Глава 6

Медленно раскрыв глаза, я увидела танцующие тени на деревянном потолке. Комнату освещал огонь из камина. Плавно переводя взгляд в сторону, заметила массивную мужскую фигуру неподалёку. Это был он, тот мужчина из бара. Я же не ошиблась?

Не знаю, что теперь делать и как себя вести. Он меня похитил! Или спас? Я запуталась… Он чем-то был занят, но со спины ничего было не видно. Тихонько пошевелившись, что-то зазвенело. Всё моё тело сковало от неожиданности, а сердце забилось очень быстро. Моя рука была к чему-то прикована.

Он повернулся и посмотрел в мою сторону. А моё сердце было уже в горле. Если бы спас, то не сковывал бы меня. Значит я заложница. То есть, продолжаю ею оставаться. Он встаёт с пола и откладывает в сторону ружьё. Всего несколько шагов и он уже стоит возле меня. Молча протягивает мне стакан воды, а я не смею отказаться. Пить хочется. Едва не подавившись водой, окидывая комнату взглядом, стараясь не смотреть на него.

— Ты помнишь меня? — раздался в тишине его голос.

Киваю в ответ. Не могу сейчас говорить.

— Я отстегну тебя, как только ты поймёшь, что тебе не сбежать отсюда. Спасать тебя от медведей я уже не буду, — сказал он.

— Где мы? — решившись посмотреть на него, задала вопрос.

— В лесу. Очень далеко от города. Нужно переждать, пока нас перестанут искать, — ответил он.

— Почему? — спросила его глядя на его брови, которые сейчас были сдвинуты на переносице.

— Я сделал выбор. Тебе повезло, — коротко ответил он.

— Ты решал убить меня или нет? — чуть не задохнувшись от обиды спросила его.

— Да, — ответил он, — обычно это моя работа. И не только это…

По коже пролетели мурашки. И этот человек кормил меня и спас от насильников? Да что с этим миром не так? Почему всё так противоречиво?

— Ты убивал людей? — еле выговорила свой вопрос я.

— Да. Ты хочешь подробностей? — со странным блеском в глазах сказал он.

Я покачала головой в ответ.

— А как мне ходить в туалет? — спросила его подергав рукой с наручниками.

— В ведро, — он указал мне куда-то в сторону.

— Нет, я не буду делать это при тебе, — возмутилась я, — это унизительно!

— Мне всё равно. Ты меня ничем не удивишь. Можешь делать свои дела, — ухмыльнулся он.

— Не буду! — ощетинились я в ответ.

Он молча покачал головой, всё с той же ухмылкой. А затем подошёл ко мне так близко, что дыхание перехватило. Присев на корточки, взял цепь, которая соединялась с моими наручниками. Отстегнув её, велел мне встать.

— Куда ты ведёшь меня? — спросила его.

А он молча распахнул дверь на улицу и дёрнул цепочку, чтобы я шла за ним. Меня прошибло не на шутку. Может я и заложница, но это уже как-то не нормально. Инстинктивно упираясь, пыталась оказать сопротивление, после чего встретилась с его взглядом. Он был настолько прожигающий, что хотелось сжаться в комочек и заплакать. Что собственно и случилось. Мои нервы сдали, и слёзы мокрыми дорожками окропили моё лицо.

— Не плач. Я не люблю это, — сказал он и ещё раз дёрнул цепь, чтобы идти дальше. — Давай сама. Ведь я могу и силой отнести тебя.

Я молча плелась позади него, глотая свои обиды. Никогда ещё не чувствовала себя так унизительно. Он остановился, притягивая цепь к себе, что я невольно подошла ближе.

— Удобства, — сказал он, указывая на деревянный домик.

— А как мне с цепью туда зайти? — вопрошала я задыхаясь от возмущения. Не будет же он меня караулить, пока я там свои делишки делаю? Или будет?

