Эпилог

В этом году декабрь выдался холодным. С самого утра на улице бушевала вьюга, завывал морозный ветер, а с неба срывались белые хлопья снега. Влада сидела за столом, подперев подбородок рукой, и задумчиво смотрела в окно. Едва заметная улыбка играла на её губах, в глазах горел некий блеск, и со стороны можно было подумать, что она витает в облаках, но на самом деле девушка давно успела ответить на вопросы экзаменационного билета и теперь просто ожидала свою очередь.

— Мамедова, — окликнул профессор, примечая задумчивость молодой студентки.

Влада отреагировала моментально. Повернув голову, вопросительно вскинула темную бровь, устремляя взор на пожилого мужчину, одетого в строгий деловой костюм.

— Если Вы готовы, то прошу, — кивнул на свободный стул.

Не спеша Влада поднялась из-за стола. Гордой поступью прошлась по узкому проходу и опустилась на предложенный стул.

— Билет номер двадцать два. Вопрос первый "Понятие и сущность банкротства".

Влада говорила, а экзаменатор внимательно слушал. Девушка была подготовленной, отвечала на все поставленные вопросы, давала пояснения, и это вызывало у профессора невольное уважение. Микроэкономику предприятия студенты не любили, считая данную наукой скучной и никому ненужной; лекции не посещали, на семинарах были пассивными и молчаливыми. Мамедова выделялась среди всего потока, хотя с возможностями её мужа можно было совсем не учиться и профессор, безусловно, это знал.

— Достаточно. Давайте вашу зачётку, — улыбнулся профессор и, устремив взор в журнал, размашистым почерком вывел всего одно слово "отлично".

— Спасибо, — ответила Влада и уже собиралась вскочить со стула, как запоздало вспомнила: — с наступающим Вас Новым годом, Дмитрий Петрович. Всех благ.

Владислава быстрым шагом двинулась к столу. Сгребла в сумку шариковую ручку, запихнула зачётку и, накинув на плечи полушубок, зашагала к выходу из аудитории. А там, с обратной стороны двери, поджидали сокурсники. Всё спрашивали: как проходит экзамен, какие вопросы, можно ли списать. Пожав плечами, девушка ответила, что нужно учить лекции, а не списывать, да только напоролась на осуждающие взгляды. Ещё буквально недавно ей перемывали кости всем факультетом, когда в середине сентября она заявилась на учёбу с новой фамилией. Что только не говорили! Было обидно, да. Но Влада всё выдержала и даже ни разу не пожаловалась своему мужу, хотя, если бы она намекнула Тамерлану, как за спиной её называют однокурсники, можно было сберечь нервные клетки. Плевать на всех, ведь они с мужем перенесли гораздо серьёзнее испытания, нежели всякие там сплетни в университете. В сентябре Мамедовы уехали из родного города, попрощавшись с прошлым. Поселились в столице, купили новый дом. Влада вернулась к учебе, а Тамерлан продолжил заниматься коммерческой деятельностью.

Лёгкой походкой Влада спустилась по лестнице на первый этаж. Покрутилась перед большим зеркалом, поправила прическу и обновила на губах блеск. Удовлетворившись внешним видом, поплотнее закуталась в полушубок, надела кожаные перчатки и вышла на улицу. Морозный ветер дунул в лицо. На голову упали хлопья снега. Подняв взгляд на небо, девушка проводила глазами кружащиеся в воздухе снежинки и неожиданно вздрогнула, когда в кармане полушубка завибрировал смартфон.

Пошарив рукой в кармане, выудила мобильный телефон и приложила его к уху, приняв вызов.

— Если ты ещё не передумала покупать ёлку, то рекомендую поторопиться, — прозвучало на том конце провода вместо приветствия.

— Уже бегу.

Протяжно выдохнула. Тамерлан не злился, нет. Просто он из тех мужчин, которые не любят ждать, а то, что её муж ждал несколько часов — знала точно. Собственными глазами видела черный внедорожник, когда задумчиво смотрела в окно.

— Сдала? — спросил Тамерлан, запуская мотор и всматриваясь в зеркало заднего вида.

— Да. На отлично, — радостно ответила Влада. Обняв мужа за плечи, нежно поцеловала в щеку и, погладив пальчиком короткую щетину, улыбнулась. — Не злись. Я сдала одной из первых. Просто экзамен начался позже, чем планировали.

