Глава 13

Лёжа на его груди, я думала, стоит ли нарушать такой момент. Если я скажу, что мне не понравилось, то буду жуткой вруньей. Было хорошо. Даже слишком. И самое страшное, что хотелось ещё…

Он молча гладил мои волосы, заправляя их за ушко, и мы, кажется, оба застыли в этом мгновенье. Джим всё решил для себя и дал мне ясно понять, что теперь, я в его руках. А как же моё мнение? Его он не спросил! Решил не отпускать, нагло заявляя об этом. Я же не вещь какая-то или собака, которую можно завести и приласкать, а затем держать рядом.

Меня начало бесить от понимания ситуации. Весь расклад какой-то дикий просто. Шелохнувшись в его объятьях, попыталась встать, объясняя, что хочу в туалет. Он понимающе кивнул и выпустил из капкана рук. Закрывшись в ванной, мне захотелось выть. Сейчас я сама не понимаю, чего хочу.

Джим человек непростой. Он меня пугает и одновременно притягивает. Я больная по ходу, раз иду у него на поводу. Не смогла остановиться вовремя, дать понять, что не хочу его. Да он манипулировал мной! Опытный, наверное, не то, что я. Моим единственным мужчиной был Эндрю. И тот секс, что я получала с ним, теперь бледнеет на фоне яркой вспышки с Джимом.

Какой маразм, ведь сейчас это последнее, о чем я должна думать. Сижу, рассуждаю, кто лучше в постели, сравниваю технические характеристики парней. А ещё говорят, что мужчины думают тем местом. А сама столкнулась с той же проблемой. Нет, я должна сказать ему. Объяснить, что так не поступают нормальные люди. Умывшись, ищу глазами зеркало, которого нет. Оно осталось в спальне.

Чувствую, как волна жара прошлась по телу от воспоминаний. Это было совсем недавно, а ощущение такое, что не со мной. Образы, всплывающие в памяти, будто жаркий порнофильм подкосили, мои ноги. Едва не упав, я схватилась за раковину и сбила стаканчик с зубными щетками. Он с грохотом полетел на кафельный пол.

— Джес, всё хорошо? — донёсся приглушённый голос Джима за дверью.

— Да-да, нормально, — быстро ответила ему, поправляя все на место.

Руки и ноги чудовищно тряслись. Чего это я?

— Тебе помочь? — раздался голос за спиной.

Он стоял в дверном проёме и держал зеркало в руках. Хорошо, хоть брюки надел. Но мой взгляд жадно пробежался по голосу торсу и остановился на руках.

— Нужно на место вернуть вещицу, — сказал он, и лёгкая улыбка тронула его губы.

— Угу, — спрятав свой взгляд, откликнулась я и отошла в сторону, чтобы не мешать.

Он прикрепил зеркало обратно буквально за минуту. Я не успела сообразить, что делать дальше, как его руки вновь сгребли меня в охапку. Гладил мою спину, и прижимали к себе. А внутри меня копились неизвестные чувства, казалось, что вот-вот взорвусь. Нужно прекратить это, немедленно!

Упёршись руками в его твердый торс, попыталась отодвинуться. Сопротивления с его стороны не было, и он спокойно расслабил объятья внимательно глядя на меня. А что ему сказать не знаю. Надо объясниться, но слова исчезли.

— Джесмин, что такое? — спокойно спросил он, а я в ответ качаю головой.

«Что-что? Как тебе сказать всё что накопилось?!»

— Расскажешь? — он легонько приподнял мой подбородок пальцами. Лицо сосредоточенное, глаза как у хищника следят за каждой эмоцией на моем лице.

— Я не знаю, как объяснить тебе, чтобы ты правильно всё понял, — набрав воздуха в грудь, отвечаю на одном дыхании и вздыхаю. Это такой тяжёлый вздох, будто камень на шее.

— Попробуй, — поглаживая пальцем мою щеку, продолжает он.

— Хм… Перед тем как мы там… ну в общем, когда мы… — пытаюсь собрать мысли, которые разбегаются как тараканы при резком свете.

— Когда мы занимались любовью, — помогает продолжить мою мысль.

«Надо же, мы любовью занимались. Не трахались, а любовью занимались», — повторялись по кругу эти слова в моей голове.

Заметив моё замешательство, Джим ехидно улыбнулся, отчего меня снова бросило в жар. Ему ещё и смешно!

— Перед всем этим и во время этого, я тебя попросила не начинать и не продолжать, — еле выдавила из себя эти важные слова. Я должна это сказать, чтобы он не думал, что теперь я его секс-кукла.

— Просила? — удивлённо спросил он.

«Вот же нахал! Ещё и издевается».

— Вообще-то да! — ответила, гордо посмотрев ему в глаза.

— По-моему, всё было совсем наоборот, — вновь эта его наглая улыбочка.