Он смерил меня взглядом, мол, это не обсуждается. А я молча захлопнула дверь перед его лицом. Оказавшись наедине, хоть и с наручником на одной руке, осмотрелась по сторонам. Туалет, как в деревне.

Выходя обратно, увидела его внимательно вглядывающимся вдаль. Хотела что-то сказать, на что он мне подал жест рукой, чтобы я молчала. Мы быстро направились в дом, где он, схватив бинокль, вышел на улицу. А я осталась не прикованной. На полу лежало ружьё…

Времени на раздумья было мало, а это мог быть мой единственный шанс. Схватив его в руки, я направила его на дверь, в ожидании Джима. Правильно ли я поступаю? Я даже стрелять не умею. Не знаю, заряжено оно или нет. Чёрт! Как проверить?! Руки трясутся, цепь звенит. Кручу ружьё в руках и ничего не понимаю. Дверь открывается, и мы молча смотрим друг на друга.

— Что ты делаешь? — холодно спросил он.

— А как ты думаешь? Я буду твоей рабыней? Нет! Отпусти меня! — направив на него ствол ружья трясущимися руками, сказала я.

— Никогда не направляй ни на кого дуло, если не уверенна, что оно заряжено, — мрачно сказал он и направился ко мне, выхватив ружьё из рук.

Я ожидала, что сейчас будет что-то страшное. Он ведь разозлился, и это было очень заметно. Молча убрал ружьё и, развернувшись, схватил меня за руку. Меня уже трясло так, что, кажется, он тоже начал вибрировать.

Послышался щелчок, и наручники упали на пол вместе с цепью. Я инстинктивно потерла кисть, на которой остались тёмные следы. Он молча посмотрел на меня и вышел из дома, оставив одну. На улице что-то загремело, будто двигают металл. Звук был не приятный и даже страшный, учитывая нынешние обстоятельства.

Я прильнула к окну, пытаясь разглядеть, что же там происходит, но ничего толком не увидела. Вокруг был лес и темнота. Мимо окна промелькнула его фигура, и я быстро вернулась на место.

— Куда ты ходил? Что это было? — спросила его, когда он вернулся.

Он удивлённо посмотрел на меня и покачал головой.

— Что? — допытывалась я.

— Ты всегда такая болтливая? Я тебя не для того увёз, чтобы ты мне на мозг капала своими допросами. Знай своё место, — огрызнулся он с явным раздражением и отвернулся от меня, чем-то занимаясь.

Место… своё место… эти слова просто въелись в моё сознание. Совсем обалдел! Молчи Джесмин, просто промолчи. Я держала себя в руках, а нужно было держать руками рот.

— Я тебе не собака! — гордо выпятив подбородок, выпалила я.

Он повернулся, но взгляд его был прищуренным. Казалось, что сейчас он меня прожжет глазами как лазером. А потом на его лице образовалась странная усмешка. Хищная такая. Мне стало не по себе.

— Ты должна быть благодарна мне, — буквально прошипел он сквозь зубы. — Могла сейчас поинтереснее время проводить. Где-нибудь в лесу. В земле. Или с обдолбышем. Стать его рабыней, сучкой, — мрачно произнёс он.

У меня дар речи пропал. Я молча сглотнула и опустила взгляд. А ведь он прав… но, если бы не он, то может я вовсе не оказалась в этой ситуации. Да, это он виноват!

— Если бы ты не грабил банк, то я бы никогда здесь не оказалась, — тихо сказала я.

Мне хотелось кричать на него, и одновременно было страшно. Я видела, что он еле сдерживается. В комнате стало душно и видимо не только мне. Он сидел с минуту, пытаясь чистить ружьё, а потом схватил его и быстро вышел на улицу, громко хлопнув дверью, что я подпрыгнула на месте. Да что с ним не так?