— Не злюсь. Не люблю ждать, ты же знаешь.

— Знаю. Прости, — невинно захлопала ресницами и робко пожала плечами.

— Поздравляю с успешной сдачей экзамена. Это же был последний?

— Угу. В этом году.

— В смысле?

— Я не закрыла зимнюю сессию. В январе после праздников ещё будут зачеты.

Тамерлан ухмыльнулся.

— Значит, я один поеду кататься на лыжах, — произнес на полном серьезе, искоса поглядывая на молодую супругу.

Обиженно надув губы, Влада скрестила на груди руки, и это немного позабавило Мамедова. Ему нравились "такие" выходки Влады, точнее, нравились любые проявления чувств его малышки. Пусть ревнует, злится, обижается, что угодно, лишь бы никогда не оставалась равнодушной!

— Отлично, — ответила Влада, выдержав паузу. — Желаю тебе хорошо провести отпуск и покататься на лыжах.

— Будешь дома одна?

— Ну, ты же сам сказал, — недовольно фыркнула Влада.

— Ах, меним шириним, — вздохнул Тамерлан. — Ты совсем не понимаешь шуток.

— Потому что это была не шутка.

— Да никуда я не поеду без тебя, котёнок.

— Извини, — ласково протянула девушка, кладя руку на мужское колено. — Я не хотела испортить твои планы. Не злишься?

— Нет, — взяв жену за тонкое запястье, Мамедов поднёс к губам тоненькие пальчики и поцеловал.

Конечно, он не злится, да и как может? Его любимая малышка так старается прилежно учиться, что иногда ему хочется отобрать все учебники и конспекты лекций, лишь бы больше времени провести вдвоём. Он ревнует её, да. С ума сходит, когда Влада уезжает в университет. Там же молодые студенты и они на неё смотрят! А не должны. Правда, Мамедов никогда не признается, как ему сносит крышу, никогда и не расскажет, что боится потерять любимую жену. Влада же его любит, иначе бы они не были вместе.

***

— До сих пор не могу поверить, что ты уговорила меня на эту ёлку, — пробубнил Тамерлан, стараясь держать спину прямо.

— Потому что ты меня любишь, — лилейным голосом пропела Влада, — Там, подойди немного ближе. Я не достаю.

Тамерлан сделал шаг. Влада удобнее устроилась на плечах мужа, немного поерзав. Потянулась вперед. Аккуратными движениями раздвинула игольчатые ветки лесной красавицы и взгромоздила серебристую гирлянду на самую верхушку пушистой ели.

— Готово! — воскликнула девушка, радостно захлопав в ладоши.

Мамедов усмехнулся. Наконец-то они нарядили эту двухметровую красавицу, которую выбрала его молодая жена. Целый час они проторчали на елочном базаре в поисках елки, а потом еще долго выбирали елочные украшения. Устал от подобного шоппинга, но не жаловался. Всё ради его маленькой принцессы. Хочет двухметровую елку, которая не помещается в багажник внедорожника? Пожалуйста. Хочет бродить по рядам супермаркета, сгребая с полок непонятные ему продукты? Да не вопрос. Вытерпит всё, лишь бы девочка улыбалась и никогда не грустила.

— Красиво. Правда? — спросила Влада, когда Тамерлан опустил её на пол и, подойдя со спины, обнял за талию.

— Угу, — коротко ответил, зарываясь лицом в копне густых волос любимой жены. Мужские руки юркнули под кофту. Коснулись живота, очертили пупок и двинулись выше.

— Там, — хихикнула Влада, — мне щекотно.

— Здесь?

Влада снова хихикнула, ощутив щекотку в районе ребер. А затем резко крутанулась, повернувшись к мужу лицом. Приняла серьезный вид, проглотила неожиданно подступивший к горлу комок и дотронулась рукой до небритой щеки Тамерлана.

— Наш первый Новый год, который мы встречаем вместе, — тихо промолвила девушка.

Мамедов, уловив в голосе нотки грусти, подозрительно сощурился:

— Не жалеешь?

