40

В глазах застыли слёзы, в носу неприятно защипало. Я представила его, лежащего на операционном столе с кислородной маской на лице, в бессознательном состоянии…

Захотелось кричать, но тело сковало, будто стальными оковами, язык онемел и прилип к нёбу. Леденящий душу страх парализовал. Оцепенела! Смотрела на маму каким-то чужим, отрешенным взглядом и только могла шевелить пересохшими губами:

— Он будет жить…

Голос надрывистым хрипом вырвался из груди. Сама не понимаю как оказалась сидеть на полу. На плечи легли чужие ладони. Мама окутала кольцом своих рук, прижимаясь сзади.

— Тише, моя хорошая. Не плачь, — доносилось откуда-то издалека.

Отец чертыхнулся. Сказал что-то маме, отчего она бесцеремонно послала его прочь из зала.

— Всё будет хорошо. Он сильный. Справится, — не знаю, кто говорил. Возможно, это были просто мои мысли.

— Выпей, доченька, — перед лицом появился стакан воды и две маленьких таблетки, лежащие на ладони.

Не задавая лишних вопросов, я сунула в рот лекарства и запила их небольшим количеством воды. Закашлялась. Мама постучала по спине, помогла подняться на ноги и, обняв, отвела меня к дивану.

— Ты так сильно его любишь? — мама погладила меня по голове, а затем обхватила лицо обеими руками и подушечками больших пальцев размазала по щекам слёзы.

Подняла глаза на мать. Дышала трудно. Вдох носом, выдох через рот.

— Больше жизни, — не раздумывая ответила я.

— Ах, Влада… — печальный вздох. Обняла за плечи. Крепко-крепко. На ухо тихо-тихо сказала: — тебе нельзя его любить. Надо забыть. Как-нибудь. Как получится. Но забыть!

— Не могу-у-у…

Зарыдала.

Не могу его забыть! Хотела, пыталась и, вроде, у меня неплохо получалось возводить между нами ледяные стены, но… Всё рухнуло в один миг, когда я узнала, что он попал в ДТП, что врачи борются за его жизнь и в любой момент его может не стать!

— Надо. Надо, Влада. Забудь о нём и живи дальше, — стучало в голове настоящим набатом.

Будто окатило ведром холодной водой. Отстранилась. Громко хлюпнула носом и вцепилась в материнское лицо прожигающим взглядом.

— Как ты так можешь? Как? Ты сухая. Чёрствая. Почему ты такая, мама? Он же сейчас в тяжёлом состоянии, а ты, — ткнула пальцем в плечо. — Твердишь, как попугай, забудь!

Мама злобно ухмыльнулась. Кажется, я даже услышала скрежет зубов. Её карие глаза сузились, губы плотно сжались.

— Ты молодая. Не понимаешь ничего. Сейчас в тебе кипит злость, обида, но ты не на того человека злишься, дочь!

А я не хотела её слушать. Резко вскочила на ноги и побежала в коридор. В спешке обулась, схватила с тумбочки сумку.

Мама преградила дорогу. Загородила весь проход, став напротив двери.

— Какая больница? — потребовала я.

— Ты никуда не поедешь.

— Адрес.6e2b8b

— Думаешь, сможешь чем-то помочь? — нескрываемая насмешка. — Лучше себе помоги. Перестань реветь, умойся…

Рванула вперёд, наивно полагая, что смогу дотянуться до ручки на двери. Мама схватила за плечи и хорошенько тряхнула.

— Живо в свою комнату! — скомандовал голос мамы.

— Ненавижу, — крикнула, бросила на пол сумку и прямо в обуви помчалась по лестнице наверх.

Оказавшись в своей комнате, громко хлопнула дверью. Металась по спальне, швыряя на пол всё, что попадало под руку, а потом, вдруг, наступила тишина. Упала на колени, утыкаясь лицом в ладони. Кусала губы до крови и плакала, плакала…

***

Затишье на несколько дней. Жила на автомате. Краем уха слышала, что он пошёл на поправку. Как дура гипнотизировала мобильный телефон. Думала, случится чудо и позвонит ОН! Не звонил, не писал. Звонила я, но голос оператора твердил одно и то же: "Абонент находится вне зоны действия сети".