Оставшись одна, я села на диван, который стоял под стенкой. Рассматривая комнату, заметила, что тут ещё есть двери. Встала, подергала за ручку. Заперто. Конечно, а разве могло быть иначе? Это видимо гостиная. Чей это дом? Надеюсь, мы не в чужие владения вторглись. Интересно, куда он ушёл?

Обмотавшись серым пледом, я решила выглянуть на улицу. Перед самым выходом из дома, остановилась. Моя рука замерла в нескольких сантиметрах от дверной ручки. Прислушавшись, я поняла, что он возвращается. Быстро забравшись на диван, уставилась на дверь в ожидании. Его шаги остановились, хотя до этого приближались быстро.

Меня посетило чувство, что он передумал входить в дом. Ну и правильно, гуляй там, а я посижу здесь. Мне так спокойнее. Посмотрев на огонь в камине, мысленно представила, как мои проблемы горят в этом костре. Я так устала. И есть хочу. Живот страшно урчит.

Дверь тихо отворилась, и он вошёл внутрь. Я старалась не смотреть на него. Но боковым зрением всё же наблюдала за ним. Сердце забилось быстрее, ведь он молча направился ко мне. Что ему надо?!

— Вставай, — сказал он, дотронувшись до моего плеча.

— Зачем?

— Пойдём мыться, — отрезал он.

— Вместе? — еле вымолвила я.

— Да, — ответил он и взял меня за руку.

— Я сама встану. Не надо меня хватать так! — ощетинилась я. — Ты будешь стоять над моей душой, да?

Он ничего не ответил, а только оскалился. Его улыбка вызывала мурашки по телу. Хищная такая улыбка, от которой исходит опасность. Нет, лучше не спорить. Я ещё жить хочу.

Искупаться сейчас я была совсем не против. После всех приключений, пахло от меня, мягко говоря, неприятно. Напрягал только тот момент, что купаться придется на его глазах. И где это будет происходить? Из ведра меня поливать будет что ли? Одежды у меня нет другой. Сижу в рваной блузке, юбке и колготках в дырочку. Блузка так вообще местами пропиталась кровью от порезов…

Он набросил на меня свой бушлат, который буквально придавил меня своим весом. Обняв за плечи, повёл вокруг дома. На улице погода была явно не в духе. Ураганный ветер кренил верхушки деревьев, не давая им шанса выстоять против силы стихии. А я спрятала голову в высокий воротник. Почти ничего не видела впереди, на улице было очень темно. Практически затолкнув меня в какой-то сарай, снял бушлат и повесил его на крючок.

Здесь очень тепло. Слабый свет от керосиновой лампы играл тенями на деревянных стенах.

— Раздевайся, — сказал он.

— Что, прям здесь? — смутилась я, догадываясь, что мои мысли насчёт какого-то корыта вместо ванны или душа, совсем не смешные.

— Да, — так же коротко ответил он и тоже начал раздеваться.

— А ты… зачем раздеваешься? — сглотнув слюни в пересохшее горло спросила у него писклявым от волнения голосом.

Он удивлённо посмотрел на меня и вновь усмехнулся этой своей звериной улыбкой. Чёрт! Как же не смотреть на него. Он только разделся до пупка, а я пялюсь. В жизни никогда не видела вживую вот такие мышцы, будто их нарисовал художник. Отточенные, выпуклые, такие… ох, что я? Поймала на себе внимательный взгляд Джима. В его глазах танцевала усмешка, которая искрилась и заставила меня спрятать свой интерес. Почему мне так стыдно? Щеки горят.

— Не у тебя одной был трудный день, — усмехнулся он и кивнул мне, мол, давай, снимай свои лохмотья. И сложив руки смотрел не сводя пристального взгляда с меня.

— Эм… а ты не мог бы отвернуться? — мой голос куда-то начал пропадать, еле сказала. Он давит на меня своими чертовыми мышцами… то есть взглядом.