— Да нет же! Я не хотела. Ты слишком… Настойчив! — наконец-то подобрала слово, которое будет наиболее уместно, чтобы не разразился скандал.

— Я помню твои глаза, — он приблизился к моему лицу и буквально сжигая взглядом, добавил, — они умоляли об обратном. Твоё тело не сопротивлялось, выгибаясь в моих руках от удовольствия. Я не заметил твоего протеста, извини.

— Тебе показалось, — прохрипела я от обиды. Почему-то сейчас мне захотелось плакать. Он так давит на меня, заставляя соглашаться во всём.

— Нет, — шепчет он, качая головой.

— Да, — пытаюсь не отступать я, лишь бы он понял, что не прав.

— Хочешь быть хорошей девочкой, да? Типа ты такая правильная, и никогда не спишь с такими ублюдками как я?! — резко отстранившись, выпалил он.

— Я не это хотела сказать, — пыталась объяснить ему, но что-то пошло не так.

— Ты принимала мои ласки, а теперь делаешь вид, что «я не такая»! Не нравлюсь тебе, значит? Твой банковский щегол дарил тебе такое наслаждение как я? — он придвинулся ко мне слишком близко, буквально вжимая в стену. Мне стало страшно, потому что его вены вздулись, и казалось, он сейчас меня ударит.

— Нет… — тихо ответила ему.

— Что нет?! — крикнул он и ударил рукой об стену, что я содрогнулась и чуть не рухнула на пол.

Он обхватил меня за плечи и прижал к себе, легонько качая. Сердце чуть не вылетало из его груди, так громко колотилось. А я боялась дышать. Он гладил меня по волосам и что-то бормотал.

— Прости, Джесмин. Я не знаю, как мне себя побороть, — сказал он и, выпустив из объятий, ушёл в комнату, оставив в одиночестве.

Шокированная происходящим, я осела на пол. Трясло нереально. Не знаю, сколько времени просидела так, наплакалась вдоволь. И когда наконец-то слёзы уже перестали появляться, мне вроде стало легче. Умывшись, оценила свою опухшую физиономию в зеркало. Нос красный как у Рудольфа. Глаза как у наркомана. Ужас один. Фыркнув на своё отражение, вышла из ванной и пошла к кровати.

Джима в номере не было. Я даже не слышала, как он ушёл. Ну и ладно, чёрт с ним. Спать хочется жутко. Тело ноет, а голова такая тяжёлая, что упав на подушку, просто приросла к ней. Будто примагнитило. Закрыла глаза, чувствую головокружение. Перетерпела это неприятное ощущение, перенеслась в сон.

***

Ощущая покалывание внизу живота, я очнулась и скорее встала, чтобы побежать в туалет. За окном уже потемнело. Сколько я спала? Оглянувшись по пути в ванну, я так и не обнаружила присутствие Джима.

Вернувшись в спальню, присела на кровать и включила телевизор. Попала как раз на вечерний выпуск новостей, где в очередной раз муссировалась тема ограбления и я в одной из главных ролей. А дальше у меня просто чуть челюсть на пол не упала. Репортёрша рассказывала такое, что мои мозги отказывались принимать за действительность.

Эти придурки решили, что я причастна к ограблению, потому что видели лицо обдолбыша. Того самого, что снял маску в хранилище, и который меня похитил. А потом показали кадры той ночи, когда меня чуть не изнасиловали. Там почти ничего толком не видно, но на экране вещают о том, что это я в криминальном районе договариваюсь с сообщниками ограбления. Не показав видео до конца, а лишь когда я подхожу и начинаю с ним разговор, они обрывают следующий кадр и вставляют новый. Теперь видео из банка, где я сижу за столом с Карлой.

Весь ужас в том, что меня обвиняют по всем статьям. Сговор с грабителями, мол, по моей вине Карла попала в кабинет босса и обезвредила камеры слежения и сигнализацию. Будто я чётко знала наиболее удачное время для вторжения. Вижу кадры, где Эндрю даёт показания, что он белый и пушистый и сам же обвиняет меня в том, что я подослала к нему Карлу. Моё заявление на увольнение сочли дополнительным аргументом в сторону обвинения.

Следствие, якобы до последнего искало доказательства моей непричастности, ведь родители не могли это так оставить. Но, теперь в глазах общества я злостный преступник, по вине которого пострадали люди. Не могу поверить.

Вижу, как на экране двигаются картинки, а звука не слышу. Один только тоненький, протяжный писк. В голове застучало, и на грудь капнуло что-то тёплое. Очнувшись от ужаса, обнаружила, что кровь носом пошла.

От осознания серьезности ситуации, мне поплохело настолько, что едва не упала в обморок, когда встала, чтобы взять полотенце. Практически держась за стенку, дошла до ванной, намочила ткань и приложила к лицу. Присев возле ванной, запрокинута голову и начала терять нить с реальностью. Тело покалывало, в глазах потемнело. Пыталась шевелить пальцами, не ощущая движений. Вписалась ногтями в ладонь. Ничего не чувствую. Стало так страшно, что я ничего не могу сделать.

