17

Выслушав нравоучения мамы, я все же решила спуститься во двор и присоединиться к гостям. В конце концов, мне просто захотелось увидеть его, хоть я и зарекалась держаться подальше от Тамерлана. Тщетно! Всю неделю, которую мы не виделись, я сходила с ума от тоски, злилась на его холодность и фирменное: "Держись от меня подальше". Да как тут можно было держаться, если в голове, в сердце, под кожей — везде был он. Я конкретно влюбилась, а он… Был для меня загадкой, ребусом, не поддающимся решению.

Солнце уже клонилось к горизонту, но жаркий июльский воздух заставлял тяжело дышать. Покинув спальню, я спустилась по лестнице на первый этаж и вышла во двор, а затем замерла на месте, оглядываясь по сторонам.

— Владка, иди к нам, — крикнула Лера, призывно махнув рукой.

Вдохнув поглубже, я поправила на себе летний сарафан и смело шагнула вперёд. Трое мужчин стояли ко мне спиной, занятые интересной беседой. И я даже не собиралась смотреть в их сторону, но что-то дёрнуло, потянуло. Когда Мамедов обернулся — кровь отлила от лица, а по спине пробежался ледяной холод. Черные глаза смотрели на меня пристально, пытливо и даже строго. Темная бровь поползла вверх, а уголки губ растянулись в ухмылке.

Я стыдливо отвернулась и, сделав вид, что не замечаю Тамерлана впритык, подошла к столу, где возились с сервировкой мама и сестра.

Лера быстро нашла мне работу, и я даже обрадовалась, что на ближайшие пять минут отвлекусь от дурацких мыслей о нем.

Мама рассказывала последние новости, хвасталась отдыхом в Европе, а Лера все время задавала глупые вопросы, и всё это крутилось по одному и тому же кругу.

Задумавшись, я громко вздохнула.

— А он красивый, — шепнул на ухо голос сестры. — И молодой.

— Что? — спросила, обернувшись, не понимая, о ком говорит Лера.

— Ну, Марк… Жених твой.

Я сжала пальцы в кулаки и плотно стиснула зубы.

— Он не мой!

— Тише, — шикнула Лера, но поздно — этот самый Марк уже вовсю смотрел в нашу сторону.

Мы встретились взглядами, и на какой-то момент я впала в ступор. Марк действительно был хорош собой: высокий рост, подтянутая фигура, современная стрижка, приятные черты лица.

Мужчина обаятельно улыбнулся, кивнул головой, будто приветствуя, а я вспыхнула багровой краской и совсем не от смущения, а от злости!

В скором времени мужчины закончили готовить мясо и присоединились к столу. Я уселась между мамой и Лерой, радуясь, что Мамедов устроился возле моего отца.

Я ковыряла вилкой салат, не слушая, о чем беседовали за столом. Мои мысли были не здесь и не сейчас.

— Влада, а ты почему молчишь? — обратился отец, заставляя меня встрепенуться под пристальными взорами всех присутствующих за столом.

— Я должна говорить? — хмыкнула, пожав плечами.

— Владислав Юрьевич к тебе обратился…

Я нахмурила лоб. Кто это такой? Ах, да! Мужчин за столом трое и, значит, вот этот тип, смотревший на меня в упор, и был тем самым Юрьевичем.

— Извините, — пожала плечами, изобразив на лице маску раскаяния. — Я увлеклась ужином и не услышала.

— Все нормально, — отозвался Юрьевич.

— Влада! — мама толкнула меня в бок локтем и шикнула на ухо, что нужно быть вежливой с будущим свекром.

— Тебе надо — ты и будь вежливой, — отшвырнув в сторону тканевую салфетку, поднялась со стула: — я прошу меня извинить, но у меня, кажется, что-то с желудком.

Я театрально схватилась за живот, вызывая на лицах Юрьевича и Марка обеспокоенность. Папа же злился, стиснув зубы и сжав вилку до беления пальцев и лишь только он… Улыбался! Смотрел на меня своими красивыми восточными глазами, словно хотел сказать: «Ай-я-яй, малыш, как не стыдно обманывать старших».

Не дожидаясь ответа, я рванула прочь из беседки и понеслась к дому. Конечно же, я знала, что за подобную выходку мне достанется от отца по первое число, а с другой стороны, я была готова ко всему, но только не к замужеству! Да какой там замуж, где я и пеленки, борщи?