Скрипнула дверь. Тихие шаги. Повернула голову влево и вскинула бровь, увидев на пороге спальни маму и полноватую женщину за пятьдесят.

— Доброе утро, — вежливый тон, кивок головы. Мама прошла до середины комнаты, указала рукой на меня: — вот наша невеста. Если что-то понадобится, то позовите — буду недалеко.

Ничего не объяснив, мама ушла, оставляя меня наедине с незнакомой женщиной. А я сразу поняла, кто она и зачем пришла. Неважно, как её звали, всё равно по чьей просьбе явилась.

— Здравствуйте, Владислава, — женщина доброжелательно улыбнулась, отложила в сторону блокнот, который до этого момента крепко сжимала пальцами. Пошарила рукой в кармане платья и достала оттуда узкую ленту жёлтого цвета. — Меня зовут Людмила, и я пришла снять мерки.

Долго смотрела на Людмилу, не зная, что ответить. Выместить злость на чужой женщине — несправедливо, но так случилось, что я ненавидела абсолютно всё, напоминающее мне о предстоящей свадьбе.

— Снимайте, — наконец-то ответила я, мазнув брезгливым взглядом по женской фигуре.

— Вам не трудно встать? — Людмила старалась быть вежливой, но я видела в её глазах раздражение. Понятно, ей не нужны проблемы в моём лице, а мне, вроде, как плевать, но я послушно встала с кровати и потопала до середины комнаты. — Это лучше снять…

Женщина кивнула на мой домашний халат, одетый совсем некстати.

Трясущимися руками я развязала тугой узел на поясе и рывком стащила с себя халат, швырнув его прямо на пол. Выпрямила спину, вздёрнула подбородок, подняла руки вверх.

— Так лучше?

— Да, спасибо.

Людмила принялась за работу. Обмотала лентой вокруг груди. Записала. Попросила повернуться спиной. Развернула ленту по вертикали. Снова сделала запись в блокнот.

На спине ощутила чужой тяжёлый взгляд. Будто кто-то откровенно пялился. Взглянула через плечо на дверь и ни разу не удивилась. Опершись плечом о косяк, в дверном проёме стоял высокий мужчина. Марк. Тёмная одежда придавала его образу жёсткости, таинственности, силы и грубости. В чёрной, закатной по локоть, рубашке и тёмно-серых брюках, Марк напоминал мне отрицательного героя из моих любимых фильмов. На поджатых губах играла дерзкая ухмылка, глаза неотрывно смотрели на меня, фокусируясь ниже пояснице.

Отвернулась. Сжала пальцы в кулаки, да с такой силой, что ногти впились в ладони.

— Спасибо, я закончила, — произнесла Людмила и вскоре вышла из спальни, не попрощавшись.

— Подожди, — пронеслось по комнате гулким эхом.

Я помедлила. Хотела поднять с пола халат, но… Сделала резкий оборот, повернувшись к будущему мужу лицом. Специально выпятила вперёд грудь — пусть смотрит, глотает слюни, но не трогает! А он реально смотрел, да не смотрел даже, а раздевал глазами, ставил меня раком и жёстко драл.

— Тебе не мешало бы немного поправиться, — шагнул в мою сторону.

— А тебе научиться стучать прежде, чем войти.

Он усмехнулся, сочтя мой ответ детским лепетом. Обошёл меня против часовой стрелки и остановился за спиной.

Лёгкое касание. Провёл линию сверху вниз от шеи до поясницы. По коже пробежал мороз, но я ничего не сказала. Молчала, пока он трогал мои лопатки, рисовал незамысловатые узоры на спине.

Его тяжелое дыхание подтверждало все мои опасения. Возбудился и только богу известно, хватит ли Марку выдержки, чтобы сдержать своё обещание не брать меня силой.

Руки легли на талию и потянули назад, заставляя плотно прижаться к мужскому телу. Шею обдало горячим дыханием, а ноздри защекотало уже знакомым ненавистным запахом.

Я поморщилась. Напряглась. Если он сейчас не остановится, то я начну сопротивляться. Огрею по голове тяжёлым, тупым предметом, например, своим ноутбуком.