— Нет, — качнула головой. — Я счастлива. Мне нравится наш дом, нравится жить здесь с тобой вдвоём. Нравится засыпать и просыпаться в твоих объятиях. Нравится носить твою фамилию. Я действительно счастлива.

Тамерлан искренне улыбнулся. Ему тоже всё это нравилось. Еще буквально полгода назад он и мечтать не мог о подобном. Жил под одной крышей с нелюбимой женой, ходил на работу и… Больше ничего! Кажется, не жил совсем, а просто существовал. И только с появлением Влады его мир перевернулся вверх тормашками. Жизнь приобрела смысл, дни наполнились событиями, в сердце больше не было места для пустоты. Отныне все его мысли занимала эта маленькая девочка, годящаяся в дочери, за что он постоянно благодарил Аллаха.

— Я тоже счастлив с тобой, малышка, — ответил Мамедов, подхватывая на руки любимую супругу.

Влада громко хихикнула. Обхватила мужскую шею двумя руками и прильнула к широкой груди всем телом.

— Что ты делаешь?

— Несу тебя в спальню.

— А как же украсить дом? Мы еще не закончили, — тихо шепнула на ушко, но встретившись взглядом с чёрными глазами, поняла, что на ближайший час можно обо всём забыть.

Прошло два года

— Мамедова Мариям Тамерлановна, — прочитал вслух Тамерлан.

Бросила в сторону мужа беглый взгляд. Качнула головой.

— Там, ты скоро дырку протрешь на свидетельстве о рождении. Хватит на него смотреть.

Тамерлан улыбнулся. Положил на прикроватную тумбочку документ. Взбил подушку и, поудобнее устроившись, принялся наблюдать за тем, как я кормлю грудью нашу маленькую дочь.

— Она похожа на тебя, — муж коснулся детской ручки, и малышка тут же схватила папу за палец.

— Зато фамилия у неё папина. И отчество.

— В следующем году родим сына.

Я тихо хмыкнула. Ага, конечно. Мужчине так легко рассуждать!

— Вижу, ты всё распланировал.

— Угу, — кивнул Тамерлан и, услышав тихое сопение носика нашей крохи, понизил голос до шёпота: — уснула. Давай отнесу малышку в кроватку.

Попыталась возразить. Прижала дочку к себе, обратив на мужа умоляющий взгляд.

— Пусть с нами спит. Пожалуйста.

— Влада, — строгий тон, — Мариям совсем кроха. Я не могу спокойно спать, зная, что она лежит у меня под боком.

— Это всё твои отмазки, — фыркнула я. — Просто признайся, что тебе хочется лапать свою жену.

Тамерлан согласно улыбнулся, но Мариям всё-таки отнес в кроватку. Укрыл малышку детским одеяльцем, погладил пухлую щёчку и, поцеловав кроху в лоб, вернулся ко мне.

Я сразу же устроилась у мужа под боком, положив голову на его сильное плечо и закинув ногу на бедро.

— Забыл отдать, — Тамерлан достал из прикроватной тумбочки белоснежный конверт и передал мне. — Письмо от Владимира.

Вздрогнула. Приподнялась. Долго смотрела на конверт, не решаясь его открыть. Папа написал. Мне! Из тюрьмы.

— Ты не читал письмо?

— Нет. Тебе тоже не обязательно его читать, если не хочешь.

Муж улыбнулся. Подсел ближе и обнял меня за плечи, притягивая к себе.

— Я прочту его, — положила конверт на прикроватную тумбочку. — Утром.

Тамерлан понимающе кивнул, подхватил пальцем мой подбородок и погладил небольшую ямочку посередине. В его черных глазах появились знакомые искры, дыхание замедлилось. Стараясь не совершать резких движений, муж склонился надо мной и медленно приблизился губами к моим губам. Его поцелуй нежный, трепетный. Я прикрыла глаза, рукой обвила шею и зарылась пальцами на затылке.

Один маневр ловких рук и я оказалась лежать на спине, прижатая сверху мужским телом. Опираясь на руки, согнутые в локтях, Тамерлан устроился между моих широко разведенных бедер и продолжил целовать в губы. Глубокое проникновение с языком. Жадно сминал кожу губами, руками касался нагого тела. Мелкие мурашки поползли по позвонкам, в груди ухнуло сердце. После рождения нашей маленькой Мариям прошло пятьдесят дней. Ровно столько у нас не было секса. Точнее, не было только у меня. Мужу я никогда не отказывала, доставляя удовольствие оральными ласками до самого последнего дня беременности. А мне не хотелось. После тридцать седьмой недели пропало либидо, и я даже испугалась, о чем непременно сообщила врачу.