Оказавшись в своей комнате, я закрыла дверь на замок и улеглась на постель, решив зависнуть в мобильном телефоне. Я только успела залезть в социальные сети, как на экране высветилось входящее сообщение.

Т: «Ты поступила как ребенок, но я этому даже рад. Тебе действительно рано замуж!».

Я: «Отцу моему вбей это в голову, пожалуйста».

Т: «Я поговорю с ним».

Я: «Думаешь, послушает и передумает?».

А в ответ последовала тишина. Я долго гипнотизировала телефон, водя по экрану пальцем вверх-вниз, но сообщение так и не пришло. Поэтому я нашла на просторах интернета любимый фильм и приступила к просмотру, а в скором времени уснула.

Меня разбудил мамин голос.

— Влада!

Распахнув глаза, я уставилась на мать растерянным взором, мол, что случилось.

— Тебя отец ждёт в своем кабинете, — произнесла сухо и как-то строго, будто не мать она мне совсем, а чужая, злая тётка.

— Мам, что случилось?

— Не понимаешь?

— Нет, — пожала плечами, хотя сама уже начала догадываться. Конечно же, отец решил устроить мне взбучку за непростительную выходку за столом.

— Иди, Влада, и не испытывай его терпения.

Поднявшись с кровати, я потянулась вверх, ощущая усталость в мышцах. День был трудным — уборка, готовка, а потом тот Марк и Владислав Юрьевич… Я вышла из спальни под строгим взглядом родительницы. Миновав коридор, оказалась напротив кабинета папы и тихо постучала в дверь.

— Заходи, — произнес отец, и я осмелилась схватиться за дверную ручку.

— Ты меня звал, папа?

— Садись, — кивнул на большое кресло, стоявшее напротив его письменного стола из красного дерева.

Послушавшись отца, я устроилась в кресле и принялась теребить подол своего сарафана. Сначала папа возился с какими-то бумагами: читал, зачеркивал карандашом, что-то писал, а потом отложил всё в сторону и устремил колкий взор на меня.

— Знаешь, что я правил? — наконец-то заговорил.

— Нет.

— Брачный договор.

— И что?

— А ничего, Влада! Ничего хорошего для тебя! Ты вела себя непростительно! Что подумали о тебе, знаешь?

— Что я невоспитанная?

Папа закатил глаза и, схватив со стола пластиковую бутылку с простой водой, принялся жадно пить.

— Если Гончаровы откажутся от брака из-за твоих выходок, то я потеряю… — отец замолчал, не посчитав нужным озвучивать цифры.

А мне стало не по себе. Разозлилась, вспыхнув, как спичка от одной искры.

— Пусть отказываются! Мне-то что? Это твои миллионы, папа, а не мои!

— Влада, — сквозь зубы.

— Что? Что Влада? Влада не собирается замуж! Ни за Марка, ни за кого другого. Хватит управлять моей жизнью. Я не Лера и молчать не буду.

— Ты забываешь с кем говоришь, дочь.

— Ах, — театрально вздохнула, — значит, ты всё-таки помнишь, что я — твоя дочь, а не инвестиции в удачный проект!

Замахнувшись рукой, отец стукнул по столу кулаком и громко крикнул:

— Молчать.

— Я. Не. Буду. Молчать.

— Ты моя дочь, Влада, и сделаешь так, как я посчитаю нужным. Двадцать лет я тебя кормил, поил, одевал, учил…

— А я не просила меня рожать. Зачем теперь упрекаешь? Папа, я живой человек, а не вещь. Разве можно так со мной поступать?

— Я тебе всё сказал. Договор в скором времени мы согласуем и определимся с датой свадьбы. Ориентировочно в сентябре.

— Что? Через три месяца…

— Значит так, дочь, — важно произнес отец, доставая из ящика своего стола мобильный телефон. — Наберёшь номер Владислава Юрьевича и извинишься перед ним.

— За что? Почему я должна извиняться за непонятно что? Папа! Ты перегибаешь палку!

— Если ты не станешь меня слушаться, то…

— То что? Выгонишь меня из дома?

Отец не ответил, а я так сильно разозлилась, что выдала сгоряча и не подумав:

— А не надо ничего делать. Я сама уйду, чтобы ты меня ни в чем не упрекал.

Круто развернувшись, я выскочила из кабинета отца, а затем выбежала из дома, не взяв с собой ничего, кроме телефона.