Он отрицательно покачал головой и остался стоять в той же позе, нагло глядя на меня. Ну и ладно! Отвернусь сама. Руки дрожали, пока я снимала юбку и колготки. Блузку снять не составило труда. Оставшись в одном нижнем белье, повернулась к нему и встретила удивленный взгляд. Он поднял брови в немом вопросе.

— Что? — прикрывая тело руками, выдавила из себя.

— Бельё. Его тоже нужно снять, — ответил он, указывая вперёд рукой.

— Нет. Я буду купаться так, — настаивала я на своём. На что встретила вновь его ухмылку.

Он молча приблизился ко мне. Мозг сигналил мне об опасности. Колокола били тревогу, и я непроизвольно сжалась. Взяв пальцами лямки бюстгальтера, он их спустил вниз. Меня колотило от этого жеста. Ну, разве будет он без каких-то намерений меня раздевать?! Он так дышит. Он хочет… хочет меня…

— Не надо! Я сама! — выкрикнул я, и он остановился, отступив на шаг назад.

Сняв бюстгальтер, прикрыла грудь рукой. Остались трусики. Покосившись в его сторону, встретилась с ожидающим взглядом хищника. Ждёт. А я не могу. Упрямые руки не хотят подчиняться. Слышу, как звякнула бляшка ремня. Господи, он продолжает раздеваться. Снял брюки и откинул их на стул.

— Пойдём, — сквозь туман мыслей, которые шумят в моей голове, донёсся его голос. Трусы остались при мне.

Он прошёл вперёд и открыл дверцу в небольшое помещение, где стояла металлическая печь, которую отделяла каменная стена от места, похожего на душевую. Мой взгляд задержался на его спине. Титаническая скульптура, каменное изваяние, которое украшала необычная татуировка. Она обвивала его шею, плавно спускаясь на спину, а дальше к ягодицам и заканчивалась на правой ноге. Змеи и драконы, переплетающиеся в странном танце, смотрелись изящно и пугающе на такой массивной фигуре.

Я вошла следом за ним, и он указал мне именно на место в душевой. Присев на скамейку напротив, он просто смотрел. Раскинул свои ноги в стороны, демонстрируя идеальный пресс с четкими изгибами, уходящими к тазу и скрытые под кромкой чёрных боксёров. Боже, куда я смотрю? Опять его самодовольная улыбка. А я, не зная, как не сгореть от стыда, пытаясь взять себя в руки. Тут нет никакой ширмы. Всё как на ладони.

Я смотрела на душевой краник, понимая, что мне до него не дотянуться. Уж слишком высоко он расположен. Потянулась к нему рукой, в попытке всё же открыть воду. Но ничего не вышло. Стало обидно. Да он издевается надо мной! Видит же, что я не могу достать и сидит… любуется скотина…

Не заметив в своих обидах, как он подошёл, я вздрогнула. Его массивный торс, находился совсем близко ко мне. Он открыл воду, которая тёплыми струями стекала по моему телу, вызывая приятные мурашки на коже. Странное блаженство. Взяв мою руку, вложил в неё мыло и вернулся на скамейку. Ну, спасибо…

Отвернувшись от него, я наслаждалась теплом, которое уносило тяжесть и грязь. Удивило то, что у этой гориллы в запасе есть хорошее мыло. Запах чудесный и расслабляющий. Ишь, какой ценитель роскоши. В своих сараях иметь такое чудо! Немного расслабившись, я старалась не думать о том, что он смотрит на меня. Намылив волосы, обернулась и увидела, что его нет. Вот и прекрасно. Можно хоть на минуту отпустить тревогу. Закрыв глаза, смывала с себя душистую пену, а затем просто стояла и наслаждалась мгновением. Пусть так, в сарае, неизвестно где… Но всё же лучше, чем мертвой в лесу или в плену неадекватного наркомана.

Мгновение блаженства прервалось скрипом закрывающегося крана. Быстро протирая глаза, я попыталась оглянуться и увидела, что он стоит сзади и заворачивает меня в полотенце. Не успела испугаться, как уже сидела на скамейке с кружкой горячего чая. Какой добрый громила…

— Грейся, — сказал он и, подкинув дров в печку, снял с себя боксёры.

