. Наберу в течение часа. Хорошо?»

Обмениваемся короткими сообщениями, а позже Роберт, как и обещал, позвонил.

— Да…

— Привет еще раз. Как дела?

— Привет, Роб. Отлично, спасибо. Как твои?

— Тоже все хорошо, спасибо… Слышал, что ты сейчас в Питере…

— Да, есть такое.

— Удивился твоему сообщению… Ты точно в порядке?

— Более чем. Собственно по этому поводу я тебе и звоню. И ты, возможно, подумаешь, что я того, — нервно смеюсь, — но… — решаюсь я на, кто-то скажет, глупость, — хочу сказать тебе спасибо.

— За что? — слышу в трубке его удивление.

— Глупо наверно прозвучит… За то, что у нас с тобой ничего не получилось, — снова смеюсь и это видимо что-то нервно-истеричное. — Ты был чертовски прав, во всем. Я только сейчас поняла какого это, когда тебя вот так сильно любят… И когда ты любишь. И ты наверно удивлен, к чему тебе эта информация, — снова смеюсь. — Ведь, если я успела тебя хоть немного узнать, я думаю, возможно, где-то в глубине души ты испытываешь вину за то, что произошло… Хотя я звоню даже не ради тебя, больше для себя… Мне просто важно это сказать… Я благодарна за то, что мы были вместе, за этот бесценный опыт, благодарна тому, как сложились по итогу обстоятельства после. Ведь если бы не все это, возможно, я никогда бы не уехала в Питере и не встретила его, того самого… понимаешь? Все было к лучшему… Вот.

— Я очень рад за тебя, Вик. И да, мне действительно было важно это услышать. Спасибо…

— Так вот я не держу на тебя зла. Я надеюсь, что у тебя тоже все сложилось так, как ты и хотел, и ты тоже счастлив. Еще раз спасибо тебе… Просто за все…

Мы еще поговорили немного, о том, о сем, на темы менее сентиментальных предметов и дружелюбно попрощались.

Я чувствовала такое облегчение после разговора с ним.

Мне нужен был этот звонок.

Эта была своего рода жирная точка.

Теперь я точно была уверена, что я прожила эту историю.

Я отпустила.

И кроме благодарности ничего не испытывала к своему прошлому.

И теперь с уверенностью могла заявить, что готова была идти дальше…