Сейчас мне очень нужно, чтобы он вернулся. Я не знаю что со мной. Мысленно молила вселенную, чтобы Джим оказался здесь. Ведь только он сейчас может мне помочь. Попытки встать ничем хорошим не увенчались. Мне становилось только хуже, перед глазами мелькали пятна. Глядя на свои руки заметила, что они стали слишком бледные. Или мне так кажется?

Дверь в номер тихо стукнула. Он вернулся.

— Джим, — зову изо всех сил, но выходит это тихо. Я как умирающий лебедь, едва хриплю.

Быстрые шаги доносятся до моего слуха, и в проёме двери показывается массивная фигура. Я вижу его лицо очень четко. Хмурое такое. А затем его выражение быстро сменяет тревога. Мигом, подлетев ко мне, присаживается на колени, осматривает меня и спрашивает что произошло. Еле-еле объясняю ему, что да как. Сил даже говорить нет. Сама не понимаю, что за чертовщина со мной творится.

Он сам весь бледный. Кивает мне, что-то говорит и, подняв на руки, относит в комнату на кровать. Достав мобильник, звонит кому-то, и я сквозь шум в ушах слышу, как он описывает моё состояние. Замеряет мой пульс и озадаченно кивает невидимому собеседнику.

— Нет, не наркоманка. Кровь из носа идёт и не останавливается. Холодная вся и бледная. Да, есть незначительные травмы, — отвечает он в трубку. — Хорошо возьму. Спасибо старик.

Теперь его обеспокоенный взгляд изучающе обращён ко мне.

— Тебе нужно сесть, — он взял подушки и подложил мне под спину. Окинув комнату взглядом, схватил аптечку и скрутил из ваты два тампона, чем-то полив их.

— Так, давай осторожно. Я помогу, — забирая у меня из рук кровавое полотенце, сказал он. А затем, придерживая мою голову, просунул в нос ватку, что меня аж передёрнуло. — Тише, сейчас пройдет, — успокаивающе погладил меня и, встав с кровати, пошёл в ванну.

Вернувшись с мокрым полотенцем, приложил к моему носу, и так несколько раз, пока мне действительно не стало лучше. Заметив, моё ожившее состояние, предложил мне отдохнуть, пока сам сходит за обедом.

Вернулся быстро, что я не успела опомниться. Достав вату, мы убедились, что всё прошло. Но сил до сих пор в теле не было. Поэтому он принес еду прямо в постель. Но перед этим попросил выпить стакан подсоленной воды, что я сделала без особых пререканий, хоть было не очень приятно.

Еда на удивление организмом воспринималась очень хорошо. Свежие овощи, запеченная картошка и куриные наггетсы, сейчас казались божественной пищей. Было бы ещё, то, наверное, съела бы всё. Но наглеть не хотелось. Да и сытость позже придёт в любом случае. Я обычно не ем так много.

Пока я ела, Джим старался украдкой приглядывать за мной. Я это заметила, и хотелось сказать ему спасибо, но почему-то промолчала. Знаю я эту заботу, и чем она заканчивается.

— Тебе лучше? — прозвучал вопрос.

— Да. Только спать хочется жутко, — зевнув, ответила я, стараясь вести себя нейтрально. Рядом с ним сохранялось напряжение.

— Прости Джесмин, — сказал он не глядя на меня.

— Хм, ну хорошо, — пробормотала я, не ожидая от него такого.

— Я не насильник. Никогда никого не принуждаю ни к чему. Ты горела и сама отдалась. Но, больше я не буду тебя трогать, пока ты сама не попросишь, — подняв голову, сказал он, что я чуть не подавилась последним наггетсом.

— Эм… Ладно, — озадаченно ответила ему, не зная, что тут можно добавить.

«Пока сама не попросишь», — заела пластинка.

— Сегодня отсыпаемся, а завтра в дорогу. Это последняя кровать до места назначения, — сказал он, расстегивая бордовую рубашку в клеточку.

Я сидела и пялилась на него, пока он раздевался. Отчего-то накатило такое возмущение, ведь мне показалось, что он раздевается не просто так. Смотрела на него как дикая кошка, ведь сам только что пообещал. Но он лёг под одеяло и практически сразу уснул, оставив много вопросов без ответов. Хотя вряд ли я сейчас готова спрашивать. Нужно отдыхать, пока есть время. Бог знает, что ждёт дальше.

А в мыслях скакали слова из новостей. Поверят ли мне, что я не причастна? Или всё так плохо, что пути назад нет? Хотелось не думать о плохом, как моя любимая героиня Скарлетт О'Хара из «Унесенных ветром». Но, это и её не спасло от бед…