Ох, ты ж, чёрт! Не смотреть, только не смотреть! Но я уже посмотрела, хоть и старалась убрать взгляд куда-то на свои ноги. Рассматривая чайные пузырьки в кружке, боковым зрением заметила, как он прошёл в душевую. Засранец! Может тоже нагло смотреть? Пусть почувствует себя в моей тарелке! Что я несу? Ему же в кайф… спорила сама с собой.

Подсматривая за ним исподлобья, перехватило дыхание. Я себя не узнаю, потому что глядя на его загорелое тело с выточенными долгими тренировками тело, у меня сперло дыхание, и заныл низ живота. Нет, я не хочу его. Это тупо и не может быть! Но тело не обманешь… я возбудилась от этой картины мыльного самца с ужасно красивой татуировкой. Вот именно, он же самец и специально всё это затеял. Думает, что я прыгну на него, истекая слюнями? Нет уж, фиг тебе макака! Я не такая!

Фыркнув на свои мысли, я отвернулась в сторону и присматривалась к огню в печке. Пила чай и думала о чём-то непонятном, лишь бы не думать об этой упругой мыльной заднице.

Странный он всё-таки… страшно заботливое чудовище.

Краник скрипнул, и он вышел вперёд, не прикрыв своё хозяйство, деловито взял со скамейки полотенце. Я чувствовала, как он смотрит, но не подавала виду. Стоит, трясёт своими причиндалами, обтирается. Опять прошел рядом и, переодевшись, протянул мне набор сменной одежды.

— Вот, надень это, — сказал он и я, молча её взяла.

В стопке были футболка, носки, рубашка и легинсы. Откуда у него тут женские вещи? Подняв на него вопросительный взгляд, он ответил.

— Это вещи моей сестры.

— Ясно. А мой бюстгальтер? — спросила его.

— Он грязный. И трусы тоже давай сюда, — сказал он.

— Что? Нет! — вцепившись в вещи руками, запротестовала я.

— Тебе нечего стыдиться Джес. Снимай, — приближаясь ко мне, сказал он, не сводя пристального взгляда. — Или я сам их сниму, — добавил он.

Долбаный дикарь! Да что ты прицепился к моим трусам?! Один шаг, и он уже стоит совсем близко. Его руки ловко нырнули под полотенце и стянули тонкие и мокрые трусики. Он отбросил их на скамейку и взял за дверью таз, а затем собрал грязные вещи и куда-то унёс их. Я осталась стоять недоуменно моргая.

Да уж…

— Одевайся, я жду тебя за дверью, — бросил он и оставил меня одну.

Что это было? Да пофиг уже, нужно скорее натянуть на себя вещи и ощутить защиту. Всё это представление изрядно пощекотало нервы. Легинсы неприятно ерзали в промежности. Как жить без трусов? Дикость какая-то. Сам-то в трусах. Не нашлось что ли у сестры нижнего белья, желательно которое она не успела ни разу надеть? Да и без бюстгальтера, чувствую себя всё равно голой. А он хорош, устроил тут представление голышом. Зачем? Думал, я лужицей растекусь у его ног… массивных ног, как у Апполона… Твою мать, о чём я?

«А ты чего-то другого ждала, Джес?» — услышала я свой внутренний голос.

Вот же я дура пластилиновая. А ведь на мгновение он затмил мои мысли. Стыдно подумать, что я рассматривала его тело. Б-р-р. Что вообще в голове? Ещё днём я боялась смерти, а уже смотрю на обнажённого мужлана и слюни пускаю. Так, всё. Отставить! Никаких мыслей об этом!

Одевшись, вышла за дверь, где он уже меня ждал, держа в руках бушлат. Накинув его на меня, провёл обратно в дом и пошёл открывать запертые двери. Отомлев от происходящего в душевой, я наблюдала за ним, как он спокойно занимается своими делами.

