Глава 26

Свет фар подъехавшей к дому машины отвлек нас от разговора. Почему-то у меня возникло неприятное волнение в ожидании Джима. Я не знаю, откуда оно взялось, но остро ощутила, как скрутило желудок. Майкл встал и вышел к нему на улицу. Их не было минут пять, которые длились для меня мучительно долго.

Дверь отворилась и в приглушённом освещении я увидела его суровую фигуру. Чувствовалась отстранённость, которой веяло от него даже с порога. Он молча посмотрел на меня, снял пальто и шапку. Каждое его движение было каким-то натянутым. Казалось, он чего-то ждёт или же не хочет подходить ко мне.

— Джим? Всё в порядке? — еле слышно спросила его. Мой голос стал каким-то жалким, что самой стало противно. Столько мыслей в голове, что не знаю, что и думать.

Он повернулся в мою сторону, остановился, и вновь пристально посмотрев на меня, вздохнул. Медленно прошел вперёд, поставил пакет на пол и присел на край дивана. Молчит. Просто смотрит и молчит. Меня уже потряхивать начинает от его поведения. Неужели считает виноватой? Я же не хотела, чтобы всё так сложилось… дышать тяжело.

— Джим, почему ты молчишь? — ощущая горечь в горле, практически прошептала я.

— Я не знаю, что тебе ответить, — мрачно сказал он.

— Я могу рассказать, как всё было, если ты думаешь, что я виновата. Я не хотела, чтобы всё так получилось. Я была дома, готовила для Эмили печенье, а потом… — волна жара хлынула к лицу от воспоминаний.

— Я не думаю, что ты виновата. Проблема во мне. Все страдают вокруг меня. Я больше этого не допущу, — твердо и безэмоционально сказал он и встал.

— Не уходи, пожалуйста, — успев ухватиться за его руку, попросила я, и он остановился.

Мы оба смотрели, на наши руки. Он не отстранился, но и не приблизился. Что происходит?! Паника, чёртово чувство, что сейчас бьёт по мозгам, по сердцу, по душе. Мне не хватает воздуха. Не хочу плакать, но слёзы сами выкатываются и стекают по щекам. Закусываю губу, стараясь не завыть в голос. Всё болит, а тут ещё и он какой-то странный. Не такого поворота я ждала.

Прикрыв глаза, отпускаю его руку. Не хочу вот так. Но, чувствую, как его ладонь ложится мне на щеку и гладит большим пальцем. Возникает острое желание уткнуться в его грудь и выплакаться, забыть весь ужас этого дня и уснуть в его объятьях. Не решаюсь, а лишь прижимаюсь щекой к его руке.

— Прости меня, Джесмин, — слышу его хриплый шепот над ухом. — Если бы я знал, то никогда бы не оставил тебя. Больше такого не повторится.

— Ты не виноват, — обняв его руку, ответила я и открыла глаза, чтобы посмотреть на него.

— Нет. Я расслабился, и всё могло закончиться намного печальнее. Нам нужно забыть всё, что было между ними. Шанса на нормальную жизнь нет. Ты будешь страдать рядом со мной. А этого я желаю меньше всего на свете.

— Значит, ты всё уже решил, даже не спросив меня? Думаешь, что знаешь, что для меня будет лучше?! Ну, давай, действуй по своему плану. Подумаешь, что я буду страдать, ведь для тебя главное этого не видеть. Верно? — от обиды, мой голос приобрёл истерические ноты, но мне плевать. Пусть знает, что я думаю и как отношусь к его решениям, принятых якобы мне во благо.

— Ты не понимаешь, — он покачал головой и потер переносицу.

— Так объясни мне, — глядя ему в глаза потребовала я. Мне нужно знать, что ему не всё равно.

— Мне не всё равно, что будет с тобой. Я хотел бы быть с тобой, но это опасно. Сегодня я понял, что у нас нет будущего, потому что рядом со мной ты не будешь жить полноценной жизнью. Нам придется всё время оглядываться. Понимаешь? — он взял мои руки в свои ладони. — Я не могу обречь тебя на такую жизнь. Ты заслуживаешь большего. И я уверен, что получишь это.

— Не говори так, прошу. Ты нужен мне, — всхлипывая, выдавила из себя эти слова, понимая, что он буквально прощается со мной.

— Джесмин, моя девочка, — он наклонился ко мне и нежно поцеловал сначала в щёку, а затем в губы придерживая за подбородок. — Ты нужна мне больше чем воздух. Но я не могу быть таким эгоистом. Позже ты поймёшь, что совершила ошибку, решив остаться со мной. Я не хочу, чтобы ты страдала и не могла вернуться к нормальной жизни. Сейчас у тебя есть шанс. Прости меня, — он ещё раз поцеловал меня, словно поставил печать. А затем отстранился и направился к выходу.

— Подожди! Не уходи, пожалуйста. Джим, чёрт возьми, стой! — крикнула ему вслед, но он не реагировал. — Куда ты?! — пытаясь встать с дивана, окликнула его и услышала, как закрылась входная дверь.

Не удержавшись на ногах, упала на пол. Перед глазами в странном танце поплыли узоры ковра. Сквозь стук вен в ушах и шипение, услышала приглушённый голос Майкла. Он поднял меня обратно на диван.

— Что же это происходит? Милая, ты как? — встретила его встревоженный взгляд.

— Майкл, мне так плохо. Почему он так со мной? За что? — боль изнутри находила выход наружу. Сейчас я себя не сдерживала и дала волю слезам.

— Ну что ты, не плач, — отозвался старик, гладя меня по голове как маленькую.

— Он отталкивает меня. Даже шанса не оставляет. Я не хочу так, слышите? Я не могу… я его люблю.

— Тише-тише, всё будет хорошо. Тебе нужно поспать, — сказал он и взял из принесённого Джимом пакета какие-то лекарства и шприц.

— Да не хочу я спать! И не надо мне ничего колоть! — вся эта ситуация меня взбесила. — Просто оставьте меня в покое!

— Джесмин, это необходимо. Понимаешь? В твоём состоянии сейчас глупо так себя вести. Станет только хуже, если ты будешь упираться. Просто дай ему время. Я думаю, что он придёт к правильному решению, — спокойно сказал он.

Ко мне внезапно пришло осознание, что этот человек ни в чём не виноват. Он также как и я стал заложником ситуации. Хотя о чем я? Обида с новой силой подкатила к горлу.

— Скажите ему, что я согласна. Когда я усну, а он вернётся, то пусть знает, что я согласна уехать и больше не видеть его, раз он так решил, — сдавленно сказала я.

— Хорошо. Я скажу ему, — печально ответил старик. — Мне нужно чтобы ты оголила бедро, — показав шприц, добавил он.

Я молча развернулась, сделав то, что он попросил. Уткнулась лицом в подушку и стиснула зубы. Ненавижу уколы. Ненавижу всё это.

— Сейчас ты почувствуешь жар. Это нормально, — предупредил меня Майкл.

И действительно, после укола, по телу волной прошел жар, что даже лёжа у меня, закружилась голова.

— Джесмин, как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — буркнула в подушку я, хотя это была ложь. Ничего не нормально.

— Сейчас ещё одна инъекция и всё, — тихо сказал он.

Мне плевать на это. И даже боли не чувствовала, которой раньше всегда сопровождались уколы. Какое-то дурацкое равнодушие накрыло разум и незаметно перед глазами стало темно.

— Отдохни, милая. Всё будет хорошо, — накрыв меня одеялом, сказал старик, когда я его едва слышала. Сон крепко обнимал меня, без шанса выбраться. Я и не сопротивлялась, а лишь мирно отдалась этому потоку, что давал надежду провести несколько часов без слёз.

***

Мне снился его запах. Разве может такое быть? Я вдыхала его как в последний раз, потому что разум повторял мне, что это всего лишь мираж. Это сон, который мог бы быть явью. Но я знаю, что он уже всё решил. Не спросил, готова ли я отпустить его. Наверное, я дура, раз позволила себе так наивно полюбить такого как он. И даже сквозь сон чувствую, что плачу. Слёзы текут по щекам, а я ловлю его аромат. Ещё немножко, пожалуйста. Потом, позже я буду вспоминать, и когда-нибудь совсем забуду, а так не хочется.

Я чувствую его тепло. Совсем с ума сошла. Помешалась. Чем я лучше Саманты? Она ведь тоже любила его, и от горя сбросилась в пропасть. Хотя о чём я? Она перешла границы и действительно помешалась. Чем он так притягивает? Не хочу его терять. Не хочу его забывать. Если бы у меня был шанс доказать ему или просто загадать желание, которое он бы не смог оспорить. Все эти «если бы», разрушают меня.

Если его нет рядом, то лучше не просыпаться. Пусть этот сон будет длиться как можно больше. Тепло его тела и хвойный аромат морозной свежести, окутывают сознание. Я даже во сне думаю о нём, когда хотела забыться и не вспоминать. Не важно… еще немножко. Мне это необходимо.

— Прости меня, — слышится его шепот, что щекочет ухо.

Неужели это не сон?

Чувствую, как его рука проводит ладонью по волосам, спускаясь к спине. Это прикосновение проносится волной мурашек по телу. Осознание приходит быстро, не могу пропустить этот момент. Распахнув глаза, ищу подтверждение своим догадкам. Сонная пелена рассеивается, и он никуда не исчез.

Я чётко вижу его перед собой, что сердце радостно подпрыгивает к горлу. Предательство. Не могу отрицать, что рада его видеть. И он это заметил.

Когда он успел лечь со мной, что я оказалась в его объятиях? Положил к себе на грудь и молча ждал, когда очнусь?

— Ты вернулся, — прошептала я, уткнувшись в его шею. Мне всё ещё не верилось, что я проснулась.

— Иначе и быть не могло. Вопрос, что будет дальше? — тихо ответил он, не прекращая гладить меня.

— Ты от меня не избавишься, — укусила его за шею, и он немного отодвинулся, всматриваясь в моё лицо. Глаза как горящие угли, прожигали мне душу.

— Я и не собирался, но так было бы для тебя намного лучше.

— Может, нужно было спросить это у меня? — ехидно отозвалась я, с вызовом глядя в глаза.

— Джесмин, это не любовь. Я думаю, что ты ошиблась, — я смотрела на его губы, которые шевелились как в замедленной съёмке.

— Прежде чем говорить за меня, может, ты ответишь за себя? Ты считаешь, что ошибся? — эти слова дались мне с трудом, потому что не хотелось услышать то, чего я внутренне опасалась.

Он замолчал. Смотрел на меня с минуту, что хотелось вытрясти из него ответ. Неужели он ещё думает? От обиды убрала свои руки от него и отстранилась. Стало холодно. А он всё смотрит и молчит.

— Я не должен отвечать тебе. Ведь в любом случае ответ тебя расстроит.

— Тогда зачем припёрся ко мне? Зачем обнимал? Чтобы довести меня?! Что ты за изверг такой? Господи, да почему ты такой сложный? Разве ты не видишь, что сделал со мной? А теперь хочешь обломать мне крылья? — слова нескончаемым потоком лились из меня. Хриплый шепот превратился в истеричный громкий шепот. Будить весь дом, даже из-за собственной драмы не хотелось.

— Послушай, — он обнял меня за плечи, а я пыталась сбросить его руки, но всё же поддалась. Не могу лгать себе. — Ещё при впервой встрече, я почувствовал это. Я не ошибся. Ты тот самый человек, что склеил меня по кусочкам, что греет душу и всё время в мыслях, — его голос звучал так честно, что мне большего не надо. Но было все равно больно, ведь он продолжает строить невидимую стену. Это как кричать через каменный забор слова любви, но никогда не иметь возможности увидеть и обнять дорого человека.

— Но почему тогда ты выдумываешь проблему из ничего? Неужели всё так сложно в твоей голове?

— Не в моей голове всё сложно, а в твоей всё просто, — он погладил меня и заправил прядь волос за ухо.

— Ещё и тупой меня считаешь?! — ощетинилась я.

— Нет, просто ты видишь мир с лучшей стороны, — усмехнулся он. — А я привык заглядывать в самые темные переулки. Понимаешь, о чём я говорю?

— И да, и нет. Потому что не понимаю, что может помешать нам вместе уехать в Канаду и начать там всё с чистого листа? — высказалась я и встретила его неодобрительный взгляд.

— Майкл, старый засранец, — выругался он. — Значит, старик тебя уже посвятил во все планы. И много тебе известно?

— Много, — быстро ответила ему. — И я знаю, что ты хочешь быть со мной. И у нас есть шанс на эту жизнь. Ты её заслужил, Джим. И я тоже. Мы все это заслужили, — прильнув к его груди, сказала я. Его сердце набирало обороты, а это значит, что ему не всё равно.

— Хотелось бы, чтобы так оно и было. Но жизнь любит обламывать, — сказал он, и в его голосе чувствовалась нотка горечи.

Он не верит в счастливый финал. А я? Уже и не знаю, но должна верить, что иначе и быть не может. Правильно сказал старик, что хватит с этой семьи бед. Должна же судьба наконец-то повернуться к ним лицом. Я буду верить и повторять вновь и вновь, чтобы он слышал и знал, что всё будет хорошо.