— Можно? — он взглянул на меня из-под опущенных ресниц.

— Да.

— Если что-то пойдет не так, то я остановлюсь в любой момент.

Он как бы извинился за то, что заранее сделает, но я решительно качнула головой. Пусть не извиняется. Мне тоже очень хочется его… почувствовать внутри.

Плавными движениями Тамерлан приспустил с моих плеч бретельки пеньюара. Мазнул взглядом по заметно увеличившихся в размерах полушариях груди, нежно погладил набухший сосок и немного позже дотронулся до него губами. Кончиком языка очертил контур ареолы. Я выгнулась навстречу, ощутив внизу живота первые признаки желания.

Я потянулась к мужской футболке. С помощью Тамерлана сняла её через голову и стала целовать шею. Запах его кожи — мой личный афродизиак. Начала возбуждаться, а когда муж дотронулся рукой до гладкого треугольника между ног, почувствовала нестерпимое желание.

Он довёл меня до грани, лаская клитор языком. Тело натянулось подобно струне. Чувствительность возвратилась, и от осознания этого факта на душе стало радостно. Мне нравился наш с мужем секс. Нравилось его рваное дыхание, прикосновение горячих рук и жадные поцелуи. И я даже успела позабыть, каким бывает нежным и одновременно страстным мой любимый мужчина пока приходила в себя после беременности и родов.

Дочка захныкала и мы замерли. Непривычно, да. Но отныне в нашей семье есть самый важный человечек, от настроения которого зависит всё, даже секс.

Тамерлан нехотя перекатился на бок.

— Ах, Мариям… — грустный вздох.

— Мы еще продолжим, — рукой коснулась мужского плеча. Поправила бретельки пеньюара и поднялась с постели.

Подошла к детской кроватке. Наклонилась. Пара больших чёрных глаз смотрела на меня в упор. Я улыбнулась своей крохе и аккуратно взяла её на руки. Моя маленькая девочка. Моё сердце и душа.

Мариям перестала плакать. Смотрела на меня снизу вверх, разглядывая черты моего лица. Я тоже на неё смотрела, любовалась. Раньше я даже подумать не могла, что можно кого-то любить больше всех на свете. После рождения малышки поняла, дети и есть весь мир человека. Мы живем только ради них, делаем всё, чтобы они были счастливыми. Невольно вспомнила о своих родителях. Интересно, а мама тоже меня так качала на ручках? Тоже пела колыбельные, целовала в пухлые щечки? Наверное, да. Жаль, что я ничего не помню.

— Моя маленькая мышка, моё счастье, я обещаю, что стану для тебя самой лучшей мамой. Никогда не откажусь от тебя, не позволю кому-нибудь причинить тебе вред. Я жизнь за тебя отдам, если будет нужно, — шептала, склонившись над дочкой.

Тамерлан подошел со спины. Обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Наталья так и не звонила? — спросил муж, и я вздрогнула, услышав имя мамы.

— Написала в социальной сети.

— И всё?

— Да, — грустно вздохнула. — Родители меня так и не простили, к сожалению.

— Котёнок, не злись на них и отпусти обиду. Главное, что мы есть друг у друга. Ты, я и наша Мариям.

— Я не злюсь. Не обижаюсь. Просто так хочется услышать мамин голос, так хочется, чтобы она обняла меня и прижала к груди.

— Я тебя обниму. И прижму тоже я.

— Спасибо, что ты есть у меня. Никогда не бросай. Не отказывайся. Я не переживу, если ты захочешь уйти.

— Даже не думай об этом, милая. Ты и Мариям — всё, что у меня есть. Я твой. Принадлежу только тебе.

Улыбнулась. Смахнула со щеки одинокую слезинку и на душе стало так тепло, радостно.

Спасибо, Господи, за мужа и за дочь. Спасибо за крышу над головой, за свежий хлеб на столе. Спасибо, что мы все здоровы и любим друг друга такой сильной любовью вопреки всему.

15.05.2021

Конец