— Джес, иди сюда, — позвал он меня в одну из комнат.

Что он хочет? Но идти придётся. Подошла к двери и заглянула внутрь. Тут была небольшая кухня с холодильником и плитой с газовым баллоном. Возле окна столик на двоих и типичные сельские занавески. Коричневый плетёный коврик на деревянном полу и свет. Тут есть свет? Заметив моё недоумевающее выражение лица, он указал большим пальцем куда-то за спину.

— Генератор. Экономно нужно использовать. Поэтому свет только здесь, чтобы продукты не пропали, — сказал он, копаясь в холодильнике.

— Ты здесь живёшь? — спросила я, облокотившись об дверную раму.

Он кивнул в ответ и достал из холодильника два куска мяса, овощи и бутылку спиртного. Вот оно что. Любитель мяса. Понятно, что ты такой здоровый, ведь питаешься одним мясом. Наблюдая за его действиями, я присела на табуретку. Он ловко отбил мясо молотком, обвалял в специях и бросил на раскалённую сковороду. Нож в его руках, мигом нарубил овощи. Как завороженная, смотрела на всё это действо. Он явно не рукожоп. По крайней мере, готовить умеет. И пахнет вкусно. Я только печенье печь умею и яичницу жарить.

Засмотревшись, не заметила, как улетела в свои мысли. Мои раздумья прервал звон стаканов. Открыв бутылку, он разлил в них коричневую жидкость. Снова виски? Это видимо моё проклятье. С него всё и началось. Разложив по тарелкам еду, он поставил одну передо мной и сел напротив.

— Я не хочу, — отодвинула стакан.

— Пей, — практически рыкнул он, и принялся есть мясо.

Вот же козёл. Я вообще имею право хоть как-то решать за себя? Да о чём я говорю. Какое там. Совсем забылась, где нахожусь. Но от еды я совсем не откажусь. Слюни от одного аромата помидоров и мяса уже заполнили рот.

Он взял стакан и кивнув мне подмигнул.

— Пусть этот день будет самым страшным в твоей жизни, Джес. А дальше постарайся не вляпаться в очередное дерьмо, — сказал он и осушил стакан.

Я крутила стакан в руке и так горько стало. Ведь это действительно, был очень страшный день. Меня могли убить… А он тут сидит и так просто рассуждает об этом. Скотина! Так просто! Отпив обжигающей жидкости, прикрыла глаза.

— Знаешь что? Если бы не ты, то этого дерьма не случилось бы, — сказала ему, но он будто не услышал моих слов и продолжал есть, тупо глядя в тарелку.

— Ты понимаешь, как мне было больно? Страшно… зачем меня забрали? Это была твоя идея, да? Ты видел меня? Ведь там было много людей, и взять в заложники можно было кого угодно. Я, конечно, не желаю никому такой участи, но это же странно, Джим! Мы встретились с тобой раз, потом второй и тут опять ты! Я думаю, что ты…

— Что я? Ты чем-то недовольна? Можешь поговорить об этом со своими подругами, когда мы выгребем из этой истории. А сейчас закрой рот и ешь. Я вытащил тебя из ада, вкус которого, тебе, слава богу, не известен! — процедил он и зло наколол мясо на вилку.

Сделав ещё глоток, меня обдало жаром, и возмущение выросло ещё больше. Жрёт и хоть бы что ему. Меня так потрепали. Ни за что! А он такой простой парень, типа ни при чём. Помыл, накормил, можно сказать, спас. Прямо принц на белом коне!

Что ты мясоед? Вкусно тебе горилла?

Сверлю его взглядом. Он поднимает взгляд и встречается с моим. Смотрим друг на друга и тут, я не знаю как, но моя рука выплёскивает оставшееся виски ему в лицо. Этот взгляд… всё